Неосторожные желания и иже с ними...

      Сокджин поправляет лямку спадающего рюкзака и ускоряется. Он опять опаздывает.       Каждую неделю со вторника по четверг он тайфуном вносится в офис на пятнадцать минут позже необходимого. Заместитель Пак клянется его сожрать с потрохами, если он и на этой неделе будет задерживаться. На этой неделе никак нельзя — по плану проверка из главного офиса. Если Ким засветится своими опозданиями, пиши пропало: чемодан, вокзал, гудбай из уже комфортного Сеула в родной Кванджу. Городок, в целом, неплох, но с яркой, модной и вечно не спящей столицей не сравнить. В этом муравейнике он уже обжился: работу интересную нашел с хорошим коллективом (если не считать Цербера Пака), снял комфортную студию в приличном ЖК в двадцати минутах от офиса. Осталось только прийти вовремя и не спустить все посильные труды в унитаз.       Параллельно бегущим мыслям торопится сам парень, но наперерез ему катится баскетбольный мяч и останавливается ровно посредине пешеходной дорожки. Сокджин уже хотел было его перепрыгнуть и нестись дальше, как услышал низкий голос:       — Хэй, будь другом, подбрось, — темноволосый парень в черных штанах и оверсайз футболке смотрит на него с вытянутыми вверх руками. Он не улыбается, не извиняется, даже не поздоровался — просто смотрит в ожидании.       Сокджин негодует. Ему некогда тут мячами раскидываться и услуги оказывать, он опаздывает на работу, когда некоторые во дворе утром прохлаждаются. Пока ему еще есть куда опаздывать. Пока.       Мысли проносятся в голове таким стремительным потоком, что чувства за ними едва поспевают, и это жутко бесит. Может, из-за этого, может, потому что собственная неорганизованность надоела, а возможно, от осознания, какую взбучку ему устроит Пак, Сокджина поглотила минутная ярость. Он смотрит на мяч у своих ног, оценивает расстояние до ожидающего парня и, вложив все негативные эмоции в удар, со всей силы пинает мяч. Баскетбольный, да.       Сначала Ким заметил обиду в глазах парня, а потом почувствовал последствия своего решения — больно. Однако, мяч летит навстречу опустившему руки хозяину, а значит позорно прыгать на одной ноге, придерживая больную, будет неуместно.       — Чтоб тебе эту ногу отдавили, — тянет сквозь зубы баскетболист и показывает средний палец.       — В жопу засунь, — бросает Сокджин, отворачиваясь.              — Хен, я твою тощую задницу от Пака спасать больше не намерен. Он уже странно на меня косится. Подумает, что клеюсь к нему, — Намджун двигает поднос вдоль раздаточной линии и заинтересованно всматривается в обилие мясных блюд.       — Ниче она не тощая, — пропускает мимо ушей вторую часть фразы Сокджин.       — В сравнении с задницей Пака, твоя рукоплещет с трибун чемпиону. — Намджун задевает локтем впереди стоящего и оборачивается, чтобы извиниться. На них широко распахнутыми глазами снизу вверх (ну так, метр шестьдесят, Цербер, мать его) смотрит блондин Пак.       — Доброе утро, заместитель Пак, — кланяется Намджун.       — Обед, — шепчет согнутый рядом Сокджин.       — Добрый обед, кхм, — исправляется, — приятного обеда… Аппетита, — мда… Сегодня явно не его день.       Заместитель Пак, не моргая, оценил обоих и медленно повернулся обратно.       Сокджин поморщился:       — Мог бы и пожалеть хена. Мне и так с утра досталось, да нога до сих пор болит из-за долбаного баскетболиста.       — Нефиг было мяч пинать. Это оскорбление для игрока.       — Ой, да какой из него игрок? — закатывает глаза Сокджин и толкает в спину младшего, вынуждая продвинуться вперед. — Он ростом едва Пака превосходит.       — Может, он король флотера? — и негромко смеется, замечая реакцию. — Что? Я немного разбираюсь, у меня друг увлекается.       — Намджун-а, не беси. Помоги прожить эту неделю без увольнения и с меня хорошая говядина.       Намджун расплывается в самой милой улыбке, закрывающей глаза и показывающей ямочки.              Сокджин увлеченно рассматривает баночки у полки с йогуртами. Мало ли что сказал Намджун про задницу, Сокджину нужен диетический продукт. Это тонсен ест, что хочет, и все в мышцы уходит. Хорошо хоть добрый — мухи не обидит, даром, что шкаф. Джин же свои килограммы отслеживает строго, иначе лицо круглеет да четкий треугольник талии расплывается, а это его «козыри».       