Я здесь, чтобы любить тебя

      Еще весной в Кайсе мы с Вильгельмом решили не строить дом с нуля, слишком это муторно и долго, а выбрать уже готовую недвижимость. Месторасположение тоже было определено – где-то неподалеку от Хилерска, чтобы быстро добираться до школы.       Когда я представлял, как мы с Вилле входим в наш дом, то видел лишь абстрактные стены, за которыми уже все готово к нашему появлению, и совсем упускал тот факт, что прежде чем дом обретет конкретную форму, придется пересмотреть уйму объявлений о продаже недвижимости.       Пока я обитал в Бьерстаде, Вилле присылал мне предложения. Сначала по одному – два в неделю, точно осторожно прощупывал почву, но ближе к середине лета его нетерпение стало нарастать, и я находил их целыми пачками в телефоне, как только открывал глаза с утра.       Мне и самому не терпелось поскорее покинуть родительский кров и зажить своей жизнью рядом с любимым в нашем доме мечты, который предстояло отыскать среди полсотни вариантов. Некоторые предложения Вилле я отбросил сразу. Не то что бы они мне не нравились, вкусам Вильгельма я доверял, но это были не те дома. Одни казались мне слишком роскошными, у других был такой высокий ценник, что глаза лезли на лоб. И хоть Вилле говорил не обращать внимание на нарисованные суммы, я не мог позволить ему взвалить всю материальную ответственность на себя. За годы почти аскетической жизни в Кайсе я кое-что скопил, но этих денег хватило бы только на лужайку тех особняков, изображения которых присылал мне Вилле.       Я не знал точно, как должен выглядеть именно наш дом, но был уверен – я узнаю его стоит только увидеть. И какой-то внутренний голос подсказывал мне продолжать поиск, а не хвататься за первое попавшееся. Вилле не торопил и не давил на меня, негласно оставляя за мной последнее слово в выборе. Но я чувствовал, как тот нервничает, когда я в очередной раз выдавал «нет.» - Нет. – говорил я тихим голосом в телефон. – Давай подождем ещё. И Вилле вздыхал на том конце. – Нет, - говорил я в следующий раз. – Нужно что-то другое. - Ладно, поищем другое. – соглашался он, и теперь вздыхал уже я, потому что подводил нас обоих этим поиском неизвестно чего.       Однажды листая отобранные для меня Вильгельмом предложения, я случайно нажал не на ту ссылку и то, что там открылось заставило меня задержать взгляд - белый двухэтажный домик на фоне ослепительно голубого неба. Передняя его часть не представляла собой ничего необычного – крыльцо, двускатная крыша. Зато вторая половина завершалось высоким стеклянным куполом и что-то смутно напоминала, но я никак не мог взять в толк чего именно. Фотографий было совсем мало, только дом и небо и представить его размер или окружение совсем не представлялось возможным. Я пересматривал эти изображения каждый вечер с замирающим сердцем, все больше убеждаясь, что нащупал то нужное.       По не понятным для самого себя причинам я не рассказал о доме Вильгельму, отложив этот вариант на самый критичный момент. Шло время, а я все никак не мог дать окончательный ответ.       Как-то Вильгельм приехал в Бьерстад и я проснувшись утром застал его за изучением очередной недвижимости. - Смотри, - развернул он передо мной фото, как только я зашевелился. – Хороший и расположение удобное.       Теперь все наше время было занято поиском и от предложений уже рябило в глазах. Лето подбиралось к концу, а мы всё так и не приблизились к собственному дому. И всё из-за меня. - Да, хороший. – ответил я, не глядя, даря утренний поцелуй теплой груди Вилле. - Поехали посмотрим? – сказал он, никак не отреагировав на ласку. - Поехали. – вздохнул я.       Да какого чёрта я вообще тут вздыхаю. Вилле из кожи вон лезет, чтобы угодить мне, ждет, терпит. Надо кончать с этим, брать что ему понравиться и не морочить нам обоим головы.       Наскоро поглотив мамин завтрак, мы выехали на смотрины. Район оказался тихим, уютным, автомобильного движения почти не наблюдалось, видимо сюда въезжали только те, кто непосредственно жил тут. Главная улица, засаженная одинаковыми, как близнецы братья деревьями и прямая как стрела, заканчивалась тупиком. По ее обеим сторонам тянулись ряды частных коттеджей, двухэтажные, реже трёх, современные, без вычурной отделки, но изысканные в своей простоте, которая просто кричала, что цены и налоги здесь божественно высоки и позволить себе поселиться в подобном квартале могли только весьма состоятельные семьи.       Наш дом из натурального темного дерева и стекла, широко раскинув крылья внушительной крыши, был зажат между двумя очень похожими соседними. Гладкие, отполированные поверхности светились в солнечных лучах и делали его неестественно идеальным, точно это не дом, а всего лишь увеличенная в размерах модель. Само собой, он даже близко не походит на мою мечту, но я отбросил эти мысли. Если Вильгельму он понравится я смирюсь. В конце концов внешний вид не главное, важно, чем мы наполним его изнутри – нашим счастьем и любовью.       