Красотка в розовом

Фарма бьёт по руке Тарна и не даёт прикоснуться к своему бедру. Танк ненасытен, а Фарма предпочёл бы закончить его ремонт с как можно меньшим количеством отвлекающих факторов. Небольшое замечание подействовало всего пару секунд, после чего рука Тарна вновь прикоснулась к его бедру. — Тарн, — ругается Фарма, вновь убирая чужую руку, — Остановись. И не веди себя как озабоченный до момента, пока я не закончу твой ремонт. — Неужели мои руки и правда так сильно тебя отвлекают, Фарма? — Не особо, — заканчивая заваривать последний шов, Фарма смог хоть немного расслабиться. Он демонстративно отошёл от стола, — А теперь, будь добр, выйди из моего отсека, — говоря это, он указывает прямиком на дверь. Такой холод в словах смутил Тарна. Фарма не из тех, кто может так резко ответить на ухаживания Тарна. Обычно он хмыкал и делал вид, что старается ему угодить, но в конце каждой их короткой встречи оставался более чем доволен. Сейчас же было что-то новое, неизвестное. И Тарну никогда не нравилось, когда он не имел над чем-то полный контроль. Фарма замер на месте, почувствовав, как большой тёплый корпус прижимается к его спине. Фиолетовые руки начали поглаживать его крылья. — Ты спешишь куда-то, Фарма? Не думаю, что у тебя есть пациенты, которые заявятся посреди ночи. — Я бы предпочёл, чтобы сегодня меня оставили одного. А это уже и правда было странно. Тарн довольно большой танк. Выделяет много тепла, и не знал, что с ним делать. Маленький, вечно мёрзнущий Фарма обожал проводить с ним побольше времени. По интеллекту они схожи, и потому часто общались, задерживая друг друга. После первых напряжённых встреч всё превратилось в рутину. Ссоры, операции, ссоры, коннект, расставание, и так по кругу. Они проводят вместе довольно много времени. И с чего Фарме захотелось остаться в одиночестве? Что-то случилось? — Что не так? — уточнил Тарн. Мысли о какой-либо близости улетучились. Фарма съёживается под столь пристальным взглядом Тарна, когда тот повернулся к нему. Он чувствует, как яркая алая оптика скользит по его корпусу. Его порт начинает течь лишь сильнее, чем хотелось бы. — В каком смысле? Я просто хочу побыть один. — Не хочешь. Ты ненавидишь одиночество. Помнишь, сколько ты об этом говорил? — Тарн получил нужный ответ, на что Фарма отводит взгляд в сторону, — Итак, дорогой, что случилось? — Я не хочу коннектиться сегодня, — выпалил Фарма, прежде чем нервы сдали. В подобные моменты он вспоминает, насколько силён Тарн, и что ему лучше не стоять рядом. Тарн удивлённо моргнул. — Всего лишь? Я подумал, что случилось что-то похуже, — оба меха немного расслабились, но по разным причинам, — Можно поинтересоваться почему? — Я просто… Не в настроении, — отвечает Фарма. Интерфейс-система ярко напоминает о том, что он лжёт. Фейсплейт краснеет. Он не сомневается в том, что Тарн распознал его ложь. Тарн слегка наклонил шлем, смотря сверху вниз на излюбленного медика. — Правда? Потому что я чувствую, как твоя искра дрожит, и если бы я сделал что-то… — Тарн бесстыдно скользит бедром между серво Фармы, вынуждая джета ахнуть, — … подобное, то я бы понял, что ты хочешь абсолютно противоположное. Фарма сдавленно стонет, опускаясь на чужое бедро. Ладно, Тарн поймал его на наглой лжи, он может сказать всё прямо сейчас и избавить себя от лишних хлопот. — Теперь я. У меня месячные. О-об интерфейсе не может быть и речи. Ох. Так вот в чём дело. Ухмылка Тарна становится лишь шире, когда он разворачивается и ведёт Фарму к операционному столу, на котором сам лежал буквально недавно. Фарма вскрикивает, стоило Тарну усадить его на каталку. Две крупные руки не дают и пошевелиться, пока Тарн возвышается над ним. Его охватывают страх и возбуждение в равной степени. — Тарн, что ты делаешь?! — Об