Правильное решение

       Михаил неотрывно смотрел вслед Ребекке, которая уходила. Ее вопрос крутился в мыслях: «Это все, что ты можешь сказать?». Это не было все. У него нашлось бы, что спросить. Но Михаил понимал, что Ребекка сделала правильный выбор, решив прекратить их отношения. Так будет лучше для нее. Уверенность пошатнулась, когда Михаил заметил, как Ребекка оступилась на ровном месте. Ее повело в сторону. Это выглядело странно. Ребекка всегда держала идеальную осанку и носила каблуки, но никогда так нелепо не оступалась. По крайней мере, на его памяти. Раньше, чем он успел достаточно обдумать это, Михаил нагнал Ребекку двумя широкими шагами и придержал за локоть. В целом это уже не требовалось, Ребекка быстро вернула себе равновесие сама. Но сделано уже было то, что сделано. Михаил убрал руку и хотел отойти. Остановило то, что Ребекка замерла на месте. Вблизи можно было заметить, что ее плечи слегка подрагивают. Нужно было позволить ей уйти, точно. Но теперь поступить так стало сложнее. Отринув сомнения, Михаил вновь взял Ребекку за локоть и развернул к себе. Она послушалась, хотя и не подняла головы. Но это было уже неважно. Михаил легко заметил слезы, которые катились по ее щекам. Он не мог вспомнить, когда бы видел ее плачущей. — Я действительно не понимаю тебя, — заговорил Михаил, стараясь звучать мягче. Он не умел успокаивать людей, а уж подавно — расстроенных женщин. Но слезы Ребекки трогали. Это побуждало сделать хоть что-то. — Ты готова была сражаться со мной за чувства. После ты признала мою правоту. Но это причиняет тебе боль. Тогда зачем? — Тебе не все ли равно? — с неожиданной агрессией выпалила Ребекка и воинственно вскинула голову. Даже в слезах, она оставалась красивой и не теряла несгибаемую волю, которая по-своему восхищала Михаила. — Я признала твою правоту, а ты и рад. Всем стало проще, не так ли? Не вижу смысла продолжать этот разговор. — Что заставило тебя передумать? — Михаил задал вопрос, пытаясь понять, стоит ли действительно затягивать сложную беседу, и удивился, когда тот вызвал неожиданный эффект. Ребекка плотно сжала губы, словно пыталась сдержать крик. Слезы по ее щекам хлынули сплошным потоком. Михаил растерялся, когда она вдруг сжала руки в кулаки и ударила его в грудь. Раз, другой, а после удары посыпались градом. Это настолько не было похоже на Ребекку, которая неизменно держала лицо и демонстрировала безупречное воспитание, что Михаил не сразу разобрал ее следующие слова сквозь всхлипы: — Я не могу… Я больше не могу… Я должна… Должна защитить Вегу. Я хотела… Хотела защитить тебя… Я так хотела помогать людям, но… Я погрязла в этой грязи. Я больше даже не знаю, кто я… И мне уже не выбраться. Я думала, что ты… — Тише. — Михаил понял мало, но решил, что разобраться можно будет позже. Пока Ребекке явно больше нужно было утешение. Он не был в этом силен, но мог дать хотя бы крепкие объятия и тихо повторить бессмысленную просьбу: — Тише. — Я… — начала Ребекка уже спокойнее. Она пыталась взять себя в руки, это было видно. Но всхлипывания не прекращались, как и мелкая дрожь во всем теле. Сейчас, прижимая Ребекку к себе, Михаил отчетливо ее ощущал. — Ты не одна, — обещание сорвалось с губ раньше, чем Михаил четко понял, что хочет дать его добровольно. — Да? — с горечью спросила Ребекка, тряхнула головой и осторожно высвободилась из объятий. Самообладание возвращалось к ней стремительно. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Мне лучше уйти. — Что случилось, Бекка? — вновь остановил Михаил, теперь не сомневаясь, что продолжать разговор стоит. — Ты можешь мне рассказать. — Зачем? — Ребекка подняла усталый взгляд. — Думаю, у тебя достаточно проблем. Ее спокойствие было мнимым. Михаил подумал об этом, когда заметил, что пальцы, которые Ребекка сцепила в замок, продолжают мелко дрожать. Она вся казалось напряженной, как натянутая струна. Михаил ответил просто, выбрав правду: — Для меня важно, что тебя расстроило. — Я… — начала Ребекка, запнулась. Михаил видел, что она готовилась произнести очередной вежливый отказ, но вдруг сорвалась: — Уил. Он знает про нас, и не только. Если я не буду делать все, что он говорит, он раскроет меня всем. Ты сам знаешь, что ждет меня после. И тебя. Люди внушаемы. Сегодня ты для них великий спаситель, а завтра… — Ты хотела защитить меня, — прервал Михаил, легко делая единственный правильный вывод из эмоциональной, но все равно осторожной речи Ребекки. Внутри поднималась чистая, сверкающая смертельной опасностью ярость, направленная на Дэвида Уила. Михаил не видел причин ее сдерживать. — Почему ты не рассказала мне сразу? — Я не хотела добавлять тебе проблем. Мы… Ты ведь правда веришь, что мне будет лучше без тебя. Как я могу на тебя рассчитывать? Кто я тебе, чтобы делать твою жизнь сложнее? — горькие вопросы падали из уст Ребекки тяжело. — Значит, Уил, — спокойно заметил Михаил, усилием воли отложив выяснение личных отношений с Ребеккой до того времени, когда это не придется делать под давлением внешней угрозы. — Нет, — воскликнула Ребекка. В ее голосе