Нас встретила женщина риелтор в строгом брючном костюме с папкой под мышкой. - Добро пожаловать. – начало она, заметно волнуясь, не зная, как обращаться к Вильгельму, но он пришел ей на помощь предлагая называть только по имени. – Пройдемте, обещаю вы не пожалеете о своем выборе. Влюбитесь с первого взгляда. – приободрилась она и повела нас к дому через площадку, выложенную из каменных плит. Тут же взяв Вилле в оборот, она принялась вещать что-то о безопасности, внешнем видеонаблюдении, охране, автоматических воротах и гараже на две машины.       Я не торопился попасть внутрь и отстал от них на пару шагов. Дом был красивый, но не тот и я боролся сам с собой, напоминая, что простой парень из Бьерстада когда-то даже помыслить не смел о подобной роскоши. А вот Вильгельму такой дом под стать, ему не пристало ютиться в тесноте. И я должен перестать привередничать и уступить. Вилле и так слишком многим пожертвовал ради меня. И пусть мой любимый будет спокоен и счастлив.       Мы вошли и сразу попали в необъятных размеров гостиную. Мягкий широкий диван с целым выводком пестрых подушек, полупустые полки книжных стеллажей где пока покоились стопки ярких журналов и замысловатые, похожие на застывшую ртуть обтекаемой формы статуэтки, изображающие неизвестно чего. Наверное, тут будет уютно темными вечерами под светом торшера, что сейчас склонил голову в углу.        Задняя стена была стеклянная и раздвижные двери вели во внутренний двор, где чистейшей водой переливался бассейн, а на террасе уже стояли кресла для отдыха. Это, наверное, единственное, что мне понравилось и я поставил дому небольшой плюсик.       Выйдя на эту часть территории и присев на корточки, я опустил руку в прозрачную воду. Бассейн — это здорово. Лео придет от него в полный восторг. Я и сам любил плавать, но еще больше наблюдать за водой сидя на берегу. Она вызывала умиротворение. А это не река и не озеро, а всего лишь искусственный водоем и большую часть года он просто на просто будет закрыт от листвы и снега.       Я опять подумал о белом доме из случайного объявления и мне захотелось его увидеть, прежде чем будет заключена окончательная сделка, чтобы отмести все сомнения и облегчить душу. Я вернулся к Вилле. Агент не переставая перечислять все преимущества дома, водила его по кухне. Четкие вертикальные и горизонтальные поверхности, хромированные детали придавали ей холодный вид. Внутри шкафов уже находились тарелки и другие столовые принадлежности, серые, под цвет таких же серо-металлических фасадов. Вообще весь дом уже продавался с обстановкой. Бери и живи. Даже в холодильнике, как мне показалось стояли упаковки каких-то продуктов. Яростно, по-хищнически дом затягивал уже готовыми благами своих новых жителей. Второй этаж занимали комнаты для гостей и спальни. Всё интерьеры, точно выставочный образец, были выдержаны в таких же строгих, лаконичных пропорциях, а ртутные статуэтки поблескивали своими боками на прикроватных тумбах. Даже прикасаться к чему-то руками было страшно – вдруг нарушишь особый замысел неведомого дизайнера. Если здесь ничего не переделывать, то привыкать к подобной обстановке я буду долго. - Ну как тебе? – спросил Вилле, когда мы спустились вниз. – Мне нравится и, если тебе тоже, давай остановимся на этом варианте.       Агент внимательно посмотрела на меня и только сейчас поняла, как целый час обрабатывала только Вилле, в то в время как окончательное решение буду принимать я. Ее профессиональный взгляд тут же вычислил, что сделка под угрозой и в ее глазах промелькнула тревога и презрительная ненависть ко мне. «Что ты понимаешь в элитном жилье, плебей трущобный!» - словно прочитал я ее мысль. Впрочем, она быстро овладела собой и обрушилась хвалебной тирадой дому уже на меня. Я терпеливо выслушал ее кивая головой, а когда она наконец-то сделала паузу, увел Вилле в сторону. - Мне тоже понравилось. – немного слукавил я. – Но, если можно, давай посмотрим один дом, тут недалеко. Хотя бы одним глазком. И если он окажется не тем, мы сразу возьмем этот. И всё, закроем эту тему навсегда. Я тебя очень прошу, пожалуйста! - Договорились. – согласился Вилле. Настроение у него было приподнятое – скоро мы будем жить вместе. - Нам нужно какое-то время подумать. – обратился он к агентше. – Мы отъедем ненадолго, вы можете подождать нас здесь. Либо я сообщу вам о нашем решении по телефону.       Мы сели в машину и меня вдруг накрыло чувством чего-то судьбоносного, важного и правильного. Сегодня все точки будут расставлены. Сегодня, может даже через пару часов, мы войдем в наш общий дом о котором мечтали. - Куда ехать? – спросил Вилле и включил навигатор. – Полчаса. – сказал он, рассматривая карту. – Что-то я не пойму –сплошная лесополоса, река. Дом прямо на реке стоит? - Я не знаю. - Где ты его откопал? - Он случайно выпал в объявлениях твоих. - Что ж ты не сказал? - Да думал ерунда. Тебе не понравится. - Черт, Симон, мы столько времени потратили, разыскивая нужный дом и ты молчал? - Ну прости. Я сомневался. Может его и вовсе нет, того дома. Фантазии только мои. - А сейчас что? Вдруг осенило? - Вроде того. Осенило. Голос свыше. Езжай, сказал, посмотри и успокойся. Ты не сердишься? - Симон… - привлек он меня к себе за плечи. Конечно он не сердился. Потому, что любит, чувствует и всё-всё про нас понимает. - Знаешь, в объявлении только и было, что три фото, но дом так сказочно выглядел, вот точь-в-точь как мне представлялось. Но реальность вечно вставляет палки в колеса. Вот я и боялся. Увижу, а там… Всё не то в общем. Глупо совсем, да?       