интерфейсе может быть и речь. Фарма задумался. Правда? Тарн, скорее всего, просто издевается над ним. Никто не хочет коннектиться с тем, кто истекает энергоном. Даже если забыть про брезгливость, это будет попросту грязно. Не говоря о том, что не каждому меху нравится видеть энергон своего партнёра на джампере. С другой стороны, было не думать о том, с кем он столкнулся. Тарн, наверное, думает, что энергон не помешает им. Фарма откидывается назад, фыркая и закатывая оптику, смотря на Тарна. — Так-то оно и есть. Но святой Праймас, Тарн, это энергон, вытекающий из моего порта. Это мало кого заводит. — А ты, походу, забыл, каким способом я зарабатываю на жизнь. Немного энергона ещё никого не убило. Какое-то время они оба молчат, думая о том, насколько глупо звучали слова Тарна. Тот указывает на Фарму. — Если скажешь «но ты зарабатываешь с помощью…», то я увеличу квоту. — Что, мне уже и пошутить нельзя? — Нельзя, если хочешь уйти сегодня ночью, — Тарн опускает ладонь на интерфейс-панель Фармы до того, как тот съязвил. Он наслаждается стоном джета, проводя пальцами по швам панели, — Ну так, что думаешь? Хочешь, чтобы перед уходом я тебя хорошенько отконнектил? — Да, если пообещаешь не так много трепаться об извращениях, — фыркает Фарма. Тарн усмехается, но соглашается. Его руки сами по себе начали ласкать стыки брони, оглаживая бока и спускаясь к тазу. К его же сожалению, собственные пальцы довольно большие и грубоватые, чтобы дотянуться до чувствительных сенсоров Фармы, но он знает, чем может заменить это. — Хочешь оседлать меня, док? Или будет лучше, если я прижму тебя к столу и отконнекчу так? Можем и на полу, пока ты будешь еле стоять на коленях, как животные. Чего бы ты хотел, Фарма? — Чт-что я говорил о непристойных разговорах? — Фарма не упускает момента, чтобы съязвить. Как бы глупо не звучали его слова, Тарн говорит так, как никто другой. С каждым словом собственная искра дрожит всё сильнее и сильнее. Открывая рот, чтобы отдышаться, его вентиляция сама по себе начинает гудеть громче. Это несправедливо! Тарн может вслух прочесть худшую из когда-либо написанных порнографий, и всё равно будет возбуждать Фарму своим шлаковым голосом. Кажется, тот всё понимает, потому что Тарн начал смеяться. — Ты мокнешь только от этого? — задорно шепчет Тарн, убирая одну из рук, которая поглаживала панель. Даже с учётом того, что та закрыта, смазка более чем легко вытекает наружу, причём в больших количествах. Она отдаёт розоватым цветом. — Это не так, — стонет джет. — Открывайся, Фарма, — нечестно ли это? Да. Но до чего же приятно слышать, как панель с щелчком открывается, пока Фарма хныкает от удовольствия, которое доставляет один лишь голос Тарна. Порт насквозь мокрый, а смазка продолжает стекать по бамперу на каталку. Хотя энергона в ней, на удивление, мало. Тарн не сдерживает недовольство в голосе, — Если тебе это поможет, то сообщу, что энергона почти не видно. — Конечно нет, болван! Если ты не заметил, наши панели не совсем водонепроницаемые. Я… Ээ… Использую менструальную чашу. Тарн проталкивает палец внутрь чужого порта. Подумать только! Он слегка надавливает на мягкую чашу, наблюдая за тем, как Фарма дёргается. Гладкие стенки порта сжимаются, стоит только провернуть палец. — Хочешь, я её достану? — говорит Тарн, не пользуясь возможностями своего голоса. Он широко улыбается, когда Фарма скулит из-за потерянной стимуляции. — Да! Ради всего святого, достань её и отконнекть меня! — Фарма становится куда красноречивее и бесстыднее, послушнее, когда Тарн не даёт ему то, что хочется и, похоже, этого ему не хватало весь день. Изгибы пухлого, синего порта опухли и наверняка болели. Тарн слышал, что менструация у мехов может привести к лёгкому возбуждению из-за чего-то, что