Восприятие

      Вспоминая свою прошлую жизнь в десятилетнем возрасте, невольно застываешь на месте от полученных воспоминаний, что с некой жестокостью почти что любовно вкладываются в итак разрозненное сознание, принося за собой еще больше боли. В растерянности от происходящего, даже не замечаешь шум окружающего мира, сосредотачиваясь на себе самой, в жалкой попытке сделать что-нибудь, чтобы стало хоть чуточку лучше.       В реальность приводит лишь звонкий шлепок чужой ладони и сменившийся ракурс. Распахнув лишь шире глаза, медленно поворачиваю голову в исходное положение, слегка приподнимая взгляд на того, кто ударил меня. Отец. - Я сказал тебе слушать меня и не отвлекаться! Что я только что говорил? А? Я что, со стенкой разговариваю!? - едва ли не презрительный взгляд был направлен в мою сторону. Он будто... пытался втоптать меня в это же самое место, сдерживаясь только на одной силе воли. - ... Нет. - голос невольно дрожит, но страха не было, словно... я уже проходила через нечто подобное. - Что нет? - матушка стоит рядом, лишь брезгливо кидая взгляды в мою сторону, комкая в руке табель с успеваемостью. Кажется, Е Рен вновь заняла первое место. - Не со стенкой. - Тогда слушай меня внимательно и ... отв...ека... я. Я... - его голос с каждым сказанным словом проходил словно сквозь вату, а черные пятна перед глазами постепенно застилали собой весь обзор.       Кажется, я скоро потеряю сознание.       Почувствовав странное ощущение, опустила взгляд на собственные ноги, проводя кончиками пальцев вдоль носа. Ох, кровь... это плохо. Ноги подкосились, отказываясь и дальше держать меня в вертикальном состоянии, а сознание, что до этого было почти что ясным, стало стремительно уплывать. Последнее, что я запомнила перед тем, как закрыть глаза - чьи-то грозные выкрики и ругань, направленная в мой адрес.       В следующий раз, когда мои глаза открываются вновь, вырывается лишь тихий вздох, наполненный безысходностью своего положения. Не было истерик и отрицания реальности уходом в собственные иллюзии. Была лишь тихая обреченность текущим положением дел. Слишком не свойственная реакция для ребенка, но... меня уже сложно было им называть.       Если задуматься об этом чуть дольше обычного, то на тот момент именно та ситуация была моей отправной точкой в неизбежное бужущее. Кажется именно в этот самый момент закончилось мое беззаботное детство, разбиваясь тысячами маленьких осколков, что своими острыми фрагментами оставили незаживающие раны по всему телу.       Глупо обвинять целый мир о несправедливости, но я была благодарна за этот подарок. Правда благодарна... даже несмотря на то, что собственные страдания парализовали разум, заставляя иногда зависнуть в пространстве на несколько долгих секунд. Утвердиться в том, что все происходящее со мной - реальность, а не дешевая новелла...       Дан И... на языке от этого имени появляется слегка горьковато-сладкий привкус. Собственное имя в уме кажется чужим. Оно похоже на цветок базилика. Так же прекрасно, но в то же время хочется лишь сунуть два пальца в рот, лишь бы больше не произносить его в слух.       Оно ассоциируется только с разочарованием чужих ожиданий и нескончаемой болью в четырех стенах. Пропахшее смирением и засторелым, вытравленным с особой ненавистью - страхом перед родителями. А могу ли я их так называть после всех тех презрительных взглядов и бессонных ночей, что я проводила одна, корпя над жалкими огрызками знаний, с трудом соскабливая для себя второе место?       Из разрозненных воспоминаний всплывает новелла, где родители той девочки были едва ли не всепрощающими. Они любили свою дочь, по своему опекая, одаривая любовью и заботой. Слушали каждую ее просьбу, помогая в критической ситуации и буквально спасая советом. Кажется... именно это зовется семьей.       Сморгнув наваждение, оторвалась от очередного учебника, поворачивая голову в сторону двери, из которой была слышна ругань. Взглянув на часы, лишь с задушенным в самом начале удивлением увидела на циферблате три часа ночи.       Мои родители тоже любили меня. Это было особое проявление заботы с их стороны... Или же я просто убедила себя в том, что это именно забота, слепо закрывая глаза на их требовательные крики о том, что я должна быть лучшей из лучших. Обязана превзойти соседскую девченку и стать гордостью семьи.       