Я почувствовал себя маленьким, по-детски непоследовательным, но не ощутил никакого дискомфорта от этого. В руках Вилле мне нравилось иногда быть таким. - Ты же сохранил эти фотографии. Дай хоть посмотреть. - Сейчас. – порылся я в телефоне среди отложенных вкладок. – Вот.       Вилле забрал телефон себе и стал рассматривать, приближая картинки. - О! – первое что изрёк он. – Что-то он мне напоминает. - Вот и мне тоже, только вот что? - А сверху у него стеклянный этаж? Или крыша такая? - Не понятно. Но на эту штуковину я и запал. - Надо бы позвонить сначала. – мудро заключил Вилле, возвращая телефон. – Вдруг продали дом давно. - Да конечно. Надо позвонить. – очнулся я. – Вот прямо сейчас и наберу.       Трубка долго гудела. Отвечать мне никто не собирался. Ну что ж – не судьба значит. И когда я уже хотел сбросить вызов, вдруг раздалось: - Слушаю.       Неспешное такое, вкрадчивое «Слушаю». Меня даже как-то слегка повело. Наверное, вот так ощущает себя ученый, много лет безрезультатно пытающийся установить контакт инопланетным разумом и однажды получивший ответ на свой сигнал. - Добрый день. Вы еще продаёте дом? - Совершенно верно. Продаю. – ответил на том конце женский голос. - А не могли бы мы сегодня его посмотреть? - Вам очень повезло. Именно сегодня и именно сейчас вы можете это сделать. - Всё. Едем. – сказал я Вилле. – Нас ждут.       Через полчаса навигатор повернул нас в сторону от населенных районов и повел вверх. Узкая асфальтированная дорога шла через лес, который образовывал почти аллею из сосен, елей и склоненных берез, а в брешах деревьев ослепительно сверкала река. Ветер лета лохматил длинную челку Вилле, отбрасывая ее назад, а солнце вплеталось и золотило волосы. Я не видел его глаз за темными очками, но губы Вилле улыбались.       Деревянный выкрашенный белым дом в два этажа, одиноко стоял на гребне холма, охраняя торжественный и величественный речной простор. Мы припарковались на обочине, рядом со старым, сошедшим с конвейера в пошлом веке «Вольво». - Вот это да! Какой тут воздух! – сказал Вилле, втягивая запах медового разнотравья, которым густо поросли склоны, подступая к самому порогу дома. – Ну давай осмотримся. – протянул он мне руку.       Дом на холме состоял из двух соединённых между собой построек разной высоты. Нижняя передняя его часть с окнами на реку не представляла собой ничего примечательного, но заднюю, более высокую, венчала стеклянная призма, обнесенная балюстрадой. На фото она выглядела не так впечатляюще, но вблизи оказалось, что это довольно внушительная конструкция.       От крыльца дома, широкого как корабельная палуба, вниз вела тропа на старый пустой причал, такой длинный, что там могла уместиться целая флотилия лодок. Я испытал странное чувство, будто уже видел это место раньше, точно оно являлась мне во снах, давным-давно еще в детстве и ожидало меня. Этот шелест жесткой осоки, эти чаячьи крики, этот ветер по коже – всё было знакомым. Сердце замирало от этого странного предчувствия чудесного узнавания, как у многолетнего странника, уже не чаявшего вернуться в родные края. - Этому дому точно лет сто. – сказал Вилле, когда мы подошли ближе, - Посмотри какая тут кладка. – указал он на фундамент из серых камней, подогнанных к друг другу без единой щели.       О возрасте дома я как-то не думал, но сейчас присмотревшись понял – Вилле прав, дом старый. Но развалиной он не был, наоборот внушал надежность и крепость. Да и какая теперь разница сколько ему лет, если это оказался тот дом.       Звонок в дверь возвестил о нашем прибытии и нам отворила пожилая, опирающаяся на трость женщина. Ее пепельные волосы были собраны в хвост, а лицо всё испещрено бороздками морщин, но кожа на щеках была мягкая, покрытая пушком, точно персик. А глаза светились блеском, который бывает только у детей и проживших сложную, но благостную жизнь стариков. Мы с Вилле ожидали увидеть, как и всегда делового агента и опешили. - Ну что ж, проходите молодые люди. – сказала старушка и сама пошла вперед. Переглянувшись мы отправились за ней. - Меня зовут фру Викланд и это мой дом. – представилась она и обвела тростью пустое, за исключением комода с выдвижными ящичками и пары стульев, пространство. - Вильгельм. – назвал себя Вилле. - Я Симон, и это я звонил вам. - Ну и вы тогда зовите меня по-простому – Линда. – сказала она и протянула мне темную, с синим рисунком вен, руку. - Так зовут мою маму. – тут же улыбнулся я. - Счастливая она женщина. Вон какого красавца произвела на свет. – сказала фру Викланд и я смутился. – Значит Вильгельм и Симон… - осмотрела она нас пристально. – И вы хотели бы купить дом? - Возможно. – ответил Вилле. – Но для начала осмотреть. - Конечно. Я сейчас вам всё расскажу. С вашего позволения я присяду, - сказала Линда, опускаясь на стул и пристраивая трость к стене. – В этом месте, где вы сейчас стоите когда-то располагалась наша столовая. Тут стоял большой стол, он вмещал всю нашу семью. Я бы посоветовала вам и в дальнейшем использовать эту комнату именно под эти нужды. Ее окна выходят на реку и по утрам вы сможете наблюдать великолепный восход. - А что за стеклянное сооружение на крыше? – спросил Вилле. - Маяк. Точнее то, что от него осталось. Это же дом с маяком. – сказала фрау Викланд так буднично, будто это нам должно быть известно. - Так вот что это такое, Вилле! – я без памяти вцепился в его руку. – Это маяк. Как же мы сразу это не поняли!       