Время сменить плёнку

— Авантюрин сделал что? — Сугилит давится кофе, которое уже порядком остыло, но он всю ночь заполнял отчёты, поэтому может потерпеть последнее из проблем в этот момент. Его глаза округляются, окидывая Яшму, что спокойно сидит в кресле и улыбается. — Тематический парк Пенаконии разрушен, режиссёр, что множество раз спонсировал его, скоро вернётся с командировки, — продолжает как ни в чём не бывало она и вслепую подписывает несколько бумажек. Сугилит прослеживает движение её кисти и сглатывает. — То есть мы будем игнорировать факт его смерти? — Неуверенно произносит Сугилит и делает очередной глоток. Какая же дрянь. — В мире грёз невозможно умереть, после его возвращения будет суд над ним. Яшма откладывает перо в сторону, складывает руки под грудью, и те изящно выпячиваются вперёд, чуть ли не пытаясь сбежать из платья. Сугилит привык игнорировать это, поэтому даже не обращает внимания, продолжая пялиться на столешницу. — Сугилит, режиссёр на тебе, — строго произносит Яшма и откладывает кипу бумаг в сторону. Сугилит морщится, несколько раз стучит пальцами по стулу и всё же встаёт, говоря тихое «ага». Он выходит из кабинета и тяжело выдыхает. Хочется в отпуск, наконец-то законный и долгий, который предоставит ему возможность отдохнуть, как человеку. Но корпорация не может позволить каменным сердцам просто так отдыхать. Нужно приносить деньги, нужно разрушать чужие жизни, нужно думать о том, как выполнить поставленную цель, а не о том, что ты хочешь приходить домой и встречать не пустоту комнат. Сугилит бегло осматривает лифт и кривится от нескольких стикеров с сердечками и пожеланиями хорошего дня. У кого в этом офисе день может быть хорошим? Он срывает розовую бумажку, где написано что-то о том, какой у него сегодня будет удивительный день. День действительно будет удивительным, ведь придётся несколько часов собираться, потом провести столько же в дороге и разобраться с заселением в отель Пенаконии. Сугилит осматривает свой кабинет и хмурится. Слишком минималистично. В кабинете Авантюрина будто бы уютнее, пусть там и выглядит всё так, будто бы он состоит из золота и украшений. Но там есть статуэтки, книги этого доктора, который работает с ним в команде последние несколько месяцев, там есть уютный диванчик. У Сугилита диванчика нет, хотя он очень долго о нём просит. Ему приходится часто оставаться в офисе дольше положенного, определенные часы работы давным-давно стёрты, и каждый работает на износ. Сугилит подходит ближе к столу и под завалами находит несколько конфет. Взгляд ползёт по яркой обёртке, и впервые за несколько дней вид еды вызывает у него отвращение. В груди тут же поселяется паника, и пальцы начинают дрожать. Он на негнущихся ногах подходит к окну и распахивает его. Город гудит, как насекомое, жужжащее в поисках пищи. Утреннее небо завоёвывают облака, оставляя лишь бледный свет солнца, которое с трудом пробивается сквозь серые тучи. По тротуару, мокрому от недавнего дождя, ездят машины и забирают с собой влажные следы. Силуэты людей размываются в свете фонарей. Они куда-то спешат, идут, огибая остановившихся пешеходов, и ругаются в трубку телефона. Сугилит делает глубокий судорожный вдох и косится в сторону мужчины, что копошится возле мусорки. Он пристально смотрит на один из мусорных контейнеров — тот же самый, что раньше казался ему источником жизни. Ветер завывает, как призрак, нагоняя тень воспоминаний. Сугилит прикусывает губу и зарывается всей пятернёй в волосы. Серёжки косятся вниз вслед за движением головы, пока глаза с желанием хищника впиться в жертву смотрят на мусорные контейнеры. Что-то внутри него сжимается, и он тяжело вздыхает. В этот момент Сугилит снова становится тем самым мальчишкой, потерянным среди бетонных джунглей. Воспоминания, подобно волнам, накатывают на него, затягивая в водоворот прошлого, где голод был постоянным спутником, а надежда — едва заметной искоркой в темноте. Горло сжимается тревогой, он делает несколько вдохов, но вместо привычного запаха улицы чувствуется лишь вонь от разлагающейся пищи и крыс. Перед глазами картинка яркая, почти что выжженная на подкорке мозга, как Сугилит рыскал по улицам, спасаясь от холодного ветра, сжимая в руках изношенную куртку, которая не спасала, но утешала. Каждый день был полноценной игрой на выживание, где целью было найти хотя бы крошку еды. Сугилит оглядывается вокруг, словно вдруг ожидая увидеть себя в отражении чего-нибудь. Но вместо этого он видит только себя настоящего — с чистой и здоровой кожей, густыми, но всё такими же ломкими волосами. Сугилит сжимает челюсти и сжимает пальцы в кулак, продолжая рассматривать тёмный закуток улочки. Сетчатая ткань в его памяти разрывается, и он снова окунается в те далекие дни. Летнее утро. Оно начиналось так, как начинается любой день, когда ты молчаливо просыпаешься на холодном асфальте, вокруг духота, а за спиной твои вчерашние страхи. Сугилит помнит, как вставал, зная, что уходит не только в поисках пищи, но и в страхе столкнуться с другими, такими же, как он, ведь улица всегда самое злосчастное место. Ему было слишком мало лет, в таком возрасте дети не задумываются о том, чтобы найти себе пропитание, не думают о том, как нужно правильно приготовить пойманную крысу, чтобы не умереть. Тогда Сугилит не думал о том, что такое одиночество — оно было его привычной частью. Он выживает в этом мире с дырой в груди, которая, как кажется теперь, слишком широкая для его возраста. «Сейчас что-нибудь найду», — шептал себе он, набираясь смелости, как будто это может стать его мантрой. Посреди хаоса перевернутых пластиковых контейнеров и обглоданных отбросов он находит, наконец, что-то похожее на еду. Кусок черствого хлеба, обмякший, но всё же едкий, смешанный с остатками чего-то, что когда-то звучало как пища. Сугилит хмурится и давит в себе позывы тошноты, чувствуя этот привкус на губах даже сейчас. Он тогда чувствовал, как голод превращается в сладкое удовлетворение, когда отламываешь от него кусочек. Но тут же, будто электрошок, его настигали другие воспоминания — стыд, страх и унижение. Он помнит, как на него смотрели чужие глаза, как его обзывали и смеялись. «Смотрите, еще один бродяга!» — едкий детский смех даже сквозь несколько лет слышен в голове. Сугилит закрывает глаза, чтобы спрятаться от криков в голове, но вновь оказывается на этой улице, где прохожие не замечают его, проходя мимо, как ветер мимо высокой травы. В такие моменты он чувствует себя настоящим призраком. Но с каждым куском хлеба, даже черствого, он снова находит свою силу. Эти мгновения радости — единственное, что удерживало его на плаву. И он снова ловит этот нежный вкус счастья — которым была еда, её запах. А вслед за этим внешние удары, унижения и насмешки исчезают. В его сознании всплывают картины. «Я хочу умереть», — думал он, подходя к контейнеру за контейнером, не обращая внимания на грязные вещи, оставленные другими. В мусорках живет надежда, если только не угасла в самом малом. Ночь становится его подругой, и снова он бродит по