Три трупа, два пистолета и чайный сервиз

— Я думал, ты бросил, — Шинджи взял сигарету из предложенной пачки и подставил ее под зажигалку, обхватив губами. — А я думал, что это ты бросил, — улыбнулся Кьераку. Хирако в ответ только с удовольствием затянулся. Он решил молчать, пока сигарета не кончится. Дать шанс Шунсую самому начать разговор, но тот, как всегда, первым ход делать не любил. — Ты знал, что у Соуске есть доступ к базам данных? — Шинджи не знал, что это за марка сигарет такая, но до фильтра он дошел слишком быстро. Отвратительно. — Да, — легко ответил Кьераку, разглядывая окна здания напротив. На крыше департамента сегодня было как никогда приятно находиться. Солнечно, не очень ветрено. Возможно, еще потому что здесь никто не мог бы застать возможный скандал, хотя Хирако в его глазах никогда не был тем, кто срывался на крик. Айзен, возможно, мог бы поспорить с ним, но Шунсуй знал, как отличить исключение от правила. — Когда это дело попалось мне на глаза, я сразу понял, что это вышло не случайно. Я хотел, конечно, поручить кому-то другому, но… — Хотел увидеть, что из этого получится? — Шинджи выдохнул последнюю струю дыма и затушил бычок о бетонное ограждение по периметру крыши, через которое вообще-то было бы очень легко перешагнуть. — Я сделал это из благих намерений, Хирако-сан, — Кьераку наконец посмотрел на него и предложил еще одну сигарету, но Шинджи качнул головой. Дед Ямамото такую ситуацию вообще не допустил бы, подумал Хирако. Отрицать дальновидность Шунсуя и его способность пользоваться любыми доступными ресурсами было глупо. Жаль только, что на этот раз этим ресурсом оказались его взаимоотношения с Айзеном. — Мне казалось, что такое дельце вытащит тебя из твоей скорлупы, встряхнет. — Вот уж не ожидал, что вы с Соуске будете рассуждать похожим образом, — Хирако взглянул на него косо и сунул руки в карманы. — Приму за комплимент. — Я завуалированно назвал тебя мудаком, если ты не понял. — Все еще звучит как комплимент, — Кьераку улыбнулся и почесал щеку, щетина на которой уже была не просто небрежной, а кричащей о том, что ее владелец спит по четыре часа в сутки и в зеркало смотрится не больше трех секунд в день. — И что теперь? — Шинджи невольно ухмыльнулся. — Теперь я отправлю тебя в отпуск. Возражения не принимаются. Уедь куда-нибудь, полежи на пляже, подумай о том, чем хочешь заниматься дальше. — Я знаю и без пляжа. Верни меня обратно в дела с картелями, — Хирако развернулся к нему всем корпусом. — Нет, — снова легко ответил Кьераку и улыбнулся ему. — Шинджи, моя задача следить за своими сотрудниками. Ты эффективен, это нельзя отрицать, но еще парочка таких дел, и тебя найдут либо в петле, либо ты сам подставишься под пулю. Уже дважды пытался, насколько я понимаю. — Как интересно, что все вокруг меня знают, что мне надо, — язвительно отозвался он. — Кто «все»? Шинджи моргнул недоуменно в ответ, и Шунсуй улыбнулся чуть шире. — Кто эти все, Шинджи? Назови мне хоть одного человека, который является твоим другом, но при этом не работает в полиции. — Киске, — тут же нашелся Хирако и самодовольно ухмыльнулся. Кьераку хотел бы ответить, что Урахара не считается — он не состоит в штате, но работает с ними. Однако спорить он не стал. — Ладно, ты победил. Только от этой победы Хирако поежился и снова отвернулся. Надо было все-таки взять еще одну сигарету. — Я не отправлю тебя в картели. — А если я уволюсь и стану частным детективом? — Следить за неверными мужьями и собирать досье на родственников? Тебе пойдет. — Да. Буду носить стильное пальто, — Хирако улыбнулся. — Насчет шляпы не уверен. — Вот поэтому я и предлагаю тебе подумать, чего ты хочешь от жизни. Может, ты захочешь уйти из полиции в принципе. — И делать что? — Не знаю, печь ягодные тарталетки? — Шунсуй тихо засмеялся, и Хирако захохотал вместе с ним. Печь пирожные, готовить маргариту для соседок по воскресеньям, купить идиотский сервиз и… Шинджи замолк и медленно выдохнул. Может, отпуск действительно не помешает. Может, ему действительно