Всё мое представление об этом доме вмиг перевернулось, обрела очевидную ясность. Вот она та мечта из моих грез, из снежного шара Вилле. Маяк – это якорь, надежда, свет. Это все те горящие окна, в которые я когда-то заглядывал, разыскивая своё пристанище.       Вилле так улыбнулся, так сжал мою руку, разделяя со мной радость, уловив как мне нравится, как я разыскал то, что хотел. Для нас. - Дед моего мужа был смотрителем маяка. – продолжила Линда. – Позже он выкупил этот дом и землю, содержал здесь гостиницу для рыбаков. Когда мы с моим Ивором поженились, то переехали сюда. К тому времени это место реки перестало быть судоходным, рыбаков не стало, да и новые сигнальные вышки появились, так что надобность в маяке отпала. Но старик до самой своей смерти, каждый вечер поднимался наверх и разжигал свет. Сколько мы не воевали с ним, сколько не запрещали, он стоял на своем. Так и привыкли засыпать под рёв старых генераторов. Когда дед умер, мы разобрали оборудование и из маяка получилась замечательная стеклянная комната. - Можно ее посмотреть? – сразу загорелся я. - А почему же нельзя. Только там куча хлама. В последнее время Ивор пользовался ей как чердаком. Перед продажей я выбросила всю старую мебель, оставила только вот этот комод да стулья, чтобы было где подписать документы, а про чердак как-то забыла. Вы уж сами туда поднимитесь, боюсь я не осилю ступени. Ноги совсем не слушаются. - Линда, а почему вы сами подаёте дом? – спросил Вилле. – Можно же было обратиться в агентство. Там бы это сделали за вас. Это удобно и гораздо проще. - Да я знаю. Но я бы хотела увидеть, кому дом достанется. Познакомится с будущими владельцами. - Зачем вам это? - Этот дом многое для меня значит. Тут прошла моя жизнь. Здесь родились и выросли наши дети, а потом внуки. Раньше тут никогда не переставал звенеть ребячий смех. А сколько шума, криков и радостной суеты было, когда все собирались по праздникам. Не сказать, что мы жили идеально, всякое случалось – и печаль и горе, но всё же радости, счастья и любви здесь было больше. - Зачем же вы тогда продаёте дом? – удивился я. – Ведь здесь осталось столько воспоминаний. - Самые главные наши воспоминания они вот где. – указала Линда на сердце. – Они навсегда останутся со мной. А к материальным вещам привязываться не стоит. Вы поймете это когда доживёте как я, до девятого десятка. Человек приходит в этот мир без всего и покидает с пустыми руками. Этот дом объединял мою семью, а теперь его миссия для нас подошла к концу. Дети разъехались кто куда, некоторых уже нет в живых. А два года назад не стало и моего Ивора. А мне зачем всё это одной? И я еще не совсем выжила из ума, чтобы обременять внуков этим памятником своему прошлому. Мало им своих проблем? Они в любом случае продадут его. Так лучше это сделать самой, пока еще не отправилась к Ивору на небеса. Да и жить тут в одиночестве больше невмоготу. А дочь давно звала к себе, да не хотелось быть ей обузой. Овдовела она недавно, тоже одна осталась. Так что я окончательно к ней и перебралась. Вдвоем как-то легче. А сюда я приезжаю только, чтобы дом показать. Запустила я его в последнее время. Но вы не смотрите на это. Водопровод, электричество – все в исправности, Ивор следил за этим строго. А стены тут такие крепкие, что еще не одну сотню лет простоят.       Я оглядел всё это пустое пространство, некогда переполненное жизнью большой семьи. Былое счастье этого дома было теперь надежно заперто и сохранено внутри сердца его хозяйки, и она унесет его с собой. Мне показалось это таким правильным и мудрым, что я проникся пониманием решения Линды. И вместе с этим я меня вдруг вошла вся скопленная здесь годами энергетика. Светлая, гармоничная энергетика счастья, так созвучная нашему с Вилле. «Вот оно – ваше место.» - будто кто-то шепнул мне. И я уже не мог тут не остаться, не изучить каждый уголок, не заглянуть в каждую комнату и подняться под стеклянный купол маяка.       Завивающаяся спиралью деревянная лестница вела наверх. Скрип каждой ступени отзывался восторгом в моей душе, я точно слышал в нем историю всех поколений, что когда-то спускались и поднимались по ней изо дня в день - топот быстрых детских ног, уверенная поступь взрослых и медленные, усталые, старческие шаги, неизменно направляющиеся на свет никому ненужного маяка.       На втором этаже в ряд расположилось несколько комнат, маленьких, одинаковых по размеру, но светлых, с видом на реку. И наконец еще несколько ступеней привели туда куда мне так не терпелось попасть. Как и сказала Линда маяк был также переделан в комнату. Я влюбился в него без оглядки, как только вошел. Тут скопились отжившие свой век вещи – связки книг, плетеные кресла, обёрнутой пленкой матрас, но я ничего этого точно не заметил. Мысленно я уже обложил комнату мягкими большими подушками, провел электричество, представляя, как по вечерам мы будем забираться сюда с Вилле, а свет от нашего маяка будет виден на много миль вокруг. - Симон, Симон… - голос Вильгельма проник в меня из далека, вернул в момент. – Я правильно понял? Это именно то, что мы так долго искали? - А разве ты сам этого не видишь? - Вижу. Ты даже притих от счастья. - Мы же возьмем его? Скажи, что возьмем и сделаем этот дом нашим? - Он будет нашим. Осталось только спуститься и объявить это Линде. - Вилле… - я налетел на него, забирая в объятия, безумно целуя в губы. – Вилле, я люблю тебя! Я люблю тебя! – это я уже прокричал и эхо отразилось от стекла и оглушило нас обоих звуками этих слов.       