улицам, чувствуя запах еды. Голод — это не только физическая нужда, но и неистовая охота на жизнь. Он научился отбирать еду у судьбы, вырываясь из нищеты, как рассвет вырывается из темноты. Но память — это не всегда сладость. Сугилит вспоминает, как чувство голода обратилось к нему в день, когда он не смог найти еды. Тот вечер, когда не только отсутствие еды, но и одиночество покрыло его, как тень, которая никогда не покидала. Ни одного кусочка, ни одного шанса. Он так и остался там, сбившись с ног и желая, чтобы кто-то отвел его от страха, но никто не пришел. Полуночные крики других бездомных были его единственными спутниками. И каждый раз, когда он слышит эти звуки, его сердце сжимается от боли. Сугилит резко выдыхает, и его вырывает из воспоминаний стук в дверь. Он отходит от окна, делает глоток воды и просит войти. В дверях показывается голова одной из сотрудниц. — Господин Сугилит, мы подготовили все нужные документы, купили билеты и забронировали отель, — она протягивает ему толстую папку, и взгляд ползёт по худощавой женской руке. Пальцы на автомате сжимаются в кулаки, и всё, что он может сделать, так это окинуть её холодным взглядом. Девушка тут же смущённо отводит глаза в пол и улыбается. — Спасибо, — возможно, она что-то к нему чувствует, возможно, у неё есть шансы. Сугилит забирает документы и кивает ей. — Можешь идти. Девушка кивает ему в ответ, делает короткий поклон и уходит, шумно стуча каблуками. Сугилит смотрит на её тонкие ноги, приталенный пиджак и округлые бёдра. В груди что-то неприятно гудит. У неё нет никаких шансов добраться даже до его постели. Он не может смотреть на худых людей, ему противно от торчащих рёбер, взгляд мылится, когда он мажет взглядом изящные тонкие изгибы, а тело начинает дрожать в тот момент, когда под пальцами чувствуются позвонки. К горлу подкатывает вновь тошнота, и перед глазами встаёт чёткий образ Авантюрина. Авантюрин для Сугилита тощий, он чёткое напоминание о том, что тот тоже пытался выживать. Они нужны друг другу так же, как мёртвым прощение. Сугилит хмурится и открывает папку, бегло осматривая нужные пункты, пока мысли крутятся вокруг Авантюрина. Тот умеет красиво разговаривать, у него есть все шансы повстречать кого-то хорошего, но не Сугилита. Они даже не могут находиться рядом друг с другом без взаимных оскорблений, какие им отношения? Пока Сугилит с лёгкостью давит на его болезненные точки, тянущиеся длинным отрезком из прошлого, Авантюрин на это лишь тихо выдыхает и даёт очередную пощёчину. Сугилиту нужно не рукоприкладство. Он вообще не знает, чего хочет получить, когда разбрасывается едкими оскорблениями и сарказмом. Глаза мылятся от усталости, но приходится продолжать читать информацию об этом продюсере. В углу листа вклеена маленькая фотография, и Сугилит цепляется за эту нахальную улыбку и впалые скулы. Ноздри жадно раздуваются, пытаясь поймать больше кислорода, когда он продолжает читать его историю. Младше Сугилита на пять лет, большую часть жизни провёл в фамильном поместье и посвятил свою жизнь творчеству. Ещё один с золотой ложкой в заднице. Дело обещает быть таким же интересным, как и его участники.

»…»

Пенакония яркая и цветная. Она громкая и шумная, заставляет мозг полностью погрузиться в те самые грëзы, где люди бегут за чем-то несуществующим. Сугилит шагает по бордюру, его ботинки аккуратно касаются размытых контуров тротуара, на котором гудит жизнь. Яркие огни неона, леденящие взоры и заполняющие пространство оглушающим светом, переливаются на стеклах высоток. Город оживает, заливается громкими, как шум морского прибоя, звуками музыки, гудками автомобилей и торопливыми шагами множества людей. Кажется, каждый из них — живой механизм, запрограммированный на достижение своих грязных амбиций и стремлений. Они идут, не замечая друг друга, полностью погруженные в свои грëзы, в ожидании чуда, которое вот-вот должно произойти. Глава, скрывающаяся от глаза человека, открывается лишь в полумраке, когда тени становятся густыми. Толпы уличных художников, страждущих музыкантов и закутанных в мечты поэтов наполняют каждую встречную улицу, превратив привычный проезд в яркую галерею человеческих эмоций. Невзрачные флаеры с рекламой новых гастрономических шедевров и творческих выставок наклеивались прямо на стенах, словно намереваясь забрать с собой поток декораций. Сугилит останавливается возле очередного дорогого ресторана и цепким взглядом осматривается. Он не смотрит на людей, лишь на то, что видно у них на столах, и желудок скручивает спазмами боли. Всё это, кажется, замыкается в один солнечный круг, биение которого определяет ритм жизни. Сугилит вновь идет, продолжая думать о том, что в этом мире, брошенном не в чувства, а в постоянное состояние ожидания, нет места человечности. Он сам не считает себя человеком, что достоин жизни, но никогда не откажется от того, чего добивался годами. Ноги останавливаются у ярких таблоидов, где кричащие заголовки намекают на сокровища и позор. Слова словно завораживают его, приглашая в свой плен. Сугилит читал о том, как кто-то стал миллионером за одну ночь, как другая дама покорила сердца толпы, выступая с ней на достопримечательной площади. Все эти истории смешиваются в его голове с туманом собственных желаний — что-то точно такое же непозволительное и нарисованное на грани между реальностью и фантазией. Ноги сами ведут его дальше, к шумным кафешкам, где аромат кофе с молоком сливался с запахом кондитерских изделий. Витрины, изобилующие сладостями, манят, привлекая своим обаянием. Город подобен гигантскому пиршеству, где каждый мог взять, что ему угодно, но цена оказывается высокой. Сугилит вновь видит людей, сидящих за столиками, поглощенных переговорами, делом, полностью игнорируя окружающий мир; они обсуждают планы, которые обещают изменить всю их жизнь, лица сверкают в свете разговоров, полных страсти и надежды. Каждый мечтает быть на пьедестале, блестя на экране в центре города, каждая душа тянется к какому-то идеальному моменту, который оказывается недостижимым. Погруженный в атмосферу, он чувствует, как его собственные грезы начинают формироваться в воображении. Вся эта жизнь, со всеми её яркими проявлениями, будто приглашает его войти в её недра, словно в сказку, полную невероятных поворотов и сюрпризов. Он поднимает взгляд на яркий билборд и видит рекламу интервью с тем самым продюсером. Его движения руками грациозны, каждое прикосновение к лицу будто бы скользит по поверхности холста, оставляя за собой полосы цвета, подчеркивая реалии, которых не замечают другие. Сугилит останавливается на месте. Река создаёт миры, где все мечты могут сбываться, и это мистическое зрелище будоражит душу. Наблюдая за его сверкающей улыбкой, он чувствует, как злость закипает где-то в области сердца и неприятно впивается иглами. Толкающиеся друг о друга в толпе люди ищут счастье, силы, любовь, но с каждой минутой в их лицах отражается лишь растерянность. Взоры ищут коридоры, ведущие к запретным зонам, мечтая перевернуть свои судьбы — зная, что любой каприз может