Скучный конец

      Ревность никогда не была присуща Мон. Впрочем, как и мстительность.       И все же, когда сенатор второй раз за день шагала по направлению к арт-бутику Лютена в самом центре Корусанта, именно эти две эмоции сжигали ее изнутри. В груди неприятно давило, а рука крепко сжимала проклятую каменную табличку, пока Мон пыталась заглушить свои мысли звонким стуком каблуков. Лицо мужа все еще стояло у нее перед глазами, такое спокойное, когда он готовил обеденный стол к вечернему приему, и такое раздраженное, когда она вошла и заговорила с ним.       Ирония заключалась в том, что она почти искренне хотела преподнести ему подарок на День его дней. Так или иначе, но за последние несколько месяцев их отношения стали почти терпимыми, и Перрин значительно реже выводил ее из себя. Им даже удавалось согласовать свои графики, не спорить за едой и, пусть и натянуто, но интересоваться друг у друга, как прошел день. Это было почти как в первые годы совместной жизни, когда они вроде бы неплохо понимали друг друга. Конечно, в конце концов, понимание оказалось лишь иллюзией, но даже тогда Мон стремилась наладить отношения. Какое-то время даже думала, что у нее получается.       Но она ошибалась.       Ничего у нее не получилось.       Перрин без ее ведома запланировал целый званый ужин, решил собрать за одним столом всех, кто ее ненавидел. А ей просто отправил план рассадки, который конечно же остался незамеченным в ее бесконечной почте, и не обмолвился даже словом. Он с радостью принял молчание жены за согласие, но старательно обзванивал дорогих гостей, уточняя, придут ли они и что предпочтут отведать на десерт. Так, будто ждал в гости самых близких друзей.       А она, в свою очередь, была не важна. Жена, которая должна бы на правах хозяйки встречать гостей, будет есть то, что подадут и проводить вечер в полном одиночестве. Скучный конец стола. Вот где она всегда была и будет для него, ничто не исправит этого факта. И уж точно не древний каменный артефакт или двуликое божество, изображенное на нем.       Мон продолжала идти, прерывисто выдыхая сквозь все еще сильную боль в груди. На этот раз она попросила своего водителя высадить ее в паре кварталов от магазина, просто чтобы была возможность собраться с мыслями. К тому времени, как Мон подошла к нужному зданию, ее растрепанные чувства были под контролем, и она была вполне уверена, что сможет поприветствовать Лютена, ничем не выдав себя.       Когда впереди появилась знакомая вывеска магазина, Мон обнаружила, что даже если бы она решила припарковаться на своем излюбленном месте, ей вряд ли бы это удалось.       Парковочная платформа была занята другим спидером, похожим на ее, но более внушительных размеров и приглушенного серого цвета. Два штурмовика охраняли парящее транспортное средство, ожидающее своего владельца. Мон нахмурила брови, когда ее взгляд упал на витрину магазина. Внутри Лютен и Клея беседовали с необычным посетителем. Человек был высокого роста, одетый в зеленую униформу. Цвет заставил Мон застыть в напряжении. Это был кто-то из СИБ? Им каким-то образом стало известно о ее предыдущем визите? Или это был кто-то из военно-морского флота?       Последний вариант был крайне маловероятен. Зачем кому-то из военных приходить в арт-бутик ...?       Ее мысли прервал взгляд Клеи. Губы ассистентки сжались при виде сенатора, она с едва заметным волнением переступила с ноги на ногу. Мон всегда неплохо читала лица, ей часто удавалось понять, что люди собирались сказать, или какие гадости они шептали друг другу на дальних трибунах Сената. Сейчас все признаки указывали на то, что она появилась здесь крайне не вовремя.       Мон колебалась, замерев на нижней ступеньке, ведущей к дверям. В то время как Клея переключила внимание на Лютена, утвердительно кивнув ему, прежде чем направиться в конец зала. Сам же Лютен и человек в зеленом продолжали беседу, частично скрытые от Мон одной из старинных ваз. Сенатор лишь мельком увидела темные волосы, вспышку синего и больше ничего. Она оглянулась на штурмовиков, но они, казалось, были совершенно не заинтересованы ее персоной. Даже встретившись с ней взглядом, никто из них не сказал ни слова.       Уходить было слишком поздно. Если это действительно был визит СИБ, то ее внезапный побег прямо от дверей был бы столь же очевиден, как нарисованный на лбу символ восстания. Итак, Мон собралась с духом, поднялась по оставшимся ступенькам и толкнула тяжелую дверь.       Атмосфера в бутике была такой же непринужденной, как и при ее прошлом визите. Голос Лютена звучал спокойно, с обычными доброжелательными нотками, которые всегда появлялись в нем при разговоре с обычными посетителями, и ничто в выражении его лица или жестах не выдавало, что он нервничает. Голос второго мужчины звучал так же спокойно и вежливо.       Мон шагнула дальше, и Лютен наконец заметил ее. Его лицо не изменило своего выражения ни на секунду, только улыбка стала шире, он наклонил голову в приветственном жесте. Мгновение спустя незнакомец обернулся, и взгляд Мон встретился с парой горящих красных глаз. Ярко-синяя кожа, зачесанные назад темные волосы и острые черты лица. А на груди табличка со званием – адмирал Имперского флота.       – Сенатор, – поприветствовал Лютен, – как замечательно видеть вас снова. Вы уже приняли решение?       Мон улыбнулась своей лучшей улыбкой.       – К сожалению, да. Вопреки всем моим ожиданиям, у моего мужа… уже есть нечто подобное.       Адмирал поднес руку к подбородку, заинтересованно подняв на нее взгляд. Мон поняла, что уже видела его раньше, на самом деле, он получил это звание совсем недавно; первый нечеловек в рядах Имперского флота, столь стремительно и высоко взлетевший по карьерной лестнице. Голонету не совсем достоверно удалось передать образ этого мужчины: его присутствие было ненавязчивым, но каким-то образом заполняло собой все пространство, а блеск его глаз, казавшийся бледным на записи, на самом деле был пронзительным и острым.       