Мы и сами не заметили, как поцелуй разгорелся страстью, как прилило вниз живота, как забурлила возбуждением кровь. - Остановись, Симон. – еле оторвался от меня Вилле. – Надо завершить всё дела с Линдой. - Прости, я совершенно потерял голову. – признался я, вытирая губы. – Хорошо ты еще трезво мыслишь. - На самом деле я ее тоже немного потерял. – Вилле поправил помятую одежду. – Пойдем.       Всего лишь лестничный пролет, всего несколько шагов и у нас с Вилле будет свой дом, мечтами о котором мы жили, наверное, все эти годы. Линда по нашим лицам сразу поняла какой мы сделали выбор, а может услышала, как я кричал, и улыбалась нам. - Мы покупаем дом. – сказал ей Вилле. - Ну что ж, очень рада за вас и за себя тоже. Вы обо мне сразу понравились и прекрасно, что этот дом достанется вам. Но мне нужно уточнить одну деталь. Вы уж простите за это… Я же верно поняла? Вы пара и покупаете дом для себя? - Да. – подтвердил Вилле. - А вы состоите в браке? - Нет, а это имеет значение? - Боюсь, что да. Видите ли, в своём завещании Ивор указал – в случае продажи, дом должен перейти к женатой паре. Такова была его последняя воля. Я не могу ее ослушаться.       Я ощутил, как пол уходит из-под ног, а все мечты превращаются в пепел. Подобный удар, сопоставимый по силе с крушением всего мира, я испытал лишь однажды, когда ушел Вилле. Тогда я потерял любимого человека, сейчас теряю, что-то не менее родное. - Почему же вы сразу об этом не сказали? – услышал я сквозь гул в голове голос Вильгельма. - Я увидела на пальце кольцо… Я думала вы замужем… Простите меня. - Ну это просто формальность. Мы собирались оформить отношения. Я могу вам это пообещать. Мы заплатим вдвое больше указанной суммы. - Дело не в деньгах. Я до сих пор люблю своего Ивора и не могу подвести его.       Как Вилле обнял меня, как вывел из дома, я даже не почувствовал. - Симон, - встряхнул он меня за плечи, - не расстраивайся. Мы что-нибудь обязательно придумаем, обещаю. От того как Вилле переживал вместе со мной, слезы невольно сами собой побежали из глаз. - Ну что ты любимый, родной, маленький мой! Не плач. – прижимал он мою голову, гладил по волосам. – Я же с тобой и что угодно для тебя могу сделать. Хочешь, мы отстроим точно такой же маяк. Заново. - Не хочу. – стер я слезы. – Поехали оформлять дом, что смотрели с утра. И закончим на этом. Я больше не могу.       Мы обернулись на шум подъезжающей машины. Видимо, еще кто-то решил посмотреть дом. Автомобиль лихо вырулил из леса, с разгона въехал на холм, приминая траву. Двери сразу открылись, выпуская мужчину, женщину и мальчика лет десяти. То, что, это семейная пара в браке не вызывало сомнений. - Смотри, тут есть причал! – сразу закричала женщина. – Его надо будет снести и построить новый, чтобы уместить как можно больше лодок. - И расширить берег, - вторил ей мужчина, - и склон мне не нравиться – слишком крутой. - А вот здесь выровнять площадку под барбекю. - И убрать это ужасное стеклянное нагромождение на крыше. Что это вообще?       Они так по-хозяйски распоряжались, что совсем нас не заметили и прошли мимо. Их сын на миг оторвался от телефона, оглядел Вилле, вздохнул, поправил очки на носу и побежал догонять своих родителей, которые уже во всю трезвонили в дверной звонок. Это явление было столь неожиданным, как пронесшийся ураган, что мы лишь молча проводили их взглядами. - Ну-ка подожди! – вдруг сказал Вилле. – Стой здесь, я быстро! – он сорвался с места, взбежал по лестнице и скрылся в доме. Его не было буквально пару минут, прежде чем он вылетел назад. - Поехали! – велел он.       Вилле завел машину, назвал навигатору какой-то незнакомый адрес, и как только я сел, резко сдал назад, развернулся и погнал через лесную аллею. - Так, время в пути 11 минут, закрывается через 10. – сказал он, когда навигатор проложил красный зигзаг маршрута. – Должны успеть. - А что происходит? – растерянно спросил я.       Но Вильгельм ничего не ответил – сосредоточенно смотрел на дорогу и жал на газ. Мы мчались, со скрипом тормозов вписывались в повороты, обгоняя движущиеся перед нами машины, выезжая за разделительную полосу, превышая всю мыслимую скорость в городской черте. Вилле сжимал руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а нервные волевые желваки натянули кожу – он был весь устремлён вперед. Я даже не посмел переспросить куда мы направляемся, но был уверен – Вилле знает, что делает. Машина влетела на маленькую площадь, пронеслась через парковку и затормозила у здания муниципалитета, почти уткнувшись в каменные ступени. И только тут я понял, куда мы так гнали. Вилле выскочил из машины, даже не заглушив двигатель. - Быстрее! – подхватил он меня за руку, увлекая по лестнице. Распахнув дверь, мы тут же чуть не свалили с ног грузную тётку в белой блузе с крашеным рыжим пучком на затылке. - Куда, молодые люди? – закричала она, преграждая нам путь своим телом. – Закрыто уже! - Прошу вас! – схватил ее Вилле за руку. – Зарегистрируйте нас сейчас. - Да вы что? Это так не делается. – недовольно забрала она руку назад. – Оставьте заявку, получите разрешение, а недели через три… - Это не может ждать три недели! – не дал ей договорить Вилле. –нам нужно сейчас. Будьте милосердны! Вопрос жизни и смерти. - Нет. По законодательству так не положено. - Пожалуйста. Я вас умоляю.       