Позади Сокджина в маленьком черном портмоне копается юноша, пытаясь понять, хватит ли наличных оплатить банку колы, ведь карту он забыл. Из тонких пальцев выскальзывает серебряная монета с рисунком слоника и надписью «На удачу», падает ребром на пол магазина и катится в сторону полок с товаром. Парень торопится перехватить ее, пока не укатилась слишком далеко, ведь потерять не хочется — та дорога как память счастливых дней.       Монета ударилась о низкий каблук чужой туфли и дребезжа упала. Рядом стоящий мужчина ничего не заметил, продолжая читать этикетки. Он поставил банку с персиковым йогуртом на полку и потянулся чуть дальше, за классическим, при этом наступая своим каблуком почти на половину монеты.       Парень на полу чертыхнулся себе под нос и решил не беспокоить постороннего, аккуратно подтянув серебрушку к себе и уйти, как ни в чем не бывало. Однако, каблук прижал ощутимо. И только он хотел попросить незнакомца сделать шаг в сторону, как нога слегка приподнялась, сдвинулась на пару сантиметров и начала опускаться, при этом сжимая палец человека снизу.       У юноши реакция хорошая, жаль, словарный запас малый. Поэтому, вместо того чтобы громко вскрикнуть или попросить отойти, он молниеносно бьет бутылкой колы по берцовой кости.       — Аааа… — раздалось сверху и мужчина резко задрал ногу, потирая ушибленное место. — Что за… Ты?! Ты что творишь?! — бросает он гневно уже знакомому баскетболисту.       — Ты мне на палец наступил, — испепеляют глазами снизу.       — А какого черта ты ползаешь у меня под ногами? — взвизгивает.       Парень поднимет монетку:       — Ползаю, значит так надо, — он внимательно смотрит на растерянного Сокджина, протягивает ему бутылку колы и уходит.                     — И как он объяснил? — шепчет рядом сидящий Намджун, не отрывая взгляд от рабочего монитора.       — А никак. Впихнул мне свою газировку и утопал в туман лошадку искать, — Сокджин гневно стучит по компьютерной мыши и возмущается. — Что за неделя, второй раз нога страдает.       Намджун улыбается, хочет ответить, но друг опережает:       — Если ты припомнишь пнутый мяч, я на тебя Пака натравлю, — в подтверждение своих слов он злорадно ухмыляется и смотрит в сторону кабинета руководителя. Тот как раз говорит с кем-то по телефону и похоже, знатно огребает, потому как красное лицо не скрывает даже затемненная стеклянная стена.       Намджун осуждающе смотрит, но молчит — слишком высока цена расплаты.       — Как думаешь, он гей?       — Ты для себя интересуешься? — продолжает злорадствовать старший.       — Просто смотрит он странно. И на Тэхена из пиар-отдела заглядывался.       — На Тэхена не засматривался лишь слепой и мертвый. Этот засранец и последнего натурала охмурить сможет. А Пак Чимин по девочкам. Определенно. — Сокджин кивает в подтверждение своих слов. — Не раз слышал, как они его подвиги в постели обсуждали, и сдается, перетрахал он минимум половину женского состава компании.       — Господин Ким, потрудитесь не совать свое прекрасное лицо в чужую приватную жизнь, а лучше научитесь приходить вовремя на рабочее место, — как черт из табакерки сзади появился заместитель Пак, — иначе расплачиваться за каждое опоздание придется вашему другу, — и бросает нечитаемый взгляд на Намджуна.       Младший Ким дышит затравленным кроликом.                     — Намджун-а, ты куда идешь? — довольно громко среди окружающего шума раздается позади.       Намджун сильней сжимает челюсти, хмурит брови и не отводит устремленный вперед взгляд.       — Намджун-а, ты обиделся?       Полное игнорирование. Сокджин надоедливой мухой крутится вокруг и не оставляет в покое:       — Да ладно тебе, Намджун-а, Пак быстро остывает. Давай я куплю кофе? Хочешь кофе? Или мясо. Давай мясо?       Младший устало вздыхает:       — Сокджин, он обещал, что за твои опоздания отвечать буду я, он это сделал. Надеялся, что хотя бы это сможет повлиять на тебя, но нет, — с грустью заканчивает.       Сегодня пятница, но Сокджин снова умудрился прийти на работу позже, хотя, обычно, не грешит таким по пятницам и понедельникам.       Заместитель Пак, как и обещал, наказал Намджуна — обязал к утру понедельника предоставить квартальный отчет, а это значит, что Киму придется допоздна задержаться на работе, чтобы перелопатить кучу документации. И с планами на выходные тоже можно смело попрощаться, так как дома он проторчит у компа, припоминая хлестким словом необязательного хена.       