Мон улыбнулась в знак приветствия, изо всех сил стараясь удержать лицо.       – Добрый день. Я сенатор Мон Мотма. А вы?       – Приветствую, сенатор, – ответил мужчина, – адмирал Траун. Рад познакомиться с вами.       – Взаимно, адмирал.       «Траун», мысленно повторила она. Да, это было то самое имя… Кажется, он был известен тем, что имел какое-то художественное образование. Несколько лет назад ходили разговоры о том, как он положил конец конфликту на Сайфаре, проанализировав произведения искусства двух противоборствующих сторон. В результате инцидента он предстал перед военным трибуналом за применение крайних мер, но способ, при помощи которого он выявил истинных зачинщиков конфликта, создал ему уникальную репутацию.       Лютен жестом указал на Трауна.       – Представьте мое удивление, сенатор, когда всего час назад пришел адмирал Траун и рассказал о моей собственной коллекции то, о чем я понятия не имел!       – Неужели? – Мон подняла брови.       – Я подхожу к искусству как аналитик, а не как куратор. Первый видит то, чего второй не замечает, – губы адмирала тронула едва заметная улыбка.       – Что ж, благодаря вам у меня есть несколько любопытных фактов, которыми можно удивить особенно требовательных покупателей, – ответил Лютен с легкой усмешкой, – теперь, когда мы оба вдоволь наговорились, адмирал, есть ли что-нибудь, что вы хотели бы приобрести?       Траун на несколько секунд задержал задумчивый взгляд на владельце магазина, размышляя над него вопросом.       – Благодарю за предложение, но я пока приберегу свои средства.       – А как насчет вас, сенатор? Вы упоминали, что хотели бы обратить внимание вашего мужа на более изысканные вещи, но, может быть, он еще не совсем к этому готов?       – Возможно вы правы, – Мон кивнула, – у вас… есть еще что-нибудь достойное его внимания?       –Думаю да, одну минуту... – Лютен направился в дальнюю комнату, подобрав полы бордовой мантии.       Мон не осмелилась отправиться следом. Учитывая наличие здесь Трауна, нельзя было точно сказать, каковы ставки. Вероятно, СИБ не имеет к этому отношения, поскольку в противном случае они послали бы кого-то из своих. Но все же оставалась вероятность, что визит Трауна не был обычной прогулкой по магазинам. Она решила оставаться в булике по крайней мере до тех пор, пока адмирал не покинет его.       Краем глаза сенатор заметила, как мужчина пошевелился, поворачиваясь к ней.       – Ваш муж служит на флоте? – спросил он.       – Нет, – ответила Мон, – он тоже сенатор. Я хотела подарить ему что-то особенное на День его дней, но он удивил меня, сказав, что не так давно приобрел нечто похожее.       Траун нахмурил брови.       – Могу я взглянуть, сенатор?       – Конечно, – Мон протянула ему табличку.       Взяв ее в руки и развернув так, чтобы лицо в маске смотрело на него, Траун провел пальцами по синим кристаллам, располагающимся вокруг маски в виде звездной короны, очертил белые бороздки, которые, словно нити, сплетались в самом центре.       Воцарилось молчание. Лютен все не возвращался; вероятно, он наблюдал за ними через скрытое стекло. Клея тоже была поблизости, расхаживая вокруг соседних витрин, но не вмешиваясь.       Это было странно. Молчание – не лучший вариант, когда ты пытаешься отвести от себя подозрения… хотя Траун, казалось, не настаивал на разговоре. Он погрузился в изучение попавшей ему в руки диковинки, снова подперев рукой подбородок, как будто перед ним был датапад с выкладками предстоящего боя. Казалось, если бы Мон ушла, он бы даже не заметил.       Но Мон стояла на месте, медленно позволяя тишине окутать ее. Она бросила взгляд на залитую солнцем улицу, на полосы движения спидеров, проносящихся вдалеке.       – Могу ли я спросить, сенатор, где ваш муж нашел табличку, похожую на эту? – Заговорил Траун.       Мон моргнула, не ожидая такого вопроса.       – Точно не знаю… Он сказал мне, что купил ее у торговца. У него свои связи с людьми, занимающимися антиквариатом.       – Понятно... А вы случайно сами не видели ее?       Это было легко.       – Нет, – оветила Мон, – боюсь, что нет.       – Понятно, – повторил Траун. Это не было похоже на допрос – по крайней мере, он не давил на нее, скорее просто пытался докопаться до сути.       – Почему вы спрашиваете? – Рискнула задать вопрос Мон, – вас что-то смущает?       – Да, – ответил адмирал, – я спросил, откуда у вашего мужа похожая табличка, потому что подобных ей не существует. Если ваш муж купил такую же, значит, он приобрел подделку. Эта табличка подлинная.       – Неужели? – глаза Мон расширились от удивления.       – Да. Эта табличка когда-то была частью более крупной фрески, созданной для проведения ритуала во славу воинов одной далекой планеты. После ритуала фрески разбивают на фрагменты, из которых затем собирают новые. Это можно заметить по канавкам, вырезанным не на всех фрагментах таблички. Более того, маска, которая кажется треснувшей, на самом деле целая, просто собрана из разных частей. Это символизирует обновление и создание нового мира на обломках старого.       Мон внимательно разглядывала места, на которые указывал Траун, пытаясь зафиксировать все детали, что он упомянул.       – Возможно, вам следует сказать об этом мужу, прежде чем возвращать ее, – закончил Траун, – ваш подарок явно намного лучше того, что он приобрел себе сам.       Мон сглотнула. Она невольно почувствовала, как глаза вновь наполняются слезами, а в горле начинает неприятно покалывать. Она отвернула голову, делая вид, что пытается унять внезапный приступ кашля.       