Конец?

Прохладный ветер дует прямо с моря, проникая под одежду и замораживая и без того продрогшего мужчину. Он сильнее кутается в пальто, уже не стараясь заправить волосы, что постоянно лезли в лицо - спустя время придется вновь их поправлять, а руки не успевают согреваться настолько быстро. Желание смотреть на спутника отсутствует. Мало того, что тот одет не совсем по погоде, так еще и идет босыми ногами по мокрому песку, позволяя уже остывшей воде мочить стопы и низ светлых брюк. Удивительно, что им вообще пришла в голову идея поехать на море осенью, желая провести время вдвоем без посторонних глаз. Просто посвятить друг другу несколько дней, не сильно задумываясь о том, что их кто-то найдет. Недалеко от берега их ждет небольшой одноэтажный дом. Всего пара комнат и маленькая верандочка. Достоевский сразу же заваривает себе кружку горячего чая, намереваясь так согреться хотя бы немного, пока Дазай заботливо укутывает его в плед. Посиделки на диване в обнимку - высший комфорт у них на данный момент. Как жаль, что позволить себе такое они могут слишком редко.. Осаму бы хотел вывести Федора в какое нибудь более теплое место, но сделать это незаметно с ними двумя будет.. весьма проблематично, так что довольствуются и таким. Каждую ночь этого «отпуска» они засыпают куда более счастливые, ведь и следующее утро они пока еще могут провести вместе, без нужды исчезать с восходом солнца. Там они враги, и нельзя, чтобы кто-то засек их вдвоем.. Последний их совместный вечер. В доме стоит тишина, либо изредка скрипит пол, да и завывает ветер за окном. Достоевский открывает глаза медленно, даже не понимая причину этого пробуждения-рядом с возлюбленным сон всегда налаживался. Лишь только оказалось, что того на второй половине кровати и нет.. Мужчина лениво поднимается на ноги, сразу же надевая тапочки, да и вовсе кутаясь в одеяло. Зевая, сначала направляется на кухню, и лишь потом замечает приоткрытую дверь в ванну. Сердце начинает стучать быстрее, звуча уже в ушах, а брови хмурятся - все вопит о том, что что-то произошло. Дверь тихо скрипнула, когда ее приоткрыли и.. Федор застывает в на пороге, не смея шелохнуться. Сердце словно остановилось ровно в тот момент, когда глаза увидели эту картину. Ему бы двинуться, проверить пульс, но ноги словно окаменели, как и все тело полностью. Голова опустела. Он в ужасе смотрит, желая, но не имея возможности отвести взгляд от бездыханного тела в ванной. Одежда, как и бортики слегка запачканы в крови, а руки, особенно запястья, уродуют страшные порезы. Грудь не шевелится, глаза закрыты. Но лицо расслаблено, и лишь это позволяет мужчине двинуться и упасть на колени, роняя с плеч одеяло, а пальцами вцепляясь в холодную ладонь, некогда бывшей теплой и согревавшей его в прохладные вечера. Он в первые не знает, что ему делать в таком случе, а взгляд падает на валяющийся рядом клочок бумаги.. Окаченевшими пальцами еле берет обрывок, те не желали слушаться и сгибаться. "Мой ангел, если ты это читаешь, то я, вероятнее всего, все же умер. Представляешь, столько попыток и лишь эта оказалась удачной! Не прошу простить, но хотя бы принять мой поступок и не ненавидеть за это. Я не смогу более серьезно сражаться против тебя, а если так, то и творить добро не выйдет. А раз не смогу быть в глазах людей хорошим, то и смысла моего существования нынче нет. С любовью, Твой Саму." Из пересохшего горла вырывается хрип, а по щеке стекает первая и единственная за долгое время слеза. Он обязательно помолится за упокой души такой же грешной, как и его, но все же чистой.