Можно пожаловаться на непрофессиональное поведение начальника, только Намджун понимает, что при нынешнем уставе компании Джин давно заработал на увольнение, но до сих пор будоражит весь офис своей бледно-розовой шевелюрой и отстойным юмором.       — Намджун-а, прости, я опоздал на автобус, думал, еще есть время и не стал вызывать такси.       О реальной причине своего опоздания Сокджин решил не говорить — Намджун слишком тактичный и не любит совать нос в чужие интимные подробности, как и предпочитает не рассказывать о своих. Его хен же весь чесался в нестерпимом желании поделиться, с каким горячим красавчиком он познакомился в сети и переписывался полночи.       — Хен, прости, я тороплюсь на встречу. Из-за тебя мне пришлось отменить планы на выходные, —равнодушно говорит Намджун и оставляет растерянного друга посреди дороги.                     Всю субботу Сокджин промаялся от скуки. Красавчик из сети стал реже отвечать после того, как Джин отправил ему свои фото (вполне безобидные, в полный рост), а потом и вовсе слился из чата.       Погода стояла отличная, но гулять одному не хотелось. Трусливый поганец испортил настроение. Почему нельзя прямо сказать, что не нравится? Может, Сокджин недостаточно красив для него? Спорное утверждение, но вполне возможное. На душе стало еще противней.       Он недовольно выдохнул, поставил в металлическую корзинку коробку-кипер с шестью бутылками пива и двинулся в сторону кассы.       Нежелание коротать отличный вечер наедине с грызущими мыслями, и ноющая из глубин сознания совесть подтолкнули в гости к Намджуну. Если тонсен до сих пор злится, Сокджин скажет, что раскаивается в произошедшем и пришел помогать с отчетом, вручит пиво и врубит обаяние на максимум. Он ведь и правда раскаивается. Ну, почти.       Удивление сменилось возмущением, когда дверь ему не открыли. Неужели обида настолько сильная? Парень прислушался — в квартире полнейшая тишина, никого нет дома. Значит, пока его терзают муки совести, этот мелкий, в переносном смысле, спокойно где-то гуляет. Пнув от досады дверь, Джин перехватил пиво другой рукой и поплелся на выход.       — Головой своей так постучи, — раздался глухой старческий голос из соседней квартиры.       Не спеша Ким добрался до своего района, но идти домой не хотелось. Во дворе двое парней кидали мяч в кольцо. Кажется, один из них был тот самый баскетболист, а Сокджин уже и не злится. Он сел у спуска детской горки и открыл бутылку. Время позднее, детвора не гуляет, и маловероятно, что ему прилетит за такие посиделки. Джин наблюдет за неспешными, но точными бросками ребят и глубже уходит в свои мысли. Не замечает, когда один из ребят уходит домой. Не замечает, когда второй тихонько подсаживается на соседнюю горку и тянет руку к упаковке пива.       — Хэй, это мое! — выныривает из болота мыслей Сокджин.       — Ты мне должен за мяч. Он дорогой, между прочим, — открывает бутылку парень и прикладывается к горлышку губами, а смешинки в глазах явно подстегивают Сокджина на ответ.       — Если не можешь позволить себе новый, так, может, хреновый из тебя баскетболист? — делает глоток и с удовольствием наблюдает за реакцией. — С таким ростом я бы на тебя точно не поставил.       — Рост — это еще не все.       — Да-да, а размер — не главное, — машет рукой Джин и протягивает навстречу, — Ким Сокджин, но лучше Джин.       — Мин Юнги, — хмыкает и приподнимет один угол губ, но руку пожимает. — Что заставило коротать тебя субботний вечер с пивом в одиночестве, еще и здесь? — он оглядывает пространство вокруг себя.       — Эволюция, — грустно вздыхает Джин.       — Бессердечная сука, — понимающе смотрит Юнги и делает глоток.       Возникшую паузу прервал громкий и звонкий хохот Сокджина.       — Меня продинамил горячий красавчик, не объяснив причину, — просмеявшись, отвечает Джин прежде, чем успел обдумать, стоит ли незнакомцу знать о его ориентации.       — Не пришел на встречу? — спокойно реагирует Юнги. — Сомневаюсь, что он видел тебя, иначе бы остался.       Сокджин чуть не подавился. Это комплимент?       — Слился из переписки после того, как я отправил фото, — нехотя признается он.       — Тебя мама с папой не учили, что отправлять фотографии незнакомым людям опасно? — Юнги зачесывает пальцами длинные волосы назад и оголяет лоб. А Сокджин невольно любуется открывшейся картиной — черные пряди контрастируют с белой кожей лица, внимательный взгляд будто сканирует собеседника, отчего бегут мурашки, а в уголках глаз при улыбке собираются морщинки. Красиво.       Так, стоп. Явно дает о себе знать вторая бутылка пива, иначе, почему Джин так реагирует? В другое время он бы не посчитал парня симпатичным — не его типаж, а сейчас засмотрелся.       — Так они же не интимные, — пытается вернуть свои мысли в разговор.       — Какая разница? — пожимает плечами Юнги. — Мало ли кто и где захочет их использовать.       — Окей, мамочка, я понял. Ты каждый день здесь? — он кивает головой в сторону баскетбольной площадки, чтобы сменить тему.       Юнги отрицательно машет:       — Нет. Раньше играл в университетской команде, потом с друзьями на регулярной основе. После переезда компанию не нашел, но покидать мяч хочется. Выхожу несколько раз в неделю, когда есть время: до или после работы.       — Откуда ты?       — Из Тэгу.       — А я пару лет назад из Кванджу приехал.       Они одновременно делают несколько глотков и замолкают. Юнги медленно обводит взглядом все вокруг, Сокджин, запрокинув голову, улыбается темному небу. Звезд не видно, в городе, как всегда, облачно и слишком светло, но пару блеклых точек разглядеть удается.       Хорошо. Дневная жара спала и вечер принес долгожданную прохладу, призывая задержаться на улице дольше обычного. В такие минуты хочется надеяться на лучшее, мечтать о комфорте и простых мелочах.       — Что ж, — прерывает тишину Юнги и встает, — спасибо за компанию и, — он трясет бутылкой пива в воздухе, — но мне пора. Не грузись, будет и на твоей улице горячий красавчик.       — Да-а, — кисло соглашается Сокджин на улыбку Юнги и смотрит вслед уходящему парню.                     — Ты где был в субботу вечером? — шипит Джин на друга и бросает вещи на рабочий стол.       — Дома, — растерянно смотрит Намджун.       — Не ври. Я приходил, тебя не было.       — Я-я выходил в закусочную за курочкой.       — Почему не вызвал доставку? — Сокджин пронзает взглядом.       — Хотел проветриться, устал. А ты зачем приходил? — быстро переводит тему Джун.       — Напиться и покаяться. Думал, помогу тебе с отчетом, — недовольно бубнит старший и добавляет, — но вместо этого пил пиво на детской горке с дурацким баскетболистом.       Намджун выражает неподдельный интерес и наклоняется ближе:       — И как?       — Странный он, — пожимает плечами Джин, — то бесится и убить меня готов, а вчера был вполне нормальным, даже любезен.       — Желание убить тебя вполне ожидаемо от людей. Я его регулярно испытываю.       — Намджун-а, — вопит Джин, — я так и знал, что ты до сих пор дуешься!       — Надо же, — раздается неподалеку сладкий певучий голос, — десять минут до начала рабочего дня, а вы уже здесь, господин Ким. — на него смотрят хитрые глаза Пака. — Неужели мое наказание подействовало?       — Так понедельник же, заместитель Пак. По понедельникам я всегда вовремя, — скрипуче хохочет Ким и откидывается на спинку стула.       Намджун со вздохом прячет лицо в ладонях, надеясь, что никто не успел разглядеть легкий румянец на щеках.                     Несколько последующих дней по Сокджину можно было сверять часы: за пятнадцать минут до начала рабочего времени он сидел на своем месте либо приставал к коллегам, рассказывая пошлые анекдоты, чем смущал девушек и вызывал громкий хохот мужчин.       Проверяющая комиссия главного филиала уехала, оповестив, что вышлет результат проверки позже. Рутинная жизнь офиса потихоньку возвращалась на круги своя, только заместитель Пак и Намджун косили странные взгляды в сторону Джина. Он предполагает, те не верили своему счастью и многогранному таланту Кима. Конечно, многогранному. Мало того, что красивый, обаятельный и с тонким чувством юмора, так, оказывается, еще и организованный. Смог ведь взять себя в руки и пятый день приходить вовремя, ну и пусть, что после нескольких десятков угроз и выговоров.       