Черт бы побрал Перрина. Черт бы побрал все это.       – Сенатор? – Спросил Траун. Боковым зрением Мон заметила, как он чуть наклонил голову к плечу, – вы в порядке?       Черт возьми.       Мон смахнула слезу.       Траун не мог не заметить ее жеста. И действительно, когда она снова посмотрела в его горящие глаза, в них явно читался вопрос, а на его лице было написано откровенное беспокойство. И она решила сбросить маску.       – Хорошо, адмирал. Я скажу правду – ему просто не понравился подарок.       – Не понравился?       – Нет. Перрин посчитал его... –Мон сделала паузу и на секунду отвела глаза, – скучным.       Траун молчал. Его взгляд по-прежнему был устремлен на нее. Однако он не казался подозрительным или уничижительным, несмотря на ее угрюмый тон и опущенные плечи. По крайней мере, уныние было понятно всем, независимо от политических взглядов.       – Скучным, – повторил Траун.       Мон кивнула с усмешкой на губах.       – Да, скучным, – она покачала головой, – как и все остальное, что не соответствует его интересам.       Адмирал нахмурился, в выражении его лица появилось явное неодобрение.       – Это крайне ограниченная перспектива. Нельзя игнорировать информацию, раскрывающую взгляд на мир с точки зрения той или иной культуры, независимо от того, находит ли человек ее особенности привлекательными.       – Вижу, вы уже обсуждаете искусство, – в зале вновь появился Лютен, в руках у него была ваза.       – Сенатор Мотма только что рассказала мне о причине, по которой она возвращает столь ценный артефакт, – сказал Траун, – ее муж находит его слишком не интересным.       Лютен изобразил на лице озадаченное выражение, едва граничащее с возмущением.       – Это позор. Это настоящий позор, сенатор, прошу прощения.       – Похоже, он просто недостаточно разбирается в искусстве, – ответил Траун, – я нахожу этот факт весьма прискорбным, но в нем нет ничего необычного. Однако, сенатор, я бы сказал, что у вас чувство прекрасного развито гораздо лучше.       К удивлению самой Мон, от этих слов на ее лице появилась искренняя улыбка, и этот факт застал ее врасплох.       – Что ж, вы убедили меня, что нет смысла дарить произведение искусства тому, кто не может оценить его по достоинству. Думаю, я все же верну его, – она вновь перевела взгляд на табличку в руках Трауна, и на ее лице появилось задумчивое выражение, – если только… вы не хотели бы оставить ее себе, адмирал?       Траун задумчиво хмыкнул.       – Я заплачу за нее, – добавила Мон, –считайте это подарком.       Она бы очень хотела увидеть выражение лица Перрина, когда он узнает, что его жена не просто вернула подарок, а подарила его адмиралу Имперского флота. Перрин, возможно, совершенно не разбирался в искусстве, но он точно должен был знать, кто такой Траун.       – Я с удовольствием приму ваш подарок, – наконец адмирал кивнул.       – Замечательно! – хлопнул в ладоши Лютен, –тогда Клея упакует ее для вас, адмирал.       Траун передал табличку Клее, которая бережно завернула ее в новую тонкую обертку и вернула обратно. Адмирал коротко кивнул в знак благодарности и вновь повернулся к Мон.       – Я буду бережно относиться к вашему подарку, сенатор.       Это тронуло Мон больше, чем ей хотелось бы, однако она ограничилась лишь вежливой улыбкой.       – Для меня большая честь, адмирал.       –Это все? – Спросил Лютен, – или, может быть, подберем другой подарок для вашего мужа, сенатор? – Он указал на вазу, которую принес из хранилища.       – Спасибо, Лютен, но я, пожалуй, позже загляну в другие магазины. Возможно, ему подойдет что-то более… практичное, – Мон покачала головой.       – Конечно. Я желаю вам обоим хорошего дня. Адмирал, сенатор.       Лютен поклонился, и Мон вышла из магазина, Траун шел рядом с ней. Они вместе распахнули стеклянные двери, Траун – одну, она – другую.       – Мне было бы любопытно узнать, какие стили искусства сейчас предпочитают в центральных мирах, – размышлял Траун, – я изучал искусство разных народов по всей Империи, но все еще не видел, что представляет собой ее сердце.       Мон кивнула.       – Доблестное стремление. Мне тоже еще только предстоит посетить многие из музеев Корусанта.       – Могу я спросить, откуда вы, сенатор?       – С Чандрилы. Мой муж тоже.       – Понятно… Было бы интересно посмотреть на работы ваших художников.       Мон замерла, ее нога зависла над последней ступенькой.       – На самом деле, адмирал… Сегодня вечером мы устраиваем званый ужин, куда приглашены некоторые политические и военные чиновники. Почему бы вам не присоединиться? – Ее губы, казалось, двигались сами по себе.       Лицо Трауна вновь стало задумчивым. В Мон поднималась волна беспокойства; она не ждала, что он скажет «да», но эта перспектива была слишком волнующей, чтобы не попытаться. В любом случае, провести вечер за разговорами с Трауном было лучше, чем общаться с любым из тех, кого пригласил Перрин. Или они могли бы просто вместе посидеть в тишине.       Зажав каменную табличку под локтем, Траун достал свой датапад. Он пролистал несколько экранов, нажал на пару вкладок. Проверял расписание.       Сердце Мон забилось быствее. Нет, это было невозможно. Одно дело – усадить за стол своих оппонентов из Сената, но имперского адмирала? Того, кто имел прямые связи с СИБ и, вероятно, с императором? О чем она думала?       Но Мон молчала. В ней боролись противоречивые чувства, однако, чем дольше тянулись секунды, тем сильнее надежда вытесняла страх из ее головы.       Наконец Траун поднял глаза. На его лице появилась едва уловимая улыбка.       – Сегодня вечером я абсолютно свободен, сенатор. Я принимаю ваше приглашение.