стоит подумать о своем будущем. И о том, кого он хочет в этом будущем видеть рядом с собой. *** — Надо же, живой, — Хирако поставил пакет на стул рядом с больничной койкой, а сам бесцеремонно присел на край этой самой койки. — Хорошо, что не твой волшебный зад подстрелили. Айзен посмотрел на него поверх новехонькой оправы и фальшиво улыбнулся. — Полагаю, ты бы хотел лицезреть совсем иной исход в обоих этих случаях. Шинджи не ожидал такой язвительности с первых минут. Может, просто успел отвыкнуть за полторы недели. — Не говори глупостей. — Зачем ты пришел? — Соуске перестал улыбаться, как по указке, и смотрел теперь устало. Шинджи стало не по себе. Хотя, наверное, это было логично. Нота, на которой они завершили это дело, была совсем не позитивной. Та ночь на кухне и чувство полнейшей опустошенности, наверное, будут еще долго вспоминаться Хирако, но… Все дело как раз и было в этих «но». Почему-то он не мог чувствовать ни ненависти, ни отвращения по отношению к Соуске. — Поговорить, — ответил он и посмотрел на пакет, оставленный на стуле. Было глупо покупать апельсины. Из-за ранения в живот Соуске вряд ли вообще можно было питаться чем-то, кроме бульона. — Кьераку заставил меня уйти в отпуск. Я подумал, что стоит начать с распутывания моих отношений с тобой. — У нас не запутанные отношения. Я бы сказал, что все очень просто, — Соуске дернул уголками губ, на этот раз, кажется, искренне. — Как ты и сказал, я одержим тобой, а ты одержим желанием доказать самому себе, что ты хороший человек. Хирако почувствовал укол раздражения и вздохнул, снова глядя Айзену в глаза. — А ты, Соуске? Ты считаешь себя хорошим человеком? Тот улыбнулся чуть шире и произнес своим обволакивающим голосом, который, как всегда, заставлял все внутренности Шинджи поджиматься: — Мне плевать. Шинджи знал, что это правда. Айзен не мыслил понятиями «хороший» и «плохой», не мыслил понятиями добра и зла. Для него существовало лишь «эффективно» и «неэффективно». — Зачем ты вообще пошел в полицию, Соуске? — Легальное насилие, — Айзен ответил без раздумий, и Шинджи поморщился. Он, конечно, был благодарен за честность, но честность Соуске всегда имела привкус горечи. — И все? Ты не хотел приносить пользу обществу? Защищать людей от преступников? Помогать? Айзен перевел взгляд на больничный потолок, на этот раз все-таки задумавшись. Безликая потолочная плитка успела ему надоесть за эти полторы недели, но сейчас она помогала сосредоточиться на воспоминаниях, казавшихся настолько далекими, будто это была совсем другая жизнь. — Я считал это все глупостью… Шинджи опустил голову и сжал пальцами переносицу. Возможно, приходить сюда все-таки было не лучшей идеей, даже несмотря на то, что Соуске спас ему жизнь и Хирако стоило хотя бы поблагодарить его за это. — …а потом я увидел тебя. Я еще учился в Академии. И все было решено в тот момент. Хирако опустил руку и снова окинул взглядом напарника. Бывшего напарника? Любовника? Коллегу? — Соуске… — Если ты хочешь сказать, что я нездоров и мне нужно избавиться от одержимости, то подумай. Что тогда останется? Забавно, что даже сейчас, полусидя на больничной койке в самом уязвимом своем состоянии, Соуске умудрялся атаковать, хирургически точными движениями надрезать защиту Шинджи, и тот тихо усмехнулся. — «У нас не запутанные отношения», — передразнил он Айзена, откровенно кривляясь, и с тяжелым вздохом запрокинул голову. — Я занимаю слишком много места в твоей жизни, Соуске. А в моей — работа. Ты прав, если убрать их, то ни в тебе, ни во мне не останется больше ничего. Айзен смотрел на него внимательно, молча, выжидающе. — Ты спас мне жизнь и выжил сам. Давай не упустим этот шанс, — Шинджи посмотрел на него и хотел было дотронуться до его руки, но передумал в последний момент. Соуске в ответ улыбнулся. — Я своим шансом уже воспользовался. Дело за тобой. Хирако выгнул бровь. Впервые он не понимал, что именно Айзен имеет в виду и, честно говоря, не хотел уточнять. Но, по крайней мере, Соуске улыбался ему искренне.