Они с Юнги несколько раз пересекались по утрам во время его тренировок, когда Джин спешил на автобус. И даже повторили вечер во дворе, на этот раз угощал Юнги. Их общение можно было назвать дружеским с натяжкой — слишком разными были: громкий и без умолку треплющийся Сокджин на фоне спокойного Юнги казался ураганом. Однако, обоих это устраивало (до первого конфликта), а потом снова крики и возмущения Кима, недовольное шипение Мина, неизменно, средний палец и требование засунуть его в меж ягодичное пространство.       Джин привык, что с этим парнем мог выразить весь спектр своей выдающейся личности. Ему нравилось, как Юнги слушает (а слушать Сокджина надо уметь, пока справлялся лишь Намджун), что знает много интересных и занимательных фактов, которые иногда рассказывает, даже периодические склоки доставляли удовольствие — это стало действенным способом выплеснуть вечно бурлящие внутри эмоции. С сексом ему в последнее время не везло — грузовик с горячими красавчиками до его улицы пока не доехал, поэтому справляется с напряжением как может.       И вот если бы ко всем положительным качествам и темпераменту Юнги добавить высокий рост и бо́льшую плечистость, Ким клянется Дарвином, запал бы как старшеклассница на капитана футбольной команды.       Прервав поток собственных мыслей, Джин с удивлением осознает, что давно пора идти домой и кроме него, Намджуна и заместителя Пака в офисе никого не осталось.       — Намджун-а, моргни два раза, если этот сукин сын опять завалил тебя дополнительной работой.       — О чем ты? — не понимает младший.       — Домой, говорю, пора. Или Пак Черт Чимин тебе снова впаял работу за чьи-то косяки?       — Нет, — мило улыбается, — я хочу доделать раздел, чтобы не возвращаться к нему в понедельник. А ты иди.       Сокджин с места не двигается и пристально смотрит, когда друг продолжает:       — И знаешь, Чимин не такой злой, как все думают, — он пожимает плечами и разводит ладони в сторону. — С него строго спрашивают, а еще лежит ответственность за не особо дисциплинированный коллектив. Разумеется, он будет искать рычаги давления на нас.       Кажется, закатившимися глазами Джин разглядел торчащую прядь на макушке.       — С каких это пор он стал для тебя Чимином и ты его защищаешь?       — Ну, это просто, к слову, — замялся Намджун, — что не все на самом деле такие, какое впечатление производят. Мне друг недавно рассказывал, как столкнулся несколько раз с неадекватным типом, потом познакомились ближе, нормальным, вроде, оказался. Иногда нервирует немного, судя по его рассказам, но неплохой парень. Кстати, Юнги сейчас переехал в твой район, надо вас познакомить.       — Юнги говоришь, — мрачнеет Сокджин.       — Ага, нормальный мужик. Он из Тэгу по работе переехал, здесь никого кроме меня и не знает почти. — Намджун пялится в экран и не видит задумавшегося друга. — Может, тебе покажет этого чудика, у него тоже волосы розов…— не договаривает, поднимая взгляд, и улыбка падает с лица.       — Дошло? — резко спрашивает Джин.       Намджун молча кивает и смотрит на старшего товарища виновато.       — Вот и славно, — он забирает вещи и стремится к выходу.       — Джин, подожди! — подскакивает Намджун со стула.       — Хороших выходных, Намджун, — не оборачиваясь отрезает Сокджин и трясет кулаком в поддерживающем жесте.                     Если бы у Сокджина спросили, каким кораблем он себя считает, он ответит, что быстроходной яхтой: такой же резвой, шумной и маневренной. Но сегодня вечером он — ледоход: грозный, идущий к цели и стремительно прорезающий ледяные метры отвратного настроения. Этот лед — заслуга Мин Юнги, чью одинокую фигуру во дворе Сокджин обходит кустами. Но ледоход на то и несет завораживающее впечатление, потому как видно его издалека и при любой погоде.       — Джин, привет! — машет Юнги, а потом замирает с мячом в руках, видя, как приятель ускоряет шаг в явном желании скрыться. — Джин?       Ким бегло оглядывается и продолжает ход.       Юнги не дурак и без суфлера понимает — его игнорируют. И раньше бы плюнул с высокой колокольни на это дело, но сейчас хочется поступить иначе. Притопив вслед приятелю, Юнги пытается осознать, что виной такому поведению: он ожидаемо меняется с возрастом или не хочет, чтобы именно этот парень его избегал?       — Джин, да постой ты! Что-то случилось?       Его не удостоили взглядом.       — С чего ты взял? Для такого чудика, как я, вполне обычное поведение.       Мин теряется. Пусть он плох в считывании эмоций, но здесь даже рыба поймет, что поведение ни черта не обычное.       — Тебя кто-то обидел? Я могу чем-то помочь?       Джин закрывает глаза, кривит рот и без энтузиазма сознается:       — Дружку своему спасибо скажи, что проболтался, и розоволосый неадекват больше не будет трепать тебе нервы.       — Ниче не понял. Какому дружку? Ты можешь нормально объяснить? — он хватает его за локоть и тянет остановить, но Ким вырывает руку.       — Намджуну.       Отлично налаженный механизм в голове Юнги сегодня работал с задержкой и скрипел в требовании смазать, но парень все же сообразил.       — А-а-а, тебе Намджун про наше знакомство рассказал, что ли? — в ответ тишина. — И ты обиделся на розоволосого чудика? — широко улыбается Юнги. — Брось, Джин-и, я не со зла.       — Я тебе что, дворцовая дама Чосон, чтоб на убогих обижаться? — фыркает тот. — Не ты первый, не ты последний меня так называешь. Просто избавляю вашу, — выделяет официальное обращение, — хрупкую натуру от нежелательных персонажей.       На словах о том, что Джина не впервые называют подобным образом стало неприятно. Юнги понимает, что в определенной степени это правда, поведение Сокджина слегка выбивается из рамок даже свободного Сеула: слишком неформален, прямолинеен и чересчур навязчив. Здравый рассудок Мина твердит о небезосновательности обидных слов, но есть и темные углы сознания. Там, куда не падает свет логики, за шторой бессознательного притаилась простая истина — Юнги нравится такой Сокджин. Скоро эта мысль выйдет из убежища темной кладовой и полностью займет собой разум парня.       — Джин-и, прости, я не хотел тебя обидеть, — снова тянет руки Юнги, но Ким бешеной лисицей рычит, поворачивается к Мину и со злобной гримасой бьет носком ботинка куда-то в середину голени.       Юнги охает от неожиданности и болезненно сворачивается, а Джина словно окатило ледяной водой. Он спешно отворачивается, белея от стыда. Движения заторможенные, конечности будто ватные. Собирается позорно сбежать с места преступления, но тут же платится за то, что не смотрит под ноги.       В небольшую ямку, судя по всему, вырытую чьей-то собакой, криво ступает нога Сокджина. Парень теряет равновесие, пытаясь не упасть, машет руками, подворачивает щиколотку и все равно летит пятой точкой к земле.       Спортивная реакция Юнги включается быстро, но вместо того, чтобы подхватить друга под руки, он летит вместе с ним к земле и подставляет ладони под плюхнувшиеся на них со всей силы ягодицы Джина.       Двухголосный болезненный стон привлекает внимание соседей и прохожих. Им помогают подняться, осмотреть травмы и уверяют, что нужно ехать в больницу. Кто-то из сердобольных вызывает такси и настойчиво предлагает сопроводить. Ким поначалу отказывается, но после нескольких жалких попыток понимает, что не может наступать на правую ногу, ему нужна опора в виде чужого плеча, а бледный и притихший Юнги, придерживающий кисть с кривым и явно травмированным средним пальцем, не подходит на такую роль.       В машине осознание происходящего снежной лавиной накрыло Сокджина. Белые от стыда и боли щеки поглотил румянец. Что за концерт устроил? Взрослый мужик, а повел себя как школьница неуравновешенная. И пусть любит таких же взрослых мужиков, женоподобным его это не делает. Смотреть на Юнги не хочется, он боится увидеть на его лице все то, что крутит в своих мыслях, а вести разговор в машине при посторонних идея еще хуже, поэтому он сильней жмурится и отворачивает голову к окну.       В приемном отделении клиники им помогли удобней разместиться на стульях в ожидании. Мужчина, который поддерживал Кима, теперь подсел к Юнги и тихо переговаривается с ним, помогая заполнить документы. По виду пальца того и без рентгена можно диагностировать перелом. Накатила новая волна сожалений.       Джин достает из кармана брюк телефон, быстро печатает сообщение и отвлекается на обратившегося к нему медбрата.       — Господин Ким, доктор Пак готов вас принять.       — А врача с другой фамилией у вас нет? У меня с Паками натянутые отношения, — возмущенно шипит он и не замечает заинтересованный взгляд Юнги.       — Простите, — растерянно произносит медбрат, видя, как парень с розовой копной небрежно машет рукой, добавляя: «Не обращайте внимания», и скачет на одной ноге в сторону кабинета, отчего волосы на его макушке поднимаются и опускаются в такт прыжкам.       В кабинете пусто, Джин со вздохом опускается на высокую кушетку и разглядывает стены с информационными плакатами.       В открывшуюся дверь зашел низкий мужчина лет тридцати в белом халате. Его плотная, подкачанная фигура смотрелась бы выгодно, если бы не маленький рост, при котором создавался «эффект тумбочки». Про себя Джин отметил, что по сравнению с ним заместитель Пак выглядит длинноногой моделью модного парижского дома. В руках доктор держал планшет с документами, от которого не отрывал глаз. Крупные черты лица и широкий кривой нос только закрепляли созданный эффект. Появилось смутное ощущение, что это лицо Джин уже где-то видел.       — Господин Ким, здравствуйте, как ваша нога? — доктор поднимает взгляд от планшета и удивленно выдыхает. — Сокджин?!       — Мы знакомы?       — Я Чонхи, — радостно показывает пальцами на себя врач, — мы общались недавно в чате, помнишь?       Вот так поворот. Горячий красавчик, который перестал отвечать на сообщения, и над поведением которого Сокджин мучился размышлениями несколько дней, оказался не таким уж красавчиком. Более того, он вообще не был похож на человека с фотографии, и дело не в росте.       — Ч-чонхи?... — неуверенно повторяет Джин, а врач активно кивает головой. — Но, извини, ты не похож на свое селфи…       — А-а-а, — он потирает правой рукой затылок и растерянно улыбается, — я хотел поиграть с цветовыми фильтрами на фотографии и, видимо, сильно увлекся обработкой. Совсем не похож?       Джин отрицательно качает головой.       — Что ж, — не знает, как выйти из щекотливой ситуации врач, — теперь хотя бы понятна реакция на первых свиданиях.       Кажется, эту неловкую паузу заметил даже уборщик двумя этажами выше.       — Скажи, почему ты перестал отвечать, когда увидел мои фото?       Видно, что прямой вопрос Джина доставляет Чонхи неудобство, но он все же решает ответить честно:       — Понимаешь, ты… Ты красивый. Это и так было видно, но, когда прислал фото в личку, я обомлел. Сокджин, ты будто айдол. Твой рост и лицо. Я… — он стыдливо опускает голову. — Испугался. Решил, что не подхожу тебе внешне и постыдился отправить свою фотографию.       И все?! Это вся причина? Все часы самокопания были зря? Приятно, конечно, но погодите-ка.       — Чонхи, ты должен был мне сказать правду или прислать свое фото, и мы нормально поговорили бы, — вздыхает Сокджин.       — С такой внешностью легко давать советы.       — Бесспорно, я красив, — он закрывает глаза, а на лице появляется легкая улыбка удовлетворения. — Я понимаю, но самооценка не всегда зависит от красоты. Своим поведением ты побудил во мне разные мысли, многие из которых не совсем правильные, и которых не было бы, будь ты честен.       В глазах напротив зарождается сомнение с примесью сожаления.       — Подумай над моими словами, это поможет избежать неприятных ситуаций в будущем, — добавляет Ким и думает, что Чонхи производит впечатление неплохого человека. Ему бы уверенности в себе побольше, да навык общения проработать, кстати об этом… Сокджину тоже надо поработать над умением вести диалоги. Как оказалось, есть брешь недостатка в его многогранной одаренности.       — Сокджин, могу я пригласить тебя на ужин в качестве извинений?       — Это извинения или свидание?       Чонхи самоуверенно улыбается и смотрит прямо в глаза.       — Ах ты хитрый жук! А я еще хотел посоветовать тебе быть уверенней, — вопит Джин и несильно трясет доктора за плечо. — Спасибо за предложение, но мне уже кое-кто нравится. Нужно закончить с этим, — он указывает головой на больную ногу, — и извиниться перед ним.       — Да, конечно, — Чонхи пытается скрыть разочарование, принимая профессиональный вид. — Я осмотрю ногу.                     «Растяжение связок» — вердикт врача и рекомендации обезболивающего, повязки и нескольких дней покоя. С первым проблем не будет, но вот последнее… Какой уж тут покой, когда утихомирил в голове главного таракана в надежде исправить досадное поведение, а в холле никого нет.       