Повисла немая пауза. Сжав губы и нахмурившись, регистраторша просканировала нас взглядом и ее лицо вытянулось, а рот раскрылся от удивления, когда она узнала Вилле. - Кажется я вас знаю. – прошептала она, уже растеряв весь свой воинственный пыл. - Да. Это я. – не дал ей опомнится Вильгельм. – Куда нам пройти? – и сам пошел вперед. - Вот сюда пожалуйста. – растерянная женщина, указала на приоткрытую дверь. – В зал.       Вилле понял, что переломил ситуацию в свою пользу и принялся во всю командовать парадом. - Что нужно где написать? Давайте бумаги! – велел он ей. - А у нас не будет проблем после этого? – поинтересовалась регистраторша, почти вслепую перебирая стопку листов. - А какие могут возникнуть проблемы? Мы уже давно достигли совершеннолетия. Надеюсь у вас в этом нет сомнений? - Сомнений нет. Но мне нужны ваши удостоверения личности. - Конечно, - протянул ей карту Вилли, а я быстро передал свою. – Вот. - Заполните пока эти анкеты. – разложила она на столе бланки, а я сейчас приду. - Ты с ума сошел, Вилле, - сразу набросился я не него еле сдерживая смех. Она, наверное, пошла звонить в полицию. - И черт с ней. Мы отсюда никуда не уйдем, пока не зарегистрируемся. У нее нет выбора, иначе придётся взять ее в заложники.       Женщина вернулась не быстро. Всё это время нам оставалось только гадать, чем это для нас закончится. Но видимо, она с кем-то всё же посоветовалась, потому что на ней была одета пурпурная мантия, а голос ее звучал уже увереннее. - И так, - с ходу начала она, - учитывая ваш особый случай, я могу пойти вам на встречу. - О, вы наш ангел-хранитель! –приложил Вилле руку к груди. - Подождите, пока с благодарностями. – отмахнулась от него регистраторша. – Мне бы хотелось услышать мнение вашего жениха. Он согласен с такой спешкой? - В общем вся эта спешка из-за меня и произошла. – признался я. - Хорошо. – сказала женщина и достала голубую бархатную подушечку. – Можете положить сюда свои кольца. - Но у нас нет конец. – усмехнулся Вильгельм. - Есть одно. – я быстро снял с пальца подаренное кольцо и уложил в центр на бархат.       Регистраторша посмотрела на нас грозно, точно мы нарушили все законы мироздания. Явно, такой «особый случай» произошел у нее первый раз в жизни. - Тогда начнем. – вздохнула она и откашлялась. – Вы решили заключить брак, - произнесла она громким торжественным голосом, - и сегодня этот день настал. Согласны ли вы Вильгельм, взять в мужья Симона? - Согласен. – твердо заявил Вилле. - Согласны ли вы, Симон, взять Вильгельма в мужья? - Согласен. – утвердительно кивнул я. - Тогда с вашего обоюдного согласия я объявляю вас законными мужьями. В знак верности друг другу обменяйтесь кольцами. Я первый забрал кольцо и надел на палец Вилле. Потом он снял его и вернул на палец мне. - Теперь можете скрепить ваш союз поцелуем. И мы поцеловались улыбающимися губами. - Поздравляю вас. – тоже не сдержала улыбки регистраторша. -Благодарю от всего сердца. – потряс Вилле ее руку. – Не представляете, что вы для нас сделали!       Женщина протянула нам листок с печатью, где были вписаны наши имена, место и дата регистрации, и Вилле сразу выхватил его, сложил пополам и запихнул в карман. А та так и осталось стоять как статуя, раскрыв рот в недоумении, точно вопрошая – «И что это сейчас было?». - А теперь бежим. – крепко сжал он мою руку. – Вы святая женщина, - крикнул он на ходу, - вам воздаться за это! - Да прекрати уже! – осадил я Вильгельма, сам давясь смехом, - она и так в шоке.       Всё это действо заняло не больше получаса. Мы почти слетели по лестнице, где нас уже дожидался свадебный экипаж, запрыгнули в машину и умчались на всех парах. Вилле потом сбросил скорость и ехал, соблюдая правила. Всю дорогу мы надрывались от хохота, точно сотворили всего-навсего веселую шалость. Время так ускорилось и сжалось, что я даже не успел почувствовать важность события. Был только шум ветра в ушах и стремительный полет сквозь лето. - Вот. – протянул Вилле Линде листок с печатью, когда мы, совсем обессилив от смеха почти ввалились в дом. – Настоящая. – заверил он. - Как вам удалось? – пробежала Линда глазами по строкам. – Всего за какой-то час! Разве такое возможно? - Пришлось применить волшебные чары. – отшутился Вилле. - Несомненно очень действенные. - Очень. - Я не сомневалась, что вы вернетесь. - Нам очень нужен этот дом. - Какая завидная настойчивость! - А те другие? – спросил Вилле. – Уехали? - Я им отказала. – коротко ответила Линда, не объясняя причин. - Дом продается давно, и за всё время мне ни разу не попался достойный покупатель. Вы единственные кому бы я хотела его передать. Простите, что заставила так торопиться, нужно было договориться, я бы подождала… - Но теперь дело уже сделано. Мы официально в браке. - И я вас от всей души поздравляю с этим прекрасным началом новой жизни и приобретением дома. Теперь он по праву ваш. Наполняйте его собственным счастьем. Осталась небольшая рутина – подписать вот эту стопку бумаг. – Линда вынула из комода папку. – Все документы в полном порядке, можете не беспокоиться.       