…

             Мелодичные ноты чандриланского фортепианного концерта, разлившиеся по роскошно обставленным комнатам, были внезапно нарушены громким скрежетом ножек деревянного стула по полу. Губы Перрина сжались, он сделал глоток послеобеденного чая и отложил свой датапад с последними новостями как раз в тот момент, когда Мон вошла в столовую с дополнительным двадцать первым стулом. Не утруждая себя попытками быть хоть немного тише, она пододвинула его к дальнему концу стола.       – Что, ради всего святого, ты делаешь? – Брови Перрина сошлись у переносицы.       – У нас будет еще один гость, – Мон подвинула соседние тарелки и разгладила скатерть.       – Что ты имеешь в виду? – Еще сильнее нахмурился Перрин, – мы уже говорили об этом. Слишком поздно отменять, и уж точно слишком поздно приглашать людей.       – Ты ничего не говорил о том, что уже поздно кого-то приглашать, – Мон подошла к буфету и достала еще одну тарелку.       Перрин поднялся со своего места, следуя за ней.       – Я думал, тот факт, что я отправил тебе окончательный план рассадки, подразумевал это. Все сидят в соответствии с интересами и сферами деятельности, включая тебя и тех, кто, как ты утверждаешь, тебя недолюбливает. Больше ни для кого места нет.       – Не волнуйся, – ответила Мон, – этот гость будет в «скучном» конце стола.       Она положила салфетку на тарелку и вышла из комнаты прежде, чем Перрин смог сообразить, что к чему.

…

             Гости начали прибывать на закате. Первыми появились сенаторы, затем дипломаты и губернаторы, образовав процессию из сверкающих платьев и пестрых мантий, которые добавляли красок кремово-белым комнатам. В большом зале Перрин встречал гостей дружеским похлопыванием по плечу или рукопожатием. Мон стояла одна в стороне, сложив руки перед собой, и вежливо улыбалась. Гости в основном отвечали ей взаимностью, в худшем случае сдержанно кивая, в лучшем – достаточно приветливо улыбаясь. Губернатор Ханны даже протянула ей руку, и они обменялись дежурным набором фраз о том, как изменилась Чандрила за последние годы. Однако было очевидно, что центром событий был Перрин. Он стоял под аркой, ведущей в столовую, в синей мантии, окруженный по меньшей мере шестью людьми, разговаривая и улыбаясь, в то время как персонал сновал вокруг них с подносами, полными напитков и закусок. Мон ненавидела вино, которое ее муж выбирал для подобных мероприятий, но она уже всерьез подумывала о том, чтобы взять себе бокал. По крайней мере, тогда она смогла бы пережить ужин…       Внезапно раздавшийся прямо над ухом голос вывел ее из задумчивости.       – Добрый вечер, сенатор.       Мон обернулась. Знакомая пара красных глаз встретилась с ее, в приглушенном свете столовой они светились еще ярче. Траун выглядел почти так же, как и несколько часов назад – зеленая форма, зачесанные назад волосы, та же уверенная поза со сложенными за спиной руками. Насколько она могла заметить, его никто не сопровождал. Почему-то это казалось странным.       Но он был здесь. Он действительно пришел, вопреки любой возможной логике, и Мон уже чувствовала прилив облегчения и радости, которая оказалась сильнее, чем она предполагала.       – Адмирал, рада вас видеть. Спасибо, что пришли.       Траун склонил голову.       – С большим удовольствием. Я полагаю, вы занимались оформлением парадных комнат?       Мон всего на секунду растерялась.       – Я ... – Она моргнула, пытаясь осознать неожиданный вопрос, – да, пожалуй, так и было. Как вы догадались?       На его лице мелькнула легкая улыбка.       – По цвету вашей одежды. В искусстве Чандрилы ценятся свет и простота, что можно заметить по полотнам художников, большинство из которых выбирают светлые природные тона. Однако цвета могут быть как холодными, так и теплыми. В большинстве культур выбор тона ассоциируют с эмоциями, вызываемыми тактильным восприятием температуры. Я заметил, что белые тона в мраморе, освещении и произведениях искусства в парадных комнатах теплые, что способствует созданию уютной атмосферы, соответствующей месту, которое называешь домом. Эти цвета также наиболее заметны в вашей одежде. Как я понимаю, ваш муж – мужчина в синей мантии?       – Да, – ответила Мон.       – Светлые тона его костюма холодные, в отличие от ваших. Кажется, он предпочитает практичную, интеллектуальную сторону чандриланской культуры.       – Я… Полагаю, можно сказать и так, – Мон совершенно не представляла, как Трауну удалось так быстро прийти к этому выводу, не говоря уже о том, чтобы определить точный оттенок одежды Перрина при достаточно приглушенном освещении.       Мон обвела взглядом зал. Говоря о Перрине, он по-прежнему был занят окружающими его людьми, которые, казалось, не заметили прибытие Трауна. Однако гости поблизости уже начали бросать на него заинтересованные взгляды. Тиаан Джерджеррод и Ми Дичи наклонились друг к другу, прикрывая разинутые рты. Губернатор Ханны замерла посреди своего разговора с Джанусом Гриджатусом, подняв брови. Мон гадала, у кого хватит смелости подойти первым.       В итоге это оказались именно Джанус и губернатор. Они неуверенно приблизились.       – Адмирал Траун?       – Да. А вы? – Траун склонил голову в вежливой заинтересованности.       Мон слегка напряглась. Возможно, губернатор Ханны и была известна только чандриланцам, но Джанус Гриджатус входил в правящий совет при Императоре. Траун действительно не узнал его? Или он ведет какую-то игру?       Мон вмешалась прежде, чем молчание успело затянуться слишком надолго.       – Адмирал, позвольте мне представить Джануса Гриджатуса из Имперского правящего совета и губернатора Ханны Тифнур. Ваше превосходительство, губернатор, это адмирал Траун, – она решила вести себя с ними так, будто они никогда не встречались друг с другом.       К счастью, это сработало. Траун кивнул.       – Ваше превосходительство. Губернатор. Прошу прощения, я не знаком со всеми членами Имперского совета.       – Все в порядке, адмирал, – сказал Гриджатус, – поздравляю вас с повышением.       – Вас повысили совсем недавно, не так ли? – Подхватила Тифнур, – тогда я вас тоже поздравляю. Уверена, это было заслуженно.       – Благодарю, – сказал Траун. Вновь последовала неловкая пауза, и Мон уже собиралась вставить несколько слов, когда он снова заговорил.       – Если вы не возражаете, сенатор собиралась показать мне несколько полотен из своей коллекции.       Тифнур и Гриджатус обменялись взглядами.       – О, нет, вовсе нет, адмирал! – Улыбнулась Тифнур, – наслаждайтесь!       – Благодарю, – Траун поклонился и отвернулся. Мон поспешно кивнула на прощание, разворачиваясь вслед за Трауном, ее нервы были на пределе. Сначала он появился без сопровождения, а теперь еще и оказался противникм светских бесед.       Вечер становился все более необычным.       Они прошли в соседнюю комнату, здесь не было толпы гостей, а стены украшало большое количество картин. Траун повернулся к ней.       – С чего нам начать, сенатор?       – Сюда, – Мон повела его вдоль стены. Она жестом указала на несколько полотен в дальнем углу. Траун внимательно слушал рассказ о том, как к ней попало каждое из них, где и кем они были написаны и прочие факты, что приходили ей в голову. Так, неспеша, они обошли четыре комнаты, Мон погрузилась в беседу до такой степени, что совершенно забыла о собравшихся в доме гостях.       Когда Траун остановил проходящего мимо официанта и, взяв с подноса пару бокалов, протянул один Мон, она не задумываясь сделала несколько глотков вина. На удивление, оно оказалось не таким уж и ужасным. В этот момент ее взгляд встретился с Перрином, который стоял у входа в столовую вместе с Дангором и Муром. Он все еще улыбался, однако Мон ясно увидела в его глазах растерянность, смешанную с удивлением.       Этого следовало ожидать – вероятно, Траун был самым высокопоставленным представителем военно-морского флота, которого ее мужу когда-либо приходилось видеть у себя на приеме. Адмирал, пользуясь расположением императора, продвигался по служебной лестнице быстрее, чем кто-либо в истории. Его имя упоминали наравне с именами губернатора Таркина и полковника Юларена.       Мон беззаботно улыбнулась Перрину и вновь повернулась к Трауну, который, заложив руки за спину, смотрел на резную отделку потолка.       – Адмирал? Если позволите, я отниму у вас минуту и представлю еще одному человеку.       Траун повернулся к ней, оторвавшись от собственных размышлений.       – Конечно, сенатор.       Он предложил ей руку. Мон на секунду замерла, но все же взяла приняла ее. Они двинулись вперед как дружеский дуэт, пара давних знакомых. Люди на их пути расступались, обмениваясь удивленными взглядами. Наконец они добрались до Перрина. Дангор и Мур застыли на месте, оба выглядели так, словно кубики льда из их коктейлей застряли в горле и не давали вымолвить ни слова.       Мон с вежливой улыбкой кивнула каждому из них, как будто ничего необычного не произошло, и указала на Перрина.       – Адмирал, мой муж – Перрин Ферта. Перрин, адмирал Траун.       – Приветствую, мистер Ферта, – Траун кивнул.       Перрин натянуто улыбнулся.       – Адмирал Траун. Должен сказать, Мон, когда ты сообщила, что пригласила гостя, я... не такого ожидал.       – Это довольно интересная история, – непринужденно ответила Мон, – адмирал был в антикварном магазине, когда я сегодня утром ходила возвращать табличку. Ту, к которой ты не проявил особого интереса. Так вот, адмирал Траун посчитал ее достойной внимания.       – Я думаю, вы зря отвергли это произведение, мистер Ферта, – подхватил Траун. Его тон чуть изменился, в нем появилась заинтересованность, – я сомневаюсь, что среди представленного на рынке ассортимента можно найти что-то более уникальное. Разве что несколько интересных монет, но вам, как человеку, предпочитающему демонстрировать плоды богатства, а не саму валюту, они вряд ли пришлись бы по вкусу. Еще одним примечательным предметом была дубинка монаха Утапау, однако не думаю, что ее дизайн соответствует вашим предпочтениям в оформлении интерьера. Поэтому я считаю, что ваша жена сделала для вас идеальный выбор.       Перрин несколько раз моргнул. Дангор по-прежнему скорее напоминал статую, чем живого человека, а глаза Мура, казалось, округлились еще больше, чем обычно.       – Прошу прощения? – Спросил Перрин.       – Адмирал имеет в виду, что табличка действительно была лучшим из того, что мог предложить Лютен, – сказал Мон, – жаль, что она не пришлась тебе по вкусу, но не стоит беспокоиться. Теперь эта вещь будет частью коллекции адмирала.       – Однако это еще не все, мистер Ферта, – продолжил Траун, – ваша жена намекнула, что вы уже купили похожее произведение у частного торговца. Если это так, то я с сожалением сообщаю вам, что это подделка.       Брови Перрина поползли вверх. Его взгляд метнулся к Мон, но, к счастью, он не стал оспаривать эту историю.       – Вы так думаете?       – Без сомнений, – сказал Траун, – эта табличка является фрагментом более крупной фрески, которая была уничтожена после завершения соответствующего ритуала, двух одинаковых ритуальных фресок быть просто не может.       – Ясно. Что ж, это прискорбно. Нужно будет переговорить с торговцем.       – Есть несколько отличительных признаков, по которым можно распознать подделку, если вам интересно.       – Полагаю, пора ужинать! – Обратился к гостям Перрин, приглашая всех в столовую.       Мон наклонилась к Трауну.       – Я бы с удовольствием послушала ваши рассуждения, адмирал. Пойдемте, должно быть, мы сидим рядом.       Траун последовал за ней в столовую вместе с остальными. Мон подошла к своему месту в дальнем конце стола. Траун обнаружил табличку со своим именем справа от нее. Мгновение спустя к ним присоединились Тиаан Джерджеррод, Ми Дичи и сенатор Ксенья. За ним последовали еще несколько человек, и все они склонились к Трауну.       – Адмирал, могу я спросить, согласны ли вы с планом военного бюджета?       – Есть ли новости о потенциальном новом флоте?       – Считаете ли вы, что восстание является причиной для беспокойства, адмирал?       Траун, казалось, был ошеломлен всеми этими вопросами, но не предпринял даже попытки ответить. Мон одарила всех самой вежливой улыбкой.       – Я уверена, что мы все можем о многом спросить адмирала Трауна. Но я думаю, нам следует начать с его специализации. Адмирал, так по каким признакам вы можете определить, является ли произведение подделкой?       В глазах Трауна загорелся интерес. Он улыбнулся.       – Их может быть несколько, сенатор. Прежде всего, это зависит от носителя, а также от сложности изделия...       Звон колокольчика возвестил о начале ужина. Официанты принялись разносить закуски, расставляя тарелки вдоль стола. Гости на другом конце сменили тему, когда Перрин отметил высокое качество хлеба и соусов: отборная чандриланская пшеница и голубые сливки с Алдераана…       Все это время Траун продолжал говорить, подробно описывая процесс анализа произведений искусства. Мон была так увлечена, что даже не заметила, как перед ней поставили последнюю тарелку с закусками. Другие гости поблизости тоже слушали. Сенатор Ксенья вертела в руках кусочек хлеба, не отрывая взгляда от Трауна.       –... именно поэтому всегда нужно подробно расспрашивать торговцев о происхождении тех или иных произведений, – заключил Траун, – если они не разбираются в своем искусстве досконально, как Лютен в своем, значит, они вполне могут предлагать вам подделку.       – Интересно, – сказала Мон.       – Мошенничество и кражи произведений искусства могут представлять значительную угрозу для дел Империи, – сказал Траун, – я столкнулся с одной из таких ситуаций, когда еще был коммодором.       – Неужели? Расскажите.       – Всего несколько лет назад на планете Ботаджеф произошло восстание, которое возглавил губернатор Квесл, – начал Траун, – от имени своего народа он провозгласил независимость.       – От имени своего народа? – Мон подняла брови.       – Да.       В разговоре Перрина с губернатором и Муром возникла пауза. Некоторые гости из середины стола заинтересованно прислушивались к беседе Трауна и Мон, перешептываясь друг с другом:       – Он сказал, всего несколько лет назад?       – Он так быстро стал адмиралом?       Люди, сидевшие рядом с Трауном, казалось, даже не обратили внимания на эти вопросы.       – Губернатор, объявляющий независимость – это что-то новенькое, – вставил Джерджеррод, – обычно бунтуют гражданские, а губернаторы пытаются их остановить.       – У меня бы сразу возникли подозрения, – сказала сенатор Ксенья.       – Да, это была одна из многих особенностей сложившейся тогда ситуации, – ответил Траун, – однако не это убедило меня в том, что восстание было уловкой.       – А что же?       – Турболазеры, размещенные вокруг дворца губернатора. Они подсказали мне две вещи: что он хочет украсть несколько ценных произведений искусства, и, конечно же, его местонахождение.       По залу прокатился недоверчивый гул.       – Что вы имеете в виду? Где он был?       Траун улыбнулся.       – Может быть вы мне скажете?       Мон с удивлением осознала – он играет с ними в детективную игру. Она оперлась подбородком на руку, с любопытством наблюдая за происходящим.       – Ну, во дворце, конечно, – ответил Джерджеррод, – иначе он не стал бы расставлять вокруг него турболазеры.       –Неверно, – ответил Траун.       Джерджеррод поморщился.       – В подземном бункере где-то поблизости?       – К счастью, нет.       Мон снова заметила паузу, возникшую на том конце стола, где сидел Перрин.       – О чем вы говорите? – Спросил Свитт Конкоркилл, сидевший в середине стола.       – Мы пытаемся угадать, где скрывался губернатор Ботаджефа Квесл, когда адмирал Траун остановил его, – ответил банкир Мак Плейн, – адмирал положил конец восстанию, сделав всего один выстрел.       –Как ему это удалось?       Мак Плейн принялся пересказывать историю с самого начала, в то время как Джерджеррод продолжил свои попытки угадать местонахождение Квесла.       – О, кажетя я понял! Квесл прятался на одной из лун!       Траун покачал головой.       – И снова нет.       Тут в разговор вступила Мон.       – Очевидно, он был на одном из кораблей.       – Очень хорошо, сенатор. На каком именно корабле? – Траун одобрительно улыбнулся, глядя ей в глаза.       – Боюсь, я забыла позиции, которые вы упомянули.       – Одну минуту, – Траун взял несколько кусочков лепешки и разложил их прямо на скатерти, имитируя план космического боя.       Джерджеррод, Дичи и Ксенья наклонились к адмиралу так близко, как только позволяли их кресла. Тем, кто сидел дальше, повезло меньше – им пришлось довольствоваться лишь частью выстроенной Трауном картины боя, заслоненной тарелками и бокалами.       Зато Мон прекрасно могла рассмотреть расположение каждого ломтика хлеба, символизирующего корабль. Признаться честно, ответ не был очевиден, и она задумалась. Остальные тоже погрузились в размышления, то и дело с сомнением высказывая друг другу все новые и новые версии.       – Думаю, теперь мы все можем сказать, что стали свидетелями гения адмирала Трауна, – сказала сенатор Ксенья.       Один из представителей флота, сидевший прямо рядом с Арсом Дангором, тоже обратил внимание на их беседу.       – Подождите, вы говорите о восстании в системе Ботаджеф? Это был скандал!       – Действительно, – согласился Траун, – шоу, которое устроил губернатор, было впечатляющим, но недостаточно утонченным.       – Это был по-настоящему жестокий поступок, – прокомментировала Мон, – мы сейчас как раз пытаемся воссоздать битву и угадать, на каком корабле находился Квесл.       Траун улыбнулся, постукивая пальцами по столу.       К этому времени уже все сидящие за столом заинтересованно смотрели на них. Разговор Перрина и Тифнур о еде и экзотических планетах сошёл на нет, растаял, как мираж в пустыне.       – Адмирал! – Воскликнул Перрин.       Траун поднял на него взгляд.       – Да, мистер Ферта?       – Сенатор Ферта, если вы не возражаете.       – Прошу прощения, сенатор Ферта. Вы хотели меня о чем-то спросить?       – Да. Мы с губернатором как раз говорили о возможном будущем Имперского флота. Я высказал мнение, что Империи необходимо подумать о разработке оружия с большей мощностью и дальностью поражения, чтобы борьба с повстанцами не стоила нам такого количества кораблей. Что вы думаете?       – Возможно, подобное оружие было бы весьма полезно, но оно не может заменить имеющийся у Империи флот. Это было бы недальновидно и опасно.       – Почему вы так считаете?       – Из своего боевого опыта, – ответил Траун, – однако, подобные вопросы я предпочитаю обсуждать с другими адмиралами и императором, не обессудьте, сенатор.       Несколько человек за столом переглянулись, широко раскрыв глаза и приподняв брови, изумление было написано на их лицах. Губернатор Ханны недовольно поджала губы. Мур невозмутимо смотрел в свою тарелку. Выражение лица Перрина застыло в натянуто-вежливой улыбке. Он красноречиво взглянул в глаза жены с другого конца стола.       Мон лишь пожала плечами.       – Я согласна, что нам следует перейти к обсуждению более уместных вопросов, – ответила она, – адмирал, возможно, вы могли бы дать нам еще несколько подсказок? Боюсь, мы оказались в тупике.       – Да, нам явно не достает фактов, – поддержала ее Ксенья, – может быть, в искусстве этой планеты было что-то, что направило вас на верный путь.       Траун снова посмотрел на Мон. Они сидели достаточно близко друг к другу, чтобы она могла заметить вновь вспыхнувшую искру интереса в его глазах.       – С удовольствием, сенатор.

…

      Между очередной переменой блюд, Мон зашла на кухню чтобы взять еще хлеба для своего конца стола. Но на полпути чужая рука грубо дернула ее в темный угол, и она оказалась лицом к лицу с Перрином. Его глаза пылали.       – В какую игру ты пытаешься играть, Мон?       Она опустила подбородок, пристально глядя на мужа в ответ.       – Я не понимаю, о чем ты говоришь.       – Нет, понимаешь. Я понятия не имею, как ты познакомилась с Трауном и каким непостижимым образом убедила его приехать сюда, но его присутствие здесь создает не лучшее впечатление обо мне, и совершенно нелепое о тебе, особенно когда все вокруг видят, как ты открыто флиртуешь с ним.       – Флиртую? – Мон удивленно моргнула, – это полная чушь, я не флиртую с Трауном!       – Серьезно? Ты почти не отходила от него весь вечер. Он разговаривает только с тобой, держит тебя за руку, вы щебечете друг с другом, как пара птичек, и я должен верить, что все это – просто твое непонятно откуда взявшееся гостеприимство?       Мон нервно усмехнулась.       – Разве это не то же самое, чем ты занимаешься весь вечер? Дангор и Мур едва ли хоть на минуту отошли от тебя, а ты уже несколько часов обсуждаешь с губернатором алдераанское молоко и блюда, которые можно из него приготовить.       – Разница в том, Мон, что я знаком с этими людьми много лет. Возможно, я не знаю всех, с кем ты с общаешься в Сенате, но я абсолютно уверен, что адмирал Траун никогда не входил в список твоих друзей. И вдруг ты спелась с ним за пару часов, внезапно заинтересовалась тем же, чем и он и спонтанно решила, что этот экзот станет идеальным дополнением к нашему приему! Более того, ты рассказала ему какую-то нелепую историю обо мне и этой треклятой табличке, а затем заставила меня подыгрывать тебе в этом театре абсурда прямо перед моими гостями!       Мон вздохнула.       – Ладно. Да, я солгала ему. А что я должна была сказать? Может быть, стоило сразу в красках описать нашу ссору? Ему вряд ли нужно знать о наших личных делах. Что касается моего знакомства с ним, тут все в точности так, как я рассказала. Когда я вернулась к Лютену, он уже был в магазине, и мы разговорились. Я отдала ему табличку, потому что она заинтересовала его, и мне пришлось сказать, что у тебя уже есть нечто подобное, это было первое, что пришло мне в голову. И я с трудом понимаю, как это все может выставить тебя в негативном свете перед гостями.       Перрин стиснул зубы.       – А как насчет того, что я не отказывался от подарка, Мон? Ты даже не показывала его мне!       Гнев снова поднялся в ней, и она вырвала свою руку из его хватки.       – Поверь мне, Перрин, у меня была причина, по которой я этого не сделала.       – О? И что же это за причина?       – Потому что я устала от того, что всякий раз, когда я показываю тебе то, что меня волнует, ты ведешь себя так, будто ничего не замечаешь.       Перрин прищурился, на его лице появилось выражение полного недоумения.       Грациозно подобрав полы платья, Мон вышла из комнаты.