оказаться их последним шагом. Он вновь двигается вперёд, во всё более укутанный гнилью этого странного мира, где ночь сметает остатки невидимой добродетели, оставляя лишь пустоту желаний. Двери в нужный офис открываются для него, пропуская за собой промозглый ветер. Всё яркое и чистое, вылизанное до блеска без надежды на хоть какой-то уют. — Прибыл представитель из «Каменных сердец»! — Как только мужчина за стойкой замечает его, то тут же предупреждает кого-то по стоящему рядом микрофону. Сугилит выдыхает, прикрывает глаза и готовится к тому, чтобы вновь немного повыпендриваться на публику. — Здравствуйте, — он коротко кивает после того, как подходит ближе, и ярко улыбается. Мужчина перед ним кивает ему, точно так же улыбается и складывает руки за спиной. — Здравствуйте! Господин Река вскоре прибудет, и вы сможете всё с ним обсудить. Можете пока присесть на диван и угостить себя. Сугилит осматривает роскошный диван и несколько кофейных столиков, что ломятся от обилия десертов. Он коротко кивает и благодарит за гостеприимство. Запах от еды заставляет рецепторы напрячься, рот наполниться слюной, а живот сводит приятной истомой. Ему не удалось позавтракать в отеле, а сейчас почти обед. Нужно хоть что-нибудь закинуть в рот, лишь бы не ощущать этого противного голода, который напоминает лишь об одном. Настроение портить перед встречей не хочется, поэтому Сугилит мысленно отмахивается от глупых мыслей и присаживается на диванчик, двигаясь ближе к столу. Глаза разбегаются, но ему не привыкать видеть перед собой столько еды, поэтому пальцы сами тянутся к поджаристому бутерброду с икрой. Сладкого совершенно не хочется. — Я не хочу разговаривать ни с кем из тех ублюдков, что разъебали парк, в который я вкладывал половину своего кошелька! — Чей-то громкий голос заставляет руку остановиться. Сугилит поднимает голову и видит, как в дверях появляется Река. Так вот ты какой. Шумный, высокий и худой. Река сбрасывает пиджак и кидает его в девушку, что пытается поспевать за ним. — Господин Река, прошу, корпорация может помочь финансово и… — Это вот с ним я должен вести переговоры? — Река останавливается посреди ковровой дорожки и тычет пальцем в сидящего на диванчике Сугилита. Тот поднимает брови, теперь еда точно остаётся на втором плане, и он лишь тяжело выдыхает, оставляя бедный кусок манящей еды на столе. — Здравствуйте, Господин Река. Я Сугилит, — он подходит ближе и сглатывает слюну, видя, как Река перед ним напрягается и чёрная рубашка обтягивает мышцы рук. Он выпячивает губу и хмыкает, рассматривает Сугилита будто бы актёра, которого он ищет для своей роли. Только вот не понять, для главной или того, кто первый умрёт мучительной смертью. — Ясно. Езжайте туда, откуда вас прислали. Он салютует рукой и разворачивает на пятках в сторону лифта. Сугилит сжимает руки в кулаки и в несколько широких шагов успевает забежать в закрывающийся лифт. Девушка, что всё это время сопровождала Река, остаётся за металлическими дверьми. — Кажется, начало нашей встречи не задалось, может, за бокалом игристого в вашем кабинете она пройдёт лучше? — Сугилит облокачивается на стену и улыбается одним уголком губ. Река окидывает его подозрительным прищуренным взглядом и молчит несколько секунд. А потом заливается хриплым смехом. Он запрокидывает голову, кладёт ладонь на лицо и убирает мешающиеся влажные волосы. Сугилит мельком успевает заметить это и подумать о том, что на улице начался дождь. — Могу только твоё игристое в задницу тебе засунуть и снять на видео. — Наконец-то произносит Река и выходит из лифта. Сугилит не сдаётся и идёт следом за ним. Если он провалит дело, то тогда точно будет понижен или чего похуже. Он не хочет выговоров, не хочет проблем, только успешную сделку, которая вот-вот может сорваться. Сугилит ведь умеет находить подход к любому человеку, они ведь с Авантюрином не раз это доказывали. Пока Топаз слишком мягкая и старается находить ходы отступления, пока Авантюрин ставит на кон свою жизнь и идёт ва-банк, Сугилит, словно юркая змея, подворачивается под всех и залезает в самую душу. — Кажется, вы меня плохо поняли, корпорация предлагает… — Я предлагаю вам свалить, — прерывает Река и вновь переходит на уважительную речь. Сугилит сжимает челюсти и пальцы в кулаки, потому что желание прописать по этому красивому лицу вдруг становится сильнее, чем успешная сделка. Сугилит замирает перед Река и выдыхает. Красивому? Он о чём только что подумал? — Раз вы не хотите идти… — Я могу предложить сходить на хуй, — вновь перебивает Река и заходит в кабинет. Сугилит не сдаёт позиции и проникает следом, задевая косяк плечом. — Если вы ещё раз меня перебьёте… — Вы зашли в мой кабинет без разрешения, — самозабвенно произносит Река и падает в кожаное кресло. Сугилит кидает на стол толстую папку с документами и садится напротив, игнорируя чужое недовольство. Что-то приятное и горячее разливается в груди, дыхание перехватывает, и он лишь может наблюдать, как Река наливает себе в бокал что-то покрепче, чем просто шампанское. — Один из вас разрушил парк. — И он получит за это, я могу вас заверить, — спокойно произносит Сугилит и вновь улыбается. Река хмыкает и всматривается в него, будто бы гиена, что насмехается над упавшей антилопой. — Мне плевать, свалите из моего кабинета и скажите там своим, что ничего не вышло. Река резко встаёт со своего места и проходит мимо Сугилита, задевая пальцами его плечо. Сугилит на это лишь вздрагивает и прослеживает взглядом за этим заносчивым человеком. Если он попытается сбежать, то Сугилит побежит за ним. Догонит, а потом прибьёт. — Я потратил не один год, чтобы построить свою карьеру, но стоило мне один раз уехать на недельку в отпуск, — бухтит Река и наклоняется к нижней полке. Сугилит вдруг краснеет и облизывает пересохшие губы, когда брюки на чужих бёдрах натягиваются и показывают все прелести, что только можно увидеть. Сугилит качает головой и пытается сосредоточиться. — Я читал, что вы большую часть жизни прожили с родителями, а потом получали от них финансовую поддержку, — Сугилит наклоняется к своим заметкам и вчитывается в текст. Сбоку слышен хриплый смех, и боковым зрением можно заметить что-то длинное и тёмное в руках Река. — Завидуете, что ваши родители вам не помогали? — У меня нет родителей, — строго произносит Сугилит и хмурится. — Вау! Как похуй. — Река дёргает бровями вверх и улыбается. Внутри что-то сводит приятной истомой, Сугилит прикрывает глаза и шумно выдыхает, потому что тяжёлый запах виски и пыли повисает в воздухе рядом с Река, что медленным шагом начинает подходить к нему. Кожа покрывается мурашками, сердце начинает биться сильнее, и Сугилиту становится вдруг слишком жарко. — Послушайте хотя бы условия, я ведь с добрыми намерениями, — спокойно произносит он и резко выдыхает весь кислород из лёгких, когда Река шумно разматывает киноленту и сверкает клыками с широкой улыбкой. — Что мне будет за убийство одного из каменных сердец? — Тихий голос заставляет замереть перед опасностью. Сугилит встаёт со своего места и делает