связано с их строением, но он не уверен, что именно. Он знает больше про искры, чем про порты. — Как скажешь. Хотя, Фарма… — шепчет Тарн, осторожно доставая чашу из порта и наблюдая за тем, как розоватый энергон смешивается со смазкой, — Ты не ответил на мой вопрос. Какую бы позу ты предпочёл? — он проталкивает во влажный порт два пальца, и вслушивается в пронзительный вскрик со стороны Фармы. — Плевать! Просто на-начни! — Фарма хнычет, пока пальцы растягивают его, и смотрит на Тарна сверху вниз. Он покраснел, по щеке стекает слюна. Иногда, когда становится невозможно сдерживаться, по фейсплейту текут и слёзы. Тарн надавливает пальцами на пару сенсоров внутри порта, наблюдая, как джет выгибается на столе, ударяясь о него крыльями. — Тогда, думаю, я возьму тебя прямо так. Мне нравится видеть твой фейсплейт, когда я надавливаю на нужные сенсоры. К примеру так, — Тарн поглаживает клитор, вводя третий палец внутрь и надавливая на те же сенсоры. Вскрик Фармы становится последней каплей. Тарн раскрывает свою панель, не в силах вытерпеть давление на джампер. Он вновь надавливает на сенсоры, лишь для того, чтобы убедиться. Когда он плавно вытащил их, пальцы оказались испачканы в ярко-розовом энергоне. Он не может дождаться момента, чтобы увидеть свой джампер, который будет испачкан точно также. Фарма скулит из-за пустоты внутри себя и, когда Тарн двигает его ближе, он спешно обхватывает серво его бёдра. — Только попробуй уронить меня снова! Фёст Эид и Амбулон заметили вмятины, — огрызается Фарма, слегка наклоняясь, чтобы хоть прикоснуться к своему клитору. Если Тарну понадобится вечность и один день, чтобы просто начать, он хотя бы сможет развлечься сам с собой. Танк облизывается, наблюдая за тем, как Фарма играется с собственным, покрытым энергоном портом, но не сдерживается от ответа на дерзость. — И не думал об этом. — Конечно думал! Это могло бы послужить напоминанием. — Пока что я с тобой даже не закончил, — Тарн грубо входит внутрь Фармы. Он не собирается ждать, пока дерзкий джет настроится, и начинает двигаться в таком темпе, от которого Фарма сразу же замолкает. Любые язвительные слова сменяются стонами и мольбами, которым Тарн всегда рад. При каждом толчке из порта Фармы продолжала течь смазка вперемешку с энергоном, пачкая всё вокруг. Обе панели быстро становятся розоватыми. Тарн чувствует запах энергона, смешанный со смазкой. Приходится сглотнуть. Может, в следующий раз, когда у Фармы начнутся месячные, тот позволит сесть между его серво. Мысли о том, чтобы прильнуть к испачканному порту, пока Фарма извивается и стонет под ним, возбуждали лишь сильнее. Он грубо вбивается в Фарму, упираясь руками в его бёдра и прерывисто вентилируя. Они зашли слишком далеко. Фарма выгибается дугой и громко вскрикивает, стонет, когда Тарн удачно упирается джампером в чувствительные сенсоры. Следом и Тарна накрывает перезагрузка, стоило порту сжаться вокруг него. Им двоим нужно немного времени на то, чтобы прийти в себя. Тарн задвигался первым, чтобы просто посмотреть, как из податливого корпуса выходит его джампер. Смазка с энергоном и трансфлюидом вытекают из повреждённого порта Фармы. Сам же джет выглядит более чем удовлетворённым. Он устало махнул рукой в сторону их интерфейс-систем. — Думаю, нам нужно побыстрее со всем разобраться. Особенно с тобой. Твоя рука всё ещё испачкана. Чаша Фармы стоит рядом с правой рукой Тарна, с той, которой он доставал её и растягивал порт. Обе руки покрыты энергоном, как и джампер с бедром. Маленький грязный джет. Тарн ухмыляется, свободной рукой приподнимая маску так, чтобы Фарма мог видеть его рот. Он показательно облизывает пальцы, слизывая с них энергон и проглатывая его. Фарма морщится и смотрит на фейсплейт Тарна. — Отвратительно.