…

      Мон не стала утруждать себя долгой церемонией прощания. Она просто позволила гостям уйти, запершись в кабинете. Она сидела на краю кофейного столика, положив локти на колени и уперев одну ногу в стоящее напротив кресло. Только когда в квартире наконец стало пусто и тихо, она прислушалась. Шаги Перрина в тапочках тихим эхом доносились из соседней комнаты, указывая на то, что он переоделся в ночную одежду и готовился ко сну. Мон еще не решила, собирается ли спать с ним в одной постели этой ночью. Спальня для гостей казалась все более предпочтительным вариантом.       Когда его шаги приблизились к кабинету и остановились перед закрытой дверью, Мон напряглась.       Она услышала вздох, а затем Перрин вновь вернулся в спальню. Мон опустила голову. Слезы снова навернулись на глаза, и на этот раз она позволила им скатиться по щекам.       Наконец, весь свет в доме погас, и она вышла в коридор. Хотелось пить и есть, и Мон отправилась на кухню в поисках оставшейся после ужина еды. Взяв тарелку с закусками, она вышла во внутренний двор, вдыхая прохладный ночной воздух.       Несколько минут спустя вдали послышался слабый гул двигателя. Мон обернулась как раз в тот момент, когда возле здания остановился знакомый серый спидер. Ее сердце бешено заколотилось.       Пару секунд спустя на дорожке появился мужчина в зеленой форме. В темноте его синяя кожа все еще была хорошо различима, как и полыхающие алым глаза. Он прошел через внутренний двор, и стал подниматься по ступенькам к двери.       Мон поспешила перехватывать его, прежде чем он нажмет на кнопку звонка.       – Адмирал!       Траун застыл на месте, когда рука Мон в испуганном жесте сомкнулась на его запястье, однако она практически сразу отпустила его. Мужчина в привычной манере сложил руки за спиной, как будто в ее жесте не было ничего необычного. На самом деле, он выглядел обрадованным, увидев ее, уголки его губ приподнялись.       – Сенатор.       –Что вы здесь делаете?       Мон отметила тот факт, что ее слишком резкое поведение кажется совершенно не вызывало у него негодования.       – Я размышлял о том, как мог позволить себе покинуть ваш дом, не попрощавшись с вами, – сказал Траун, – мне показалось, что это было невежливо с моей стороны, тем более что вы сами пригласили меня. К сожалению, у меня не было возможности связаться с вами, поэтому я решил зайти лично.       – О, я понимаю, адмирал, но… в такой час?! – «Разве вы не должны спать?» Мысленно закончила Мон.       – Боюсь, более подходящего времени подобрать мне бы не удалось. Мой корабль отбывает с Корусанта через шесть часов.       Шесть часов до нового задания ... а он все равно пришел к ней на ужин. Мон не совсем понимала, как к этому отнестись.       Она лишь дипломатично кивнула.       – Понятно... Спасибо, что пришли, адмирал. Я очень ценю это. Надеюсь, сегодняшний вечер принес вам удовольствие.       – Дискуссии были очень... интригующими, – сказал Траун, – некоторые из ваших гостей не обладают достаточной проницательностью несмотря на то, что занимают достаточно высокие посты. Это меня удивило. Однако мне доставило огромное удовольствие знакомство с вашей коллекцией произведений искусства. Она навела меня на любопытные мысли.       – Что вы имеете в виду?       – Разница в стиле произведений, которые вы и ваш муж выбираете. Несмотря на то, что вы принадлежите к одной культуре, у вас совершенно разные представления о ней. В этом ощущается разобщенность. Разлад.       Мон тихо вздохнула. Что толку скрывать то, что лежит на поверхности?       – Возможно, вы правы.       – Тем не менее, мне очень понравился вечер, – заверил ее Траун, – признаюсь, у меня не так много времени на посещение галерей во время моего пребывания на Корусанте. В основном я очень занят своими непосредственными обязанностями.       Мон мрачно улыбнулась.       – Я вам сочувствую. Я и сама очень занята в Сенате. У меня тоже не так много времени на культурные экскурсии.       – Возможно, однажды нам удастся посетить какой-нибудь музей вместе.       – Да ... было бы неплохо.       На лице Трауна мелькнула ответная улыбка.       Прошло несколько секунд, прежде чем Мон вынырнула из оцепенения и осознала, о чем они говорят и где находятся.       – Адмирал, я бы с удовольствием продолжила нашу беседу, но, по-моему, сейчас не совсем неподходящее время и место для этого.       – Вы правы. Я немедленно ухожу, – он сделал пару шагов вниз, затем заколебался, обернулся и посмотрел на нее, – я рад знакомству с вами, сенатор.       Мон сцепила руки перед собой, не сводя взгляда с алых глаз, которые, казалось, навсегда впечатались в ее сознание.       – Я тоже, адмирал.

…

      Мон легла на свою половину их с Перрином кровати. Нет смысла превращать короткую битву в бесполезную недельную осаду. В любом случае, он, вероятно, забудет об этом через два дня и вернется к своему обычному поведению человека, вполне довольного жизнью.       Мон забралась под одеяло и закрыла глаза. Погружаясь в сон, она думала о Трауне: его темных волосах, поразительно синей коже и горящих алых глазах, смотрящих на нее задумчиво и понимающе. Он изучал ее как интересную книгу или, может быть, картину. Его голос успокаивал ее, его плечо касалось ее плеча, когда они шли рука об руку, пробираясь сквозь толпу. Она на мгновение подумала, что после ужина он мог бы увести ее прочь от сверкающей пустоты этого дома. Они отправились бы в какое-нибудь другое, уютное место, туда, где могли бы говорить об искусстве, о вещах, которые были по-настоящему ценными.       Конечно, это было абсурдно. Она едва знала Трауна. По общему мнению, он был черствым имперцем, таким же холодным слугой Императора, как и все остальные, кого Мон так ненавидела. Утром она сочтет себя сумасшедшей.       Но сейчас она позволила себе снова и снова прокручивать в голове то странное чувство трепета, которое дарили его прикосновения.