осторожный шаг назад. — Почет и грамота, — выплёвывает он, наконец-то переставая строить из себя послушного сотрудника корпорации. Река смеётся и продолжает приближаться. Каждый его шаг отдается эхом в ушах, Сугилит выпрямляется, стараясь казаться больше, но алые зрачки напротив лишь заискивающе обводят его всего. Будто бы сканируют, будто бы поглощают, будто бы полностью растворяют в себе. — Значит, вот так вы разговариваете с каменными сердцами… — произносит Сугилит с юмором, наблюдая, как в пальцах напротив ловко переливается кинолента. Она развевается с характерным шуршанием, словно предвестник чего-то интригующего. Атмосфера накаляется, обложенная камерами комната кружится перед глазами, заставляя ощущать на себе чужие взгляды, прикосновения. С губ срывается тихий выдох, когда Река сверкает белоснежной и слегка неровной улыбкой. У того острый яркий взгляд и напряжена челюсть, его осторожные шаги сопровождаются не только решимостью в зрачках, но и искрами чего-то потаенного и заставляющим кровь стынуть в жилах. — Один из вас уничтожил половину парка. — Напоминает Река. Сугилит лишь усмехается и выдыхает. Чужая уверенность становится больше похожа на флирт. — И один из них приехал к вам с мирными переговорами, а вы… — Их дыхание совсем рядом, можно ощутить жар чужих губ. В тот же момент руки встречаются — грубая лента касается кожи, и осознание обоих мужчин застывает в воздухе. — Ох, выглядит заманчиво… Сугилит будто бы становится свободным, биение чужого сердца ощущается рядом с собственным. Бровь приподнимается, будто бы игриво сканируя Река, что встаёт за ним и скалится. С этим движением их взгляды пересекаются, и на мгновение острота момента исчезает, уступая место не передаваемому напряжению. Каштановые волосы почти идеально зализаны назад, лишь несколько прядей спадает на лоб, отчего красная радужка сверкает дикостью. Река сжимает губы, и в его глазах мелькает лёгкое сомнение — неужели он просто флиртует? — Вы удивительный упрямец, — хриплый шёпот Река заставляет тело вздрогнуть. Сугилит плавится перед ним, атмосфера моментально сменяется и заставляет припасть грудью к полу, умоляя продолжения. — Вы удивительный ублюдок, — вдруг произносит Сугилит с лукавой усмешкой, ставя свои шутливые слова на карту, как будто это игра, где у них обоих есть причины продолжать. Грёбаный Авантюрин с его этими привычками, которые, словно ядовитые споры, распространяются на весь офис. Спокойствие между ними обманчиво, это не похоже на настоящую борьбу. Но кинолента вдруг резко сжимается, кожу сдавливает, и приходится просунуть руки, сжав несчастную разодранную часть какой-то истории. Сугилит хрипло выдыхает и запрокидывает голову назад. — Кажется, наши переговоры зашли не туда, — дыхание на секунду задерживается в глотке, чтобы следом сорваться мучительным стоном с губ. Река скалится, и плечо Сугилита обжигает жар чужого подбородка. О его шею трутся щетиной, будто бы пытаются стать котом и обласкать. — Думаю, что это именно то, чего вы хотели от наших переговоров. — Хриплый голос разливается ядом по телу, вынуждая лишь прильнуть спиной к чужой груди и ощутить быстро бьющееся сердце. Мурашки от этого голоса больше похожи на острые иглы, которые точечно бьют по нервам и заставляют Сугилита сильнее сжимать стягивающую ленту. — И давно вы читаете чужие мысли? — Недавно научился, — язвит Река и тянет руки назад, пытаясь лишить Сугилита кислорода. Тот хрипит и дёргается резко вперёд, перекидывая через себя худого мужчину. Река не успевает удариться ни обо что, его ловят под поясницей и прижимают к столу, пока пальцы уже не так сильно продолжают сжимать ленту. Они смотрят друг другу в глаза, и что-то громко взрывается, ломается с грохотом и трещит по швам с противным писком. Сугилит пытается просунуть руку под ленту, потому что кожа начинает неприятно болеть, желание вгрызться в дергающийся кадык напротив простреливает неожиданно. Шумные вдохи кружат голову, Река резко отпускает ленту и выныривает из-под Сугилита. Тот не успевает сориентироваться, даже повернуться не удаётся. Стул поблизости с грохотом падает, а Река кладёт ладони на широкую спину, вжимая подкаченное тело в стол. — И чего ты этим добиваешься? — Хрипит Сугилит и пытается повернуться, но Река встаёт на носки и, словно дикое животное, нависает над сжавшимся телом. Он наклоняется ниже к лицу, опаляет дыханием ушную раковину и лижет. Сугилит дёргается и пытается уйти, но почему-то выходит так, будто бы он и не сопротивляется. Кожа покрывается мурашками, тело сводит истомой, и душа, кажется, покидает тело. — Ищу точки соприкосновения, — нахально произносит Река и отталкивается от стола, чтобы схватить Сугилита за бёдра и сжать их. — Хреново получается. — Думаешь? Я там тебя пару предложений назад нахуй послал, как думаешь, сможешь исполнить это? — Река нагло толкается полувставшим членом меж бёдер, и Сугилит заглушено выдыхает. Он пытается что-то придумать и сказать, но выходит лишь нечленораздельное мычание. — А ты не охуел? — Наконец-то находит слова, но нет уверенности, что они сейчас нужные. Река заливисто смеётся и бьёт его по заднице. Сугилит тут же сжимает пальцы в кулаки и силой выворачивается в чужих руках. Он резко хватает Река за галстук и притягивает к себе. Только вот он хотел что-то сказать, плюнуть в это лицо, в конце концов ударить, но его опережают, и чужая рука зарывается в волосы, завлекая в поцелуй. Река кусает нижнюю губу, всасывает её и толкается языком в рот Сугилита, заставляя тело вздрагивать и поддаваться. Мозг перестаёт работать, все мысли собираются в этом грязном блядском поцелуе, который служит новым глотком воздуха, какой-то огромной победой в соревнованиях, они будто продают душу дьяволу. Сугилит жмурится и наматывает галстук сильнее, чтобы хоть ненамного причинить какую-то боль, но Река в ответ только стонет. Мысли путаются, Сугилит не знает, когда поцелуй доставлял столько удовольствия. Авантюрин всегда целуется неспешно, тот вообще в порыве страсти отдаёт всего себя и просит о чем-то большем, чем ты можешь ему дать. Тому нужен не просто секс, а Сугилиту не просто ласки и изнеженные до скрипа зубов поцелуи. Он понимает, что ему нужно так. Когда Река до боли сжимает его волосы, будто бы пытается вырвать их с корнем, когда губы начинают болеть и покалывать от того, как часто их кусают и мнут. Они отстраняются и тяжело дышат, чтобы без лишних слов вновь начать целоваться. — Твой рот просто создан, чтобы глотать мой член, — хрипит Река и сдёргивает зубами перчатку, чтобы толкнуться двумя пальцами между сжатых губ Сугилита. И тот какого-то чёрта размыкает челюсть. Сосет пальцы до самых костяшек, давится, когда на корень языка больно давят, будто бы пытаются залезть в самую глотку. — Ублюдок, — выплёвывает Сугилит, и они вновь целуются. Он берёт инициативу на себя, толкается языком настолько глубоко, что Река заглушённо стонет и пытается оттащить его за волосы, но не удаётся. Сугилит лижет его язык своим, сталкивается зубами и готов поглотить человека, стоящего перед