По штрихкодам переходов

Чёрт бы побрал будильники! В семь утра! В тот самый момент, когда во сне мне только что на взводе и с мексиканским акцентом признались в любви! Кто поставил это пыточное орудие?! -Лухи, убью! – кажется, эту тираду я умудрилась-таки произнести вслух, потому что виновница всеобщего раннего подъёма смотрит так нагло и ехидно, будто специально подобрала самую мерзкую мелодию, чтобы заставить нас разлепить глаза утром, - Ты мне такой кайф обломала, зараза… -А ты возьми да и повтори свой коронный поцелуй, как в лагере, - язвит эта стерва, - вот и организуешь себе кайф в реальности. Тебе не впервой на таком языке в чувствах объясняться. -Иди ты! – нет, вот уж попрекать меня инцидентом с Мауро её точно никто не просил, - Тогда мне просто было скучно, ну и мамочку позлить хотелось. А лезть к собственному лучшему другу с подобными притязаниями – тупо и гадко. Она, конечно, кивает и грустнеет лицом, вероятно, задумавшись о своём ненаглядном Маркосе. Тут уж мы с Лухан – сёстры по несчастью: из стольких классных парней втрескаться в двух самых безнадёжных недоразумений всего курса. Один дальше своего учебника алгебры и «Универсального солдата» ничего не видит, а у второго так и вовсе не пойми что в голове – то ли наша пустоголовая Барби, то ли наполеоновские планы по борьбе с мафией, то ли ещё какая-то сверхценная идея, в которую он никого, ясное дело, посвящать не спешит. Одно слово – шизик. Дурной мексиканский шизик без стыда, совести и царя в голове. В общем, мы обе друг друга стоим и поэтому кому, как не мне её понимать? Луна в наши с Лухи стоны-жалобы не вмешивается – конечно, у неё единственной всё прекрасно со своим Нико – но и травить нам душу не хочет, переключая наше внимание на то, что неплохо бы спуститься позавтракать. В буфете опять в наличии только безвкусный омлет и бурда с цикорием, которая скоро у меня из ушей полезет. Кто-нибудь знает, какому Люциферу здесь продают душу хоть за одну чашечку нормального чёрного кофе без синтетики, сахарозаменителей и прочей гадости? Тётя Сандра, добрейшая душа, сочувственно кивает мне из-за стойки и по-свойски подмигивает – на её языке это значит «не волнуйся, завтра организуем тебе порцию эспрессо». Я благодарно киваю в ответ: хоть один нормальный человек в этом дурдоме. Но не успеваем мы с девчонками примириться с действительностью и приступить к поглощению пресного, но питательного омлета, как в наши реалии врывается отвратительный фальцет Фернанды Перальти-Рамос, величественно (по её исключительному мнению) вплывшей в столовую с узнаваемой жёлтой газетёнкой в руках: -Только не говорите мне, что не читали свежую прессу! Между прочим, если верить источнику, у нас на курсе образовалась новая парочка. Мои жадные до скандалов-интриг-расследований однокласснички, понятное дело, толпятся вокруг нашей аристократки, аки голодные чайки – только что «дай-дай-дай!» не кричат в ожидании горячих новостей. Этого Рамос и добивалась – она снисходительно кивает и продолжает вещать: -Вы только послушайте