Сокджин внимательно разглядывает людей вокруг, но не находит черной макушки и сосредоточенного взгляда. Ушел или еще на приеме? Он решает немного подождать, допрыгав с перебинтованной ногой до ближайшей кушетки, а потом будет думать, как добраться до дома.       Досадно, если не удастся сегодня поговорить с Юнги. Номера его у Кима нет, а выйти из квартиры в ближайшие дни не получится. Радует одно — Джин выяснил все в ситуации с Чонхи и разъяснил свои мысли как взрослый человек, даже гордится собой немного. Хотя, кого стесняться? Он не хило собой доволен! Плюсик в карму должен быть определенно засчитан.       — Плохие тебе ноги дали, Русалочка. Нужно менять, — раздается знакомый голос с хрипотцой. — То бьют, что нельзя, то в ямы попадают.       Сокджин оборачивается и видит перед собой Юнги, держащего руки на кресле-каталке. Его ухмылка и хитрый прищур намекают, что припоминать эту ситуацию он будет еще долго. Джин не может сдержать радостный вздох и беглый осмотр ранения «друга». На пальце выделяется серый пластик ортеза, выглядит вполне безобидно. Сокджин опасался, что травма окажется серьезной и придется фиксировать еще и ладонь.       Ладонь, на которую он раньше не обращал внимания, теперь разглядывает с неподдельным интересом и трепетом — худощавая, с музыкальными пальцами, отлично смотревшаяся бы на его груди. Он поднимет взгляд выше и ведет по жилистым рукам, к плечам и мощной, несмотря на комплекцию, спине. И гулко сглатывает. Почему он не замечал раньше красоту Юнги? Не явную, как у него, а тонкую, аристократическую.       — Не неси чепухи, Юнги-я, — звучит не слишком уверенно. — Я слишком болтлив для русалочки.       — Я рад, что ты это признаешь, — снова смешинки в голосе и блеск в кошачьих глазах.       Настрой извиниться пропал окончательно, в груди зарождается импульс сексуального напряжения. Ким уже было открыл рот, чтобы ляпнуть что-то несуразное и портящее атмосферу, когда услышал громкое:       — Хен! — по коридору быстрым шагом приближался Намджун, за которым поспевал заместитель Пак. — Что случилось, хен?       — Намджун? Ты как здесь… Заместитель Пак?       — Ты написал, что в больнице и попросил помощи, а потом не отвечал, — его тонсен явно переживал, отчего почувствовался тонкий укол совести.       — Намджун-а, прости, меня позвали к врачу, и я не успел объяснить. Как ты узнал клинику?       — Обзванивал знакомых, пока не догадался набрать Юнги, — он замечает фиксатор на пальце друга и хмурится. — Что произошло?       — Мое пожелание про ногу почти сбылось, — лыбится Мин.       — Не забывай, что у меня есть вторая и она вполне в состоянии врезать меж твоих.       Юнги показывает средний палец здоровой руки.       — В жопу засунь, — сквозь зубы цедит Ким.       — Так я уже, — громко ржет парень и показывает вторую руку с ортезом.       — Эмм… Чимин-и, кажется, нам лучше уйти. Они сами разберутся, — Намджун берет за руку Пака и растерянно осматривает покалеченных.       — Чимин-и?! — голосит Сокджин. — Намджун, ты прижучил задницу Пака?! — когда доходит смысл сказанных слов, он хлестко прикладывает ладонь ко рту и большими глазищами бегает по Намджуну и начальнику. — Простите, заместитель Пак, — неглубоко кланяется.       — Кто еще чью задницу прижучил, — игриво улыбается блондин, вырывает свою руку из намджуновой и ведет ей вдоль бедра, останавливаясь на ягодице, ласково оглаживает и сжимает.       — Намджун-аа, — тянет Сокджин и чувствует, как у него уши шевелятся, так ты по мальчикам? И скрывал?       — Так, — обрывает покрасневший Намджун, теперь нам точно пора.       Он снова берет ладонь Пака в свою и, развернувшись, направляется в сторону выхода.       — Сотрудник Ким, — окликает Чимин, — в благодарность разрешаю опаздывать по понедельникам на пятнадцать минут, — и широко солнечно улыбается так, что глаза становятся практически закрытыми.       — Но я не опаздываю по понедельникам! — надорвано кричит в ответ Сокджин.       — Садись, золушка, твоя карета прибыла. — Юнги подкатил кресло-каталку ближе. — Я вызвал такси.       Джин скептично смотрит на инвалидное кресло и говорит:       — Если после двенадцати оно превратится в тыкву, я…       Мин склоняется, ласково проводит пальцами по скуле и шепчет ему на ухо:       — После двенадцати оно нам не понадобится. Я собираюсь делать так, чтобы ты постоянно опаздывал по утрам. И не только в понедельники.