ним, полностью. — Ох, правда? — Смеётся Река и наконец-то отходит назад. Он наклоняется к столу, расталкивает бумаги в разные стороны и кидает в Сугилита флакончиком со смазкой. Новым. Тот вопросительно поднимает бровь и скалится. — Трахаешься на рабочем месте? — По твоим глазам видно, что у тебя таких несколько валяется в кабинете. — Ещё что по моим глазам видно? — Сугилит вздёргивает подбородок вверх и резко выдыхает, когда Река толкает его на стол и раздвигает ноги. Он бросает потяжелевший тёмный взгляд вниз и хищно облизывается. — Что ты всегда снизу, а девушки боятся тебе давать, — смеётся он и тянется вниз, откладывая смазку в сторону. Сугилит сжимает челюсти и хватает его за волосы, буквально заставляя упасть лицом в пах. — Вот сейчас и проверишь. Река лишь усмехается и расстёгивает ширинку. В щёку тут же тычется тёмная головка, пока он смотрит вверх, где Сугилит, приоткрыв свои блядские опухшие губы, наблюдает за ним. Сердце предательски начинает биться быстрее, и в ушах звенит, Река неуверенно обхватывает член в кулак и проводит ладонью по всей длине, размазывая естественную смазку. Да помогут ему Эоны, потому что с таким размером справится не каждый человек. Кто вообще захочет это почувствовать в себе? Только самые отбитые фетишисты. — Так и будешь его просто рассматривать? — Не выдерживает Сугилит и больно сжимает скулы, заставляя Река широко открыть рот. Он нагло толкается членом вперёд, головка упирается в заднюю стенку горла, и на глаза наворачивается влага от неожиданности. Река закатывает глаза, старается расслабиться и пропускает член глубже, но даже так не получается взять на всю длину. Язык работает самостоятельно, лижет по набухшим венкам, пока Сугилит тихо выдыхает и запрокидывает голову, продолжая трахать податливый рот. Почему Река поддаётся ему? Почему просто не отстраниться и не остановиться? Но что-то в этих ярких тёмных глазах заставляет кровь стынуть, а пальцы покалывать. В Сугилите сидит что-то, заставляющее сердце самозабвенно порхать, и Река хочет вырвать из себя это чувство. Слюна скатывается по подбородку, пачкает одежду и лицо. Сугилит наконец-то убирает пальцы и зарывается ими в волосы, делая резкий толчок и замирая. Река закрывает глаза, шумно дышит носом и понимает, что ему катастрофически мало кислорода. Хочется отстраниться и сделать вдох, но его плотно держат и продолжают ритмично трахать. Пальцы сами обхватывают член у основания, не давая больше возможности Сугилиту войти глубоко, пока второй рукой Река сжимает яйца и прокатывает их. Он в моменте покрывается мурашками, когда эти такие же блядские бёдра вздрагивают и Сугилит неожиданно кончает. Река успевает отстраниться и откашляться, пока густая сперма пачкает губы и щеки. Он хватает пальцами за тёмные брюки Сугилита, сжимает кожу до боли и продолжает набирать кислорода, которого ему не давали всё это время. — Переворачивайся, — командует Река, когда начинает вставать с колен, и Сугилит окидывает его вопросительным взглядом. — Я думал, будет наоборот. — Я это пихать в себя не буду, — Река щёлкает пальцами по упавшему члену, и в ответ на его действия Сугилит вздрагивает телом. — Тебе не идёт думать. — Ещё что мне не идёт? — Сугилита ловят за вылезший из-под жилетки галстук и тянут на себя. Он словно послушный пёс поддаётся, и ему не хватает строгача. Такого плотного широкого ошейника с шипами вовнутрь. Река шумно выдыхает носом и вытирает бедным куском ткани чужую сперму с лица. — Пиздеть тебе не идёт, — смеётся Река и крутит пальцем в воздухе. Сугилит подозрительно смотрит на него, рассматривает выпирающие мышцы через рубашку, тяжело вздымающуюся грудь, и внутри что-то щёлкает. — Разденься. — Ещё что сделать? Тебе минета мало было? — Я не дам тебе, пока ты не разденешься, — спокойно произносит Сугилит и спускается со стола, опираясь о него бёдрами. — Пиздец у вас запросы, мадам. — Бухтит Река и ставит смазку, что он успел взять, обратно. Длинные пальцы медленно расстёгивают одну пуговицу за другой, пока Сугилит продолжает наблюдать. — Глазенки выпучил и сидит. Тоже раздевайся, а то вдруг у тебя там жира много. Сугилит закатывает глаза и тоже повторяет его действия. Они просто медленно раздеваются друг перед другом, сердце бешено стучит в голове, будто бы этот момент может сейчас что-то решить. Сугилит жадно поглощает не сильно выпирающие ключицы, их скорее почти и не видно, лишь когда Река горбится. Солнце вдруг показывается из-за туч, словно хочет самолично увидеть то, что сейчас между ними происходит. Река вдруг замолкает, видя просящий взгляд напротив, и полностью снимает рубашку, кидая её на пол. Следом исчезает не снятая за всё это время перчатка, и он остаётся почти голым перед незнакомцем, которого просто хотел трахнуть. Сугилит делает тяжёлый вдох и будто бы что-то пытается решить внутри себя. Река худой, но в меру накаченный, кажется воплощением уязвимости в этот момент. Уголки его губ чуть дергаются, и он напрягает мышцы груди, заставляя во рту Сугилита собраться густую слюну. Он внимательно наблюдает за ним. Сердце его стучит быстро, пока Сугилит пытается проанализировать свои чувства. Он ощущает, как что-то щекочет его изнутри — шальная идея о том, что ему нужно разобраться в своих эмоциях. Ему нравится, что он видит, но в то же время, в глубине подсознания, появляется страх. — Если у тебя какие-то психологические проблемы, то давай засунем их к тебе в задницу вместе с моим членом, — Река приподнимает во флиртующем жесте одну бровь и улыбается. Его улыбка вдруг не кажется хищной, скорее заигрывающей и мягкой. Сугилит продолжает хмуриться, пропуская мимо ушей его слова. Пальцы тем временем полностью расстёгивают рубашку и замирают. Он не может отвести глаз от тела Река. Каждый изгиб его фигуры — это нечто большее, чем просто характеристика внешности. Он отслеживает, как свет обнимает его плечи, подчеркивая рельеф и создавая игру теней и света на гладкой коже. Сугилит пытается понять, что именно ему нужно. Он ощущает, как сердце колотится, в то время как разум всё чаще ссылается на привычные шаблоны тел, что его раздражают. Он помнит о своих прошлых отношениях, и эта мысль заставляет его чувствовать, что перед ним человек, который не подходит ни под одно воспоминание. Река тяжело цокает и закатывает глаза, его неспешные шаги выводят Сугилита из мыслей, и он поднимает замыленный взгляд. — Раздеваешься так долго, будто стриптиз мне показываешь, — Река сам тянет его рубашку и откидывает в сторону. С губ срывается тихий свист, и он в удивлении вскидывает брови. — Одна твоя рука, как две мои вместе взятые. — Я просто такой комплекции тела, — оправдывается Сугилит и шумно вдыхает носом, когда Река сжимает поджарый живот и щекочет бок. — По ощущениям ты питаешься протеином вместо стандартного завтрака, обеда и ужина, — Река тянется к шее и размашисто лижет. С губ Сугилита срывается тихий стон, он запрокидывает голову и незаметно старается повернуться в чужих руках. Река мнёт его темную кожу, его руки на фоне этого тела кажутся обычным пятном. Он продолжает целовать