Это было полное безрассудство оставлять свои подписи под такими важными документами даже их не читая. Но именно так мы с Вилле и поступили. Линда вряд ли стала нас обманывать. - Ну вот и всё. – сказала она, забирая свои экземпляры сделки. – Там указан мой банковский счет, куда вы сможете перевести деньги. Еще раз поздравляю и не буду задерживаться. У вас сегодня такой важный день, когда присутствие посторонних крайне нежелательно. Прощайте. И ты прощай, - обратилась Линда к дому, - встречай теперь своих новых жильцов.       И она, прихрамывая, опираясь на трость, не оглядываясь подошла к двери, последний раз закрыла ее за собой и оставила, ключ в замке. Часть грусти Линды передалось мне, и я провожал ее взглядом у окна. Вот она с трудом забралась за руль, вот затарахтел двигатель, и старенький «Вольво» увез бывшую хозяйку, навсегда забывая путь к этому дому.       Я обернулся потому что спиной почувствовал, как смотрит на меня Вилле. В упор, всего охватывая глазами. В этом взгляде было что-то восхитительно опасное, но не сулящее страха. Наверное, так смотрит пушистый хищник, гипнотизируя свою жертву, лишая воли к сопротивлению. Мой позвоночник сверху до низу обдало мягкой волной. Вилле сделал несколько шагов, оттесняя меня и отступая я уперся руками в комод. Он взял меня за затылок, притягивая и тараня мой рот языком. И тут же схватившись за ремень моих штанов, расстегнул одним четким движением и сдернув их, подхватил меня усаживая на комод. Подхватив под колени, он согнул мой ноги, заставляя упереться пятками в деревянную столешницу.       Я ощутил восторг, смешанный с диким возбуждением от этой полной открытости перед ним. Вилле опустился на колени, укусил за бедро, развел ягодицы и опустился туда языком. Я захлебнулся стоном, когда он проник внутрь и откинул голову на стену. Мы не запирали дверей, острый страх, что прежняя хозяйка могла за чем-то вернуться и застать нас, будоражило разум. Лицо Вилле блестело от слюны, когда он поднялся, точно он только попробовал меня на вкус, а теперь готов съесть целиком. Он расстегнул брюки, высвобождая себя, уверенно и сразу проникая. Молниеносно, одним толчком вперед, без нежностей, без позволения. Точно знал – он берет то, что принадлежит ему. Кожа ударилась о кожу с громким шлепком. Глаза Вилле горели, отражая огонь мои глаз и спаляя нас обоих. Это был какой-то сумасшедший акт любви, наполненный его страстью и моим желанным подчинением. Он кончал, содрогаясь телом, рыча мне в губы «Чёртик, мой!», точно наполнял навечно этим свершившимся фактом. Я не получил физического удовольствия, скорее оно было моральным – это наш первый секс в нашем доме в новом статусе. Припав мокрым лбом к моему плечу, Вилле держал меня за бедра пока оргазм полностью не отпустил его, и я вскрикнул от наступивший пустоты, когда он покинул тело и обвил его ногами, не желая разъединяться. - Мой чёртик, теперь весь мой. – сказал Вилле, убирая завитки с моего лица. – Теперь навсегда, до самого конца. Как мне вместить в себя это и не сойти с ума? - А я уже сошел с ума в тот день, когда полюбил мальчика-принца, у которого жизнь не была сказкой. А теперь ты освободился от титула, но я хотел бы тебя называть принцем. Только для себя. Мой принц моего королевства. - Чёртик и принц… В этом есть что-то сказочное. – сказал Вилле снимая меня с комода. И очень вовремя, весь низ спины ныл от неудобного сидения на жестком.       Он помог мне подобрать брошенные джинсы и проводил до ванной комнаты, которая к счастью оказалась рядом. Пока я омывал последствия бурной страсти, то сквозь приоткрытую дверь, слышал, как Вилле по телефону объясняется с агентом утреннего дома. Если бы мы купили его, то уверен в ванной уже бы лежали полотенца. Мне бы сейчас они очень пригодились. Но не могла же Линда предусмотреть, что как только за ней закроется дверь, мы трахнемся не ее старом комоде и я побегу мыться.       Натягивать одежду на мокрое тело не хотелось совсем. И тут меня посетила совершенно логичная в своей простоте мысль. - Искупаемся в реке. – выскочил я из ванной к Вилле, так и не одевшись. - Ты прям так пойдешь? - Так здесь нет никого. Можно купаться голышом. - Да, но вдруг всё же кто-то проедет мимо. - И пускай. Мы у себя дома. И потом, у нас сегодня свадьба, а в такой день новобрачными всё простительно.       Конечно же ни одна душа живая не прошла и не проехала мимо. На нас смотрели только небо, облака да ветер. Старые мостки причала скрипнули и прогнулись под моими босыми ногами. Я встал на самом краю, прикрыл глаза и потянулся вверх, подставляя всего себя в водопад льющихся солнечных лучей. Такую естественную наготу освобождённого от одежды тела я ощущал только в далеком детстве, когда стыд еще не ведом.       