послышался страх. — Михаил, пожалуйста. Что бы ты ни задумал, твое вмешательство наверняка сделает только хуже. Дэвид — прожженный политик, который чувствует себя среди грязных интриг как рыба в воде. Ты не искушен в этой сфере… — Ему не поможет это, если он будет мертв. Ребекка замерла с открытым ртом. В ее взгляде не было испуга, но несложно было заметить оцепенение, охватившее ее. Михаил заставил себя не двигаться, хотя все внутри требовало решить проблему с Дэвидом, который позволял себе слишком много и раньше, раз и навсегда. — Ты не сделаешь этого, — беспомощно прошептала Ребекка, но будто сама не верила своим словам. — Он человек. Не самый лучший, но… Он консул. Без него все станет намного сложнее. — Ты считаешь, что мы должны позволять ему делать, что ему угодно, только ради той сомнительной пользы, которую он приносит Веге своим управлением? — уточнил Михаил, удерживая взгляд Ребекки. — Я не говорила этого. Но… должен быть какой-то другой способ. Есть закон. Просто… Я не могу во всеуслышание обвинить его в шантаже, потому что… Это раскроет нас. Я потеряю все, меня казнят. Ты лишишься покоя. Вега… — Без меня этого города бы не было. Без тебя люди в нем были бы лишены медицины и искусства. Скажи мне, что именно потеряет Вега, лишившись заносчивого человека, который считает себя богом, но при этом барахтается в грязи? — голос звучал все холоднее, но Михаил больше не пытался его смягчить. — Я не… знаю, — с заминкой прошептала Ребекка, глядя на него во все глаза, а затем вдруг снова расплакалась. Михаил растерялся. Даже злость стала менее яркой. Разговор складывался сложно, но Михаил не видел, что в последних фразах могло усилить расстройство Ребекки. Он сжал ее лицо ладонями. Извиняться было глупо, он не видел, в чем виноват. Но молчание не казалось выходом. — Бекка? — Прости. Прости меня… — сквозь всхлипы отозвалась Ребекка, похоже, хотя бы не собираясь вновь умалчивать о чем-то. — Я просто… Ты никогда… так не защищал меня. Я всегда знала, что мы это только… хорошо проведенное время вместе. Я хотела большего, но понимала, что не получу этого от тебя. Обманывала себя надеждами, потому что не находила в себе сил отпустить. А теперь ты… Ребекка умолкла, когда рыдания сотрясли ее тело с новой силой. Михаил думал, вновь притянув ее в объятия. Он помнил совсем юную девушку. После смерти Портии она была растеряна и раздавлена горем, но уже тогда в ней была несгибаемая воля и твердая решимость. Он знал волевую, красивую женщину, которая отдавала себя делу без остатка, умела добиваться своего и даже присущие ей слабости оборачивала себе на пользу. Он не понимал, почему она выбрала и продолжала выбирать его. Это можно было объяснить стремлением оказаться выше других, если бы это не было источником проблем. Ребекка рисковала всем, включая свою жизнь, находясь рядом с ним. Но не сдавалась. До того момента, как не решила его защитить. Мог ли он отказаться от этого? Мог ли принять? Стоили ли чувства Ребекки, которые, похоже, оказались глубже и сильнее, чем она сама хотела бы, рисков? Стоило ли то, что он испытывал к этой женщине, попытки? Был ли у них шанс вопреки? — Посмотри на меня, — попросил Михаил, сжал подбородок Ребекки пальцами и побудил ее поднять голову. Не стал сдерживать порыв и собрал несколько слезинок с ее щеки губами, прежде чем надолго приникнуть к ее губам поцелуем. В нем не было страсти, только желание дать ту поддержку, на которую он был способен. Ребекка судорожно обхватила его руками за шею, прижалась к нему все телом так, словно боялась отпустить даже на миг. — Ты не одна, — повторил Михаил позже, намного более осознанно. — Я разберусь с Дэвидом. Есть много способов сделать жизнь человека невыносимой. На его беду, мне известны многие из них. Я все еще уверен, что ты заслуживаешь большего, чем я. Но если ты хочешь остаться со мной, я приму это как величайший дар и сделаю все, чтобы его сохранить. Ребекка неверяще улыбнулась дрожащими губами, хотя из ее глаз продолжали бежать слезы, а потом спрятала лицо у него на плече. Ее мокрая щека прижалась к шее. Такой простой и важный жест доверия. Михаил чуть усилил объятие. — Я люблю тебя, — едва слышно прошептала Ребекка. Признание не звучало впервые, но сейчас оно звучало по-новому. — Я боролась с этим, правда. Я не хотела все усложнять для нас обоих. Но… мне не нужен никто, кроме тебя, Михаил. Никто… Михаил прижался губами к виску Ребекки и осторожно погладил ее по спине, принимая для себя окончательно два важных решения. Он действительно сделает все, чтобы сберечь хрупкий дар, которого нежданно получил. Дэвида Уила ждут крайне непростые времена заслуженного возмездия. Ребекка заглянула ему в лицо, непривычно робко коснулась поцелуем его губ. Михаил ответил, легко перехватил инициативу, но продолжил придерживаться успокаивающей нежности. Время утратило значение. Даже Дэвид мог подождать своей участи. Возможно, у них с Ребеккой не было шанса, но это больше не было важно. Они дали себе его только что. Михаил был уверен, что за долгие годы не принимал более правильного решения.