широкие плечи, прикусывает и тихо урчит возле уха, вызывая у Сугилита мурашки. Они играют друг с другом в горячо и холодно. До этого было холодно. Их колкие фразы отпечатываются на теле сосульками и промозглым снежным комом, Сугилиту этого не хватало долгое время. В ответ на его сарказм отвечают сарказмом, хочется вновь и вновь задевать, чтобы посмотреть, куда это зайдёт. — А что, ребёнок с золотой ложкой в жопе боится какого-то члена? — Фраза вырывается быстрее, чем он успевает о чем-то подумать. Река ухмыляется и стреляет диковатым взглядом, спускаясь пальцами к брюкам. Он сдёргивает их ниже вместе с бельём и сжимает наконец-то бедро без лишней ткани. Кожа в коже. Горячо. Сугилит жмурится и прогибается в спине. — Ребёнок без родителей боится одетых тел во время секса, — парирует Река и смазывает пальцы. — Я не боюсь одетых тел, — хрипит в ответ Сугилит и утыкается лбом в стол. — Зачем тогда заставил меня раздеться? — Река перегибается через него, свободной рукой тянет за волосы и заставляет посмотреть в глаза. У него хищная улыбка на лице заставляет глаза закатиться, и Сугилит тихо стонет, позволяя себе вольности, погрузившись в удовольствие от двух пальцев внутри себя. — Люблю заниматься сексом без одежды. — Сойдемся на том, что я тебе поверю, пиздун. — Пальцы входят глубже, и Сугилит не успевает ничего сказать, когда те резко сгибаются и давят на простату. Он запрокидывает голову, громко стонет, и Река лижет его щеку, слюнявит шею, кусает плечи и делает что-то невообразимое с его телом. Сугилит смотрит, как его мышцы напрягаются, как взгляд буквально раздевает и так голое тело. Он будто смотрит ещё глубже сквозь кожу, кости и всё то, что есть внутри человеческого организма. От этого кожа покрывается мурашками и хочется завыть. — Даже в ответ ничего не скажешь? — Как-то грустно произносит Река и входит тремя пальцами, ловя громкий скулёж Сугилита губами. Тот причмокивает и целуется слишком лениво. — Не привык разговаривать во время секса. Хриплый голос заставляет Река покрыться мурашками и вздрогнуть. Он разводит пальцы на манер ножниц и прослеживает, как Сугилит закатывает глаза, вскидывая бёдра вверх. Сексуально. Это действительно заводит Река, который последний раз с мужчинами трахался в институте, когда всех девчонок, которых хотелось пустить в постель, он повидал и пришлось переходить на парней. — Жаль, я очень болтливый, люблю грязную речь. К примеру, твоя дырка очень жадно засасывает мои пальцы, уже не могу дождаться, как здесь окажется мой член, — тихий скулёж заставляет у Река что-то разорваться с громким треском и задеть жизненно важные органы, потому что он перестаёт думать. Он шумно вытаскивает пальцы, наваливается сверху и проезжается членом между ягодицами. Сугилит жмурится до белых пятен перед глазами и кусает ладонь. Слова Река набатом отдаются в голове, он старается даже не думать в тот момент, когда головка члена упирается в анус, но у человека над ним другие планы. В ноздри бьёт резкий одеколон, и Река наклоняется к его ушной раковине. Ухо опаляет горячее дыхание, член медленно входит глубже, и Сугилит запрокидывает голову назад. Его тут же хватают за горло и прижимают к плечу, чуть ли не пытаясь сломать. — Пиздец ты узкий. Хочу кончить так глубоко, чтобы ты почувствовал меня до самого конца, — хрипло выдыхает Река и жмурится. Сугилит стонет и сжимает пальцы в кулаки. Тазобедренные кости упираются в столешницу, и это становится неприятным, когда Река делает первый глубокий толчок. — Не так глубоко, идиот, — злостно проговаривает Сугилит и выгибается в спине. Река тихо смеётся и отпускает его голову, он отстраняется, царапает пальцами спину, сжимает бока и раздвигает ягодицы в разные стороны, чтобы посмотреть, как член исчезает в этой тугой дырке. — Прости… — слёзно произносит Река и выходит почти полностью, оставляя внутри лишь головку. Сугилит успевает сделать глубокий вдох, чтобы в этот же момент вскрикнуть в унисон с громким шлепком кожи о кожу. — Мне чуть-чуть похуй. — Ублюдок. — Буду считать это комплиментом. Внутри всё переворачивается, Сугилиту кажется, что именно так рождаются планеты из взрыва, именно так рождаются сверхновые и именно так ощущается то, чего ты так долго ищешь. Он вообще может сейчас вспомнить человека, который хоть ненамного отвечал ему так же, как это сейчас делает Река? Тот ритмично продолжает трахать его до горящей кожи, сжимает до синяков, и Сугилит видит, как он сам жмурится от удовольствия. Открытое окно приносит запах дождя и свежесть, которая никак не помогает им двоим, потому что в комнате по-прежнему душно. Сугилит окидывает замыленным взглядом стену и видит там множество камер. За ним будто наблюдают, член напрягается и болезненно трётся о грубую поверхность, пытаясь привлечь к себе внимание. Хочется коснуться, подрочить именно так, как хочется самому, но ему не дают пошевелиться. Река наклоняется и лижет спину, успевая заметить, куда именно смотрит Сугилит. — Какой бы получился прекрасный материал, — его хриплый голос с вдруг появившимся ярким акцентом заставляет тело плавиться. Сугилит дёргает плечом, и Река без проблем целует его туда же. — Я бы снял крупным планом твоё лицо, как ты принимаешь мой член в этот блядский рот и как этот нос тычется мне в лобок. Река тихо смеётся и целует кончик носа, тут же его прикусывая. Будь он ниже Сугилита, то точно бы не получилось провернуть всех этих махинаций, но им на удивление везёт со всем. — А потом бы заставил тебя растягивать свою дырку прямо перед моим лицом, пока объектив будет ловить каждый твой стон… — Хватит, — тихо произносит Сугилит и крупно вздрагивает. Река замедляется и давит ему на поясницу, почти делая больно. Но это на удивление доставляет лишь больше удовольствия. — Просто ускорься. — Что-что? — Река вдруг полностью выходит и толкается головкой обратно, гипнотизируя взглядом, как мышцы ануса сжимаются и разжимаются. Сугилит двигает бёдрами, пытаясь насадиться обратно на член. — Выеби меня по-человечески, трахаешься как школьник, — выпаливает Сугилит и закатывает от удовольствия глаза, когда Река хватает его за плечо и тянет назад, заставляя прогнуться в спине. — Ха-а, а что так сильно кайфуешь от моего члена? Сугилит игнорирует его. Он полностью абстрагируется от этих возбуждающих речей, но не получается. Наоборот, мозг сильнее сосредотачивается на грубых прикосновениях, таких горячих и влажных, на глубоких толчках, которые вырывают всё новые и новые стоны. На тихом шёпоте возле уха, который похож больше на речь дьявола, что подталкивает тебя к грехам. Брюки болтаются где-то снизу, Сугилит хочет расставить ноги шире, но не получается. Ему так хорошо, что становится плохо и в глазах мелькают звезды. Он запрокидывает голову назад на очередном толчке и крупно вздрагивает всем телом, пачкая спермой пол. Река смеётся, будто бы это всё происходит на потеху публике и на них сейчас действительно смотрят. — Кончил без рук, почёт и грамота обеспечены. — Ты слишком пиздливый во время секса, тебе никто этого не говорил? — Сугилит кусает губу и еле успевает проговорить предложение полностью, потому что Река продолжает двигаться в нём как ни в чём не бывало и улыбаться. — На самом деле ты первый, — на удивление Сугилита произносит тот и жмурится. Сердце будто бы замирает, мышцы ног напрягаются, и Река сбивается с ритма. Сугилит прикрывает глаза и выдыхает, ощущая чужой подступающий оргазм. Он покрывается мурашками, волосы встают дыбом даже в области шеи, когда Река громко стонет и вжимается в него, кончая внутрь. Тихий блаженный выдох сопровождается громким хлюпаньем члена и вытекающей из задницы спермы. Река облизывается и толкает её пальцами обратно, заставляя Сугилита вздрогнуть. — Что ты делаешь? Мне ещё в отель потом ехать нужно, — он хватает Река за руку и отводит от своей задницы. — Почистишь себя на моих глазах? — Река вдруг приближается близко к лицу Сугилита, восхищённо смотрит и облизывается, будто бы вновь успешно выпустил фильм, что собрал все кассы. — Ебнулся? — Коротко и понятно. Сугилит поднимает одну бровь и пытается прочитать эмоции на чужом лице, но там нет ничего кроме очередной порции желания потрахаться и чего-то тёмного и потаённого. Он действительно это сделает? Тело словно не слушается его совершенно, Сугилит переворачивается и садится на стол, поднимая одну ногу. Река тут же цепляется за неё, помогая сбросить брюки на пол, он облизывает колено и слегка прикусывает кожу, внимательно следя, как пальцы Сугилита толкаются внутрь растраханной дырки. Сперма густыми каплями вытекает следом, Сугилит тихо стонет и покрывается мурашками, когда смещает взгляд со своих пальцев на лицо Река. Тот всё ещё облизывает изредка его колено, тяжело дышит и смотрит только на то, как капли его спермы пачкают ковёр. Сугилит толкается глубже и напрягает мышцы, помогает себе вытащить пусть и не всё, но выходит успешнее, чем он думал. Грязные пальцы сами тянутся к Река, и тот без задней мысли обхватывает их губами, жадно посасывает и заглатывает по самое горло. — Извращенец, — тихо выдыхает Сугилит и вытаскивает абсолютно чистые, но влажные пальцы. — С головы до пят. Сугилит тихо угукает и смотрит на бумаги, лежащие рядом. Он тянет их к себе, быстро перебирает между собой и находит договор о заключении сделки. — Раз уж наше обсуждение прошло успешнее, чем я планировал, подпишите бумаги? — Река в руку пихают несколько листов, и тот бубнит себе что-то неразборчивое под нос, вчитываясь в текст. И он выглядит слишком комично с голым торсом, расстёгнутыми брюками и членом наперевес. Сугилит слезает со стола, подхватывает свою разбросанную одежду и медленно одевается, пока Река берёт со стола ручку и что-то подписывает. — Я исключил несколько пунктов, если ваша компания согласна на эти условия, то в следующий раз подпишу, — кожа покрывается мурашками от осознания, что они ещё могут увидеться, и Сугилит кивает головой, забирая бумаги обратно и кладя их в папку. — Спасибо за сотрудничество, — он тянет ладонь перед собой для рукопожатия. — Смотри не обоссысь от счастья, — насмешливо проговаривает Река, но ладонь в ответ пожимает. Сугилит лишь растягивается в улыбке и проверяет, не забыл ли вещи. А потом хлопает дверью, оставляя Река наедине с ужасным хаосом в кабинете. Нужно бы попросить кого-нибудь прибраться, сил работать совершенно нет после отпуска, хочется лишь обратно в тёплую кровать и сладко поспать. Река шумно зевает, застёгивает наконец-то брюки и подхватывает с пола мятую рубашку. У него не входило в планы то, что произошло. С корпорацией нет никакого желания сотрудничать, и условия у них ужасные, но Сугилит интересный. Он не обиделся ни на одно оскорбление от Река, даже когда тот несколько раз решил зайти за красную черту и копнуть глубже в эти яркие глаза. Это заставляет в пальцах ощущать покалывание и какую-то едкую лёгкость в груди. Лифт шумно открывает свои двери, пропуская Река на парковку. Он хлопает себя по карманам и вытаскивает ключи от машины, следом открывает её и подключает телефон. — Ало? — Пальцы сами на автомате поправляют зеркало. — Господин Река, вы договорились с представителем из «Каменных сердец»? — Голос его секретарши слишком полон надежд, на что Река только запрокидывает брови и давит на педаль газа. — Договорился, он ещё приедет, чтобы обсудить исключенные мной пункты, — Река тихо выдыхает и косится куда-то в сторону, отвлекаясь от дороги. Он всё равно помнит эти повороты наизусть, незачем напрягаться. — Это отличные новости, как только со мной свяжутся, я тут же… — Блять! — Река резко бьёт по тормозам, когда бампер его машины во что-то врезается. Он сжимает крепко руль и смотрит вперёд. — Что-то случилось? — Кто-то бросился мне под колёса. — Спокойно произносит Река и уже собирается открыть дверь. — Вы кого-то сбили? — Встревоженный голос секретарши заставляет раздражённо цокнуть. — Нет, кто-то прыгнул мне под колёса, я ведь чётко сказал, — Река не успевает дотянуться до ручки двери, знакомая ладонь показывается на капоте, а следом и белая копна волос. — Отбой, я знаю, кто это. Что мне будет за убийство человека? — Господин Река, что у вас случилось? — Всё, отбой, потом созвонимся. — Он отключается от звонка и выходит из машины, разводя руками в разные стороны. — Ты хули под колёса бросаешься? — Я бросаюсь? Ты меня чуть не сбил, кто вообще по парковке на такой скорости ездит? — Сугилит качает головой и пытается подняться, но с губ срывается болезненный стон. — Если у меня там не получилось тебя убить, это не значит, что я через пятнадцать минут попробую снова! Чего ты там стонешь? — Нервно вскрикивает Река, когда Сугилит в очередной раз не может подняться и хватается за ногу. Тот лишь выдыхает весь воздух из лёгких и поднимает злой взгляд. — Я не могу пошевелить ногой, а если ты её сломал? — Жаль не лицо, хотя нет, тогда бы я не смог на нём посидеть, — вырывается у Река вторая часть предложения быстрее, чем он успевает подумать, на что Сугилит лишь прикладывает ладонь ко лбу и качает головой. — Ты просто идиот. Довези меня до больницы. — Схуяли? — Схерали, блять, я из-за тебя встать не могу! — Сугилит срывается и вскрикивает, пытаясь резко подняться. У него получается, вот только нога тут же отдаёт ужасной болью, и он стонет. — С какого дуба ты упал, блять, мне на голову, иди сюда, — Река закидывает одну его руку себе на плечо и помогает доползти до двери на пассажирское место. Он быстро обходит машину и падает на водительское, приговаривая что-то про кривоногость Сугилита, его невнимательность, пока сам спокойно нажимает педаль газа и выруливает наконец-то с парковки. Прощай, мягкая кроватка дома, сегодня он точно не доберётся вовремя. И, возможно, в здравии тоже не доберётся, потому что Сугилит всю дорогу шумно стонет и дышит, что-то печатает в телефоне и постоянно пытается подпиздеть под руку. Кто бы увидел со стороны, точно бы подумал, что они давно женатая парочка. Собрать все пробки в Пенаконии они тоже успевают, потому что вечер, все едут по домам и точно так же хотят успеть вовремя. Река закуривает прямо в машине, бросает взгляд на Сугилита и молча протягивает