Точно окунаясь с головой в серебряный полдень лета, я нырнул в зыбкую текучую рябь. Вилле прыгнул следом, и подплыв к нему я прикоснулся к его бедру – одежды на нем не было. Вода обняла нас. Мы были детыми этой стихии, никогда не знавшие оков цивилизации, а только бесконечные дали рек, морей и океанов. Два странных мифологических существа в человеческом обличие, дико и навечно влюбленных друг в друга.       Наплававшись и насмеявшись мы долго, позабыв обо всем на свете целовались у черной, сырой и скользкой от тины опоре причала, погрузившись в наш мир, где кроме нас никого и можно отдаваться желаниям тела прямо там, где они тебя застали. Вилле опустился на меня ртом, как только мы выбрались из воды на причал. И обжигая спину о нагретые солнцем доски, я почти терял голову от раскрепощённости, свободы и наслаждения. А звуки моего голоса, подхваченные эхом, терялись где-то в ветвях берез. Потом Вилле принес из машины большой мягкий плед и укутал нас обоих. - Знаешь, что мы первым делом принесем в наш дом? – спросил он. - И что же? - Твой аквариум. Я узнаю, как называются рыбки и сам куплю их. - И твой стеклянный шар. С него когда-то начался весь этот сложный путь к дому. - Так круто осознавать, что у нас уже есть «наши» вещи… -Здесь так хорошо, - сказал я, укладывая голову на грудь Вилле, - что не хочется уезжать. Давай останемся здесь на ночь. - Давай останемся. Только мы не ели целый день. А ближайший магазин, наверное, уже закрылся. Может закажем доставку? - Не надо доставку. Не хочу сегодня пускать сюда чужих. Доживем до утра как-нибудь. - Доживем. – согласился Вилле, еще крепче обнимая меня.       Тёплое летнее солнце устало – отправилось спать на пуховые подушки облаков. Над рекой поднялся туман. Покрыл причал, окутал густым дымом траву, лес. Всё стихло, не знали покоя только ночные сверчки – достали свои ненастроенные скрипки, встрянули маракасы, завели концерт. Мы были их единственные слушатели, сидя на ступеньках крыльца, точно в ложе.       Когда туман подобрался к нашим ногам, мы ушли в дом. Зажгли свет. Нагретые за день деревянные стены отдавали свое тепло. Дом уже не принадлежал старым хозяевам, но и нашим еще не стал, замер где-то на перепутье, присматриваясь к нам, а мы к нему. Вилле незаметно скрылся на верху, а я еще долго бродил внизу от окна к окну, восстанавливая в памяти события промелькнувшего дня.       Наступила короткая светлая ночь. Наша первая ночь. Не нарушая шагами тишины, я бесшумно поднялся на маяк. Вилле открыл стеклянную створку на балюстраду и стоял, опираясь на перила. Над его головой в молочном небе горела одна единственная яркая звезда. Наше брачное ложе – матрас, застеленный пледом, дожидался нашего торжества любви. Мое сердце охватило почти священным трепетом. Я сбросил с себя одежду и почти не касаясь пола ногами, отправился навстречу своему нареченному, предназначенному, желанному. Я обнял Вилле, моего Вильгельма, моего мужа, моего человека, мою любовь, точно держал в руках целый мир. Мир, в котором не устраивают грандиозных венчаний в соборах, не приглашают гостей, не накрывают столов, где шампанское заменяет бутылка чистой воды, брачный альков –матрас, а свадебный марш исполняет скрипичный оркестр сверчков. - Не жалеешь, что у нас всё так сумбурно прошло? Ты, наверное, себе не так представлял собственную свадьбу. – спросил Вилле, когда я прильнул к его спине. - Я ее себе вообще никак не представлял, тем более с тобой. Но наша свадьба была чудесной. И мне бы не хотелось изменить в ней ни одной секунды.       Я вдохнул и выпил до дна всю нежность этой ночи. Кожа Вилле пахла рекой и летом, он вздрагивал, когда я дотрагивался до шеи губами, возбуждал легким прикосновением к телу, медленно освобождая от ненужных покровов одежды.       Мы легли на наше брачное ложе, благоухающее невидимыми лепестками роз. Мой невероятно красивый жених запечатлел на моих губах первый поцелуй, чувственный и глубокий. Я протянул руки к Вилле, принимая его в свои объятия, принимая его всего в себя. Никто и никогда не наполнял меня собой кроме него. Это право безгранично обладать моим телом и душой имел только один человек на свете. И я закрыл глаза отдаваясь единственному, мужу, тому с кем переживал всю полноту эмоций и ощущений, которых один любящий мужчина, может дать другому. Прошли годы с того дня, когда я поцеловал Вилле впервые и впервые почувствовал прикосновение его губ к моей обнажённой коже, но с этого времени в моей жизни не было и дня, когда бы я не любил его, не желал.       Меня накрывало и уносило. Ещё, еще! Мне не хватало рук, ног, чтобы обвиться вокруг Вилле, вжаться, втереться. Я изгибался и кричал под ним, теряя всякую связь с действительностью от вибраций его стонов. И нас двоих захлестнуло таким оргазмом, что я чуть не отключился.       Опьяненный любовью Вилле уснул, когда темные верхушки сосен тронуло первое золото рассвета. Прохладный воздух ласкал нашу обнаженную кожу. Дом оживал, дыша свежестью чистого утра, и я прислушивался к его звукам. Счастье тихонько приоткрыло дверь, прокралось на цыпочках и прочно обосновалось в доме с маяком.       И засыпая, я благодарил Того, кто задумал наши жизни, переплел судьбы, а мое сердце с избытком наполнил огромным чувством, чтобы любить.       Тебя.