Они были глухи к моим простым просьбам, закатывая глаза с причитаниями о том, что я бесполезна. Требовали почти невозможного, закрывая свой взор на мое измотанное состояние.       Так все-таки когда же моя жизнь пошла под откос?       Кажется, это было еще за долго до того, как мои воспоминания едкой кислотой впивались в разум, вытравливая все благорозумие.       Возможно, все пошло по наклонной тогда, когда я встретилась в девочкой по имени Бан Е Рен. Красивой, но ненавидящей себя из-за чужой зависти. Умной, но старающейся сильно не выделяться, принижая собственные умения и знания, по новой вставая на одни и те же грабли, ранясь все больше. Искренним, но застенчивым ребенком, что взвалил на свои плечи груз ответственности из чужих ожиданий и надежд. Маленькой девочкой, что плакала у меня в обьятиях, когда мы оставались совсем одни в ее квартире.       Возможно именно эта доброта и послужила тому легкому, странному, подобно миражу чувству, едва ли не болезненной мании во взгляде, что легкой дымкой застилал ее взгляд, стоило ей лишь на мгновение посмотреть в мою сторону.       Садясь за стол в своей комнате, лишь оперлась локтями о деревянную повехность, ложа голову на сложенные в замок пальцы. Тяжелый вздох вырывается непроизвольно. Бан Е Рен... Хмыкнув, едва заметно улыбнулась, прикрывая глаза.       Если бы человека можно было описать растением, она была похожа на глоксинию, что разрасталась бы с каждой секундой все больше, оплетая ребра своими нежными бутонами. Заполняла собой все пустоты, выходя за мнимые границы тела и разрасталась дальше, пытаясь заполнить собой все допустимое пространство. Забрать себе то, что так отчаянно искала все это время.       Она боялась потерять тот мнимый лучик света, с остервенением следя за каждым моим шагом. Едва ли не следовала за мной по пятам, почти что надумывая у себя в голове ложные чувства. Как же это... по детстки наивно.       Она не замечала ничего, кроме своего идеализированного образа Хам Дан И, игнорируя ненормальную худобу и темные мешки под глазами, каждый раз радостно встречая меня лучезарной улыбкой и теплыми обьятиями.       Это неправильно...       Оборачиваясь на прошлое, во мне лишь теплится едва раздробленное разочарование. Первые мгновения кажется, что все эти четыре года пролетели столь незаметно, что можно было бы удивиться этому, но... это не так. Приукрашенный в моих глазах мир встал на свое законное место, погребая под беспросветной ненавистью и отвращением ко всему.       Впервые получив первое место, я не ощутила той радости и эйфории. Не было никакого облегчения от того, что я наконец-то смогла превзойти по знаниям гения. Нет. Лишь пугающая пустота и леденящее душу спокойствие. Это все, что я ощущала в тот самый момент, ведь... сложно поверить в свою значимость, когда ты глубоко уверен в своей ничтожности. Когда тебе буквально вкладывают в мозг то, что ты являешься обычной бездарностью, не способной на что-либо более.       Открыв глаза и пару секунд уставившись на деревянный стол, лишь вздохнула, плавно вставая из-за стола и сметая все, что стояло на нем. С холодной яростью ломая каждую вещь в собственной комнате, ощущая едва различимое облегчение, что с каждым мгновением только росло. Перевернув всю комнату вверх дном, встала по середине комнаты, стараясь отдышаться.       Взгляд проскользил по причиненному ущербу, останавливаясь на табеле успеваемости. Взяв его в руки, прошла в гостинную, оставляя его на столике. Вглядом пошарив по столу, вернулась за чистым листочком и ручкой, чиркая последнее слова перед тем, как окончательно уехать подальше от этого места.

"Не беспокойся, я никогда не считала тебя своим отцом. Так же, как и мать, вы для меня лишь люди, что лишь по некой случайности породили меня на этот свет"

      Прочитав записку по новой, лишь утвердительно кивнула, оставляя рядом с оценками, собирая заранее подготовленные вещи и деньги, что выдавались мне на карманные расходы. Некоторую сумму я скрупулезно прятала ото всех, иногда подворовывая у родителей часть, запасаясь для такого случая. Больше меня здесь ничего не держит.       Так когда же моя жизнь пошла под откос? Наверное, это было еще тогда, когда я появилась на этот свет.