пачку ему. Тот сначала отказывается, но всё же сдаётся. Нога теперь просто пульсирует и будто бы покалывает, приходится стараться отвлекаться от этого ощущения разглядыванием местных высоток. Всё цветное и яркое, отчего в глазах рябит, Сугилит жмурится и бьётся головой о стекло. Лучше бы его просто сбили. На работе никому не понравится, если он возьмёт больничный, ведь нужно работать на износ. В этом смысл их успеха. И, может быть, в чем-то ещё. Река подозрительно притихает, когда они в очередной раз двигаются лишь на пять метров, и это продолжается на протяжении всего часа. — Лучше бы сбил тебя насмерть, — злостно выдыхает он и сжимает двумя руками руль. Кожа под пальцами скрипит и трещит, Сугилит закатывает на это глаза. — У тебя был шанс убить меня во время секса, больше никакой смерти я не хочу. — Нихуя себе у нас запросы, может, тебе ещё жопу полизать? — А что, так сильно хочется? — Взрывается Сугилит как раз в тот момент, когда они поворачивают и пробка остаётся позади. Река вдавливает педаль газа в пол и обгоняет абсолютно всех, кого только можно, нарушая несколько правил. Ему нужен покой и отдых, он хочет домой, а не возиться с инвалидом на пассажирском. Но ему приходится помочь Сугилиту выйти из машины, когда они подъезжают к больнице, крепко держит его за талию и прижимает к себе. Здоровый кабан, точно на протеине сидит ежедневно, нельзя быть таким крупным и при этом не жирным. Река открывает осторожно ногой дверь и ползёт в сторону одного из свободных окон. Сугилит падает на мягкую скамейку и жмурится до бензиновых разводов перед глазами, когда нога вновь начинает пульсировать. — Сугилит? — Знакомый голос выводит из прострации, он медленно открывает глаза и видит перед собой Авантюрина, держащего в руках костыли. Он стоит со стаканчиком кофе и устало улыбается. — Ты же умер, — ничего лучше Сугилит просто не может сейчас произнести, голова начинает кружиться, а его тошнить. — У всех бывают свои недостатки, — произносит тот и пожимает плечами. — И что ты здесь делаешь? — У Дока колено выскочило, — Авантюрин кивает на костыли и оглядывает подошедшего Река. — Так, инвалид, кабинет третий, дальше сам, не маленький уже. Я поехал. — Ты бросаешь меня? — Сугилит вскидывает в удивлении брови и коротко смотрит на Авантюрина, который что-то печатает в телефоне. Делает лишь вид, что не слушает, Сугилит выучил его наизусть за столько лет работы бок о бок. — Тебе че, пять лет? Такси вызовешь и доползешь. — Я из-за тебя ходить не могу. — Не делай из этого трагедию, ты и с целой ногой был не лучше, — Река окидывает его полностью рукой и сует какую-то бумагу. Дверь кабинета как раз открывается, и Авантюрин оживляется. — Господин Река? — Веритас в удивлении вскидывает брови и хмурится. Река отвлекается на него и усмехается. — Доктор Рацио! Давно не виделись, как у вас сейчас карьера? — Сугилит внимательно прослеживает смену настроения Река и внутренне улыбается, потому что в том доброты столько же, сколько сейчас в Сугилите желания прибить этого человека. — Вы знакомы? — Удивлённо спрашивает Авантюрин и отдаёт Веритасу костыли. Тот тихо говорит ему спасибо. — Он снимал про меня документальные фильмы, — объясняется быстро Рацио. — С карьерой всё хорошо, спасибо, что интересуетесь. — Как же похуй, — слишком тихо произносит Река, чтобы люди напротив него точно ничего не услышали, но сидящий в паре сантиметров от него Сугилит улавливает эти недовольства и хмыкает. — Я могу ехать, Золушка без ноги? — Нет, я как, блять, добираться буду? Мне до отеля, как до Белобога пешком! — Что-то серьёзное произошло? — Авантюрин бегло оглядывает Сугилита и его ногу, что всё это время не двигалась. — Он сбил меня прямо на парковке. — Нехуй под колёса бросаться, — парирует Река и падает рядом с ним на скамью. Авантюрин выдыхает тихое «а» и смеётся. Веритас тоже отлично всё понимает и кивает ему в сторону выхода. — Сугилит, встретимся на работе, — Авантюрин салютует ему рукой и коротко кивает Река. — И в суде, — напоминает ему Сугилит и поправляет волосы, что лезут в глаза. — В суде? — Непонимающе произносит Веритас, и что ему отвечает Авантюрин, никто из сидящих уже не слышит. Те отходят достаточно далеко, оставляя Сугилита и Река наедине. Они сидят в полной тишине, несколько сообщений приходит на телефон Сугилита, и тот быстро проверяет его. Общие чаты полны мусора, который разгребать совершенно не хочется, в рабочем тоже все что-то обсуждают, но вот сообщение от Авантюрина заставляет открыть диалог с ним. Думаю, что ты нашёл то, что искал. Авантюрин 19:44 Сугилит непонимающе хмурится и кидает короткий взгляд на Река. Нашёл то, что искал? Они достаточно долго были с Авантюрином в отношениях. Точно такой же спонтанный секс, последующие глупые свидания и множество ссор, которые доводили до белого каления как одного, так и второго. Сугилит отвлекается на то, что его приглашают в кабинет. Он не знает, сколько времени проходит на приёме, но когда он выходит, Река всё ещё молча сидит и что-то смотрит в телефоне. Они коротко переглядываются, слов уже нет, чтобы побраниться, ведь оба такие уставшие, что есть силы только в постель лечь. Сугилит осматривает его полностью. Яркая красная радужка с интересной фигурой вокруг зрачка, каштановые короткие волосы, что уже не лежат ровно на изначальном своём месте, и теперь они красиво завиваются. Четкий контур скул, тонкая шея и узкие плечи. Но Сугилит всё так же помнит, что находится под слоем одежды, и внутри что-то приятно сводит. Река спокойно помогает Сугилиту доковылять до машины и заводит её, выворачивая на дорогу. — Куда мы едем? — Сугилит хмурится, когда Река поворачивает не в сторону отеля. — Ко мне домой. Туда ближе, а у меня нет желания потом ехать обратно. Может, изнасилую тебя со сломанной ногой, кто знает, — слишком спокойно произносит Река, отчего волосы на холке у Сугилита встают дыбом. Он откидывается на сиденье и прикрывает глаза, вслушиваясь в тихий гул мотора и завывание какого-то певца из динамиков. Мысли закручиваются вокруг сообщения Авантюрина и заставляют и так уставший мозг напрячься. Сугилиту просто не нужен такой, как Авантюрин. Романтичный, ранимый, точно такой же полностью разбитый душой, как сам Сугилит, и который врать умеет лучше, чем кто бы то ни был. У них не выходило никогда поговорить, потому что Сугилит ненавидит разговаривать о проблемах, ему хочется лишь тишины. Ему нужен кто-то… — Эй, золушка, тебе не идёт думать, ты выглядишь страшно, — Река щёлкает у него перед глазами пальцами, и Сугилит поднимает на него уставший взгляд. Ему протягивают кружку с кофе, и он принимает её. Река падает рядом на кровать, похрустывает уставшими конечностями и блаженно выдыхает, продолжая молчать. Они сидят у него в квартире, и день точно пошёл не по тому плану, который был изначально. Но Сугилит вдруг чувствует себя в комфорте. В обычной тишине рядом с человеком, который не бубнит о проблемах под руку, не обижается на оскорбления и не планирует подносить к ногам Сугилита весь мир. Сугилиту нужен кто-то такой, как Река.