Завтра обязательно наступит

      Начало жизни в новом мире задалось очень удачно, особенно когда у тебя под рукой живет очень занятой человек. Таких мало найдешь на этом замкнутом континенте, особенно тех, у кого можно одолжить разные приятности.       Например Неркин. Модди забыть уже успел, как тот выглядит, очень они давно не виделись. Столько произошло событий, а пропавший не смог их застать. Хотя, наверное, это даже к лучшему, потому что даже МоддиЧат не всегда был в силах переварить всю ту информацию, которую им подавали…       А потом, когда они все из холодильника приплыли по морю к теплу и жаре, то жить стало немного легче. Хотя бы потому, что вся масса кошмарных событий прошла через них и казалось, что из больше ничто не удивит. И конечно же здесь, из моря на остров, нас всех выловил Неркин…       Заходя к нему время от времени Модди «крал» некоторые ресурсы обещая все вернуть. Кражей это назвать нельзя, тот скорей пытался отмазаться, что сейчас он одолжит, а после все обязательно вернет. Этот раз не стал исключением, и мужчина захотел по старой дружбе взять чаровальные книги, которые скорей всего Неркину были не нужны. Но вот Модди, они ещё как пригодились бы.       Модди отдает свой трезубец для чар, и наблюдает, как ради бедного спидранера сливают последние единицы опыта. У них завязался диалог…       — О а вот помнишь, когда ты убить меня пытался… на Колоссе, вроде.       — Было, было, помню. Это была зловещая арка антигероя, — Модди усмехается почти самодовольно, пока не вспоминает трагический провал. Или, скорей, невероятное спасение от оков Бога смерти. — Я был очень близок к выполнению заказа.       — Ха-ха, ну да, был, только одного шажка не хватило, — Неркин как-то небрежно кидает трезубец в чужую сторону, на что Модди с лёгкостью его ловит. Он подмечает странное поведение своего приятеля, решает повторить действие, но увеличить силу.       — И правда. Будь мой разум затуманен чуть сильнее, то заказчик получил бы твою голову, — Модди, как и хотел бросает трезубец в ответ. Недавно наложенные чары чуть ли не срабатывают и оружие вернулось бы к владельцу, если собеседник не схватил бы его в мертвой хватке присвоив себе. Мужчина натянуто улыбается, закатывает глаза.— И почему ты на этом зациклился…       — Старое доброе время вспомнилось. И потом, как ты хорошо владеешь трезубцем? — Неркин рассуждает в слух без особых опасенний выражаясь с некой насмешкой. И она была скорей дружеская, чем что-то другое… Тот крутит оружие в руках, овладевает легким дождем во круг себя заставляя его так же пуститься в пляску.       — Достаточно хорошо, раз я смог обогатиться. И не только за счет работы наемником, — МоддиЧат мысленно готовится ловить трезубец, если собеседник собирается его запускать в этот раз. Причем если так прикинуть, то это будет сильный замах… Если отвлечься, неиронично останешься без головы. Он чуть выставляет руку в сторону мужчины находясь в готовности.       — Ну конечно… А ведь тогда именно я тебя отговорил, — на последнем слове Неркин целиться в того почти в слепую, но прикладывает гораздо больше силы, чем было в прошлый раз.       Модди резко застопорился, отвлекся от своей основной мысли. Прозвучал грохот: трезубец был воткнут в каменную стену прям перед чужим носом, и воткнут почти во всю длину острия. Тот останавливается, смотрит в немом недоумение на морское оружие, которое ему чуть не снесло лицо.       — Ой! А ты что так… остановился то. Я мог и не промахнуться.       — Мне казалось, что я сам отказался от этих убийств, — высказался Модди почти проигнорировав чужой комментарий.       — Что?       — Ну тогда, на Колоссе. Наверное совсем из головы вылетело из-за стресса. Меня же никто не подталкивал… — Мужчина призадумался, на что Неркин неловко усмехается не понимая, о чем идет речь. После секундной тишины тот все-таки отмахивается посчитав, что просто пропустил это мимо ушей. Вытаскивая трезубец из стены он оглядывает его и кивает своего приятелю. — В общем, спасибо за чары. Я пойду тогда.       — Да, конечно, обращайся, — мужчина проводит взглядом друга, а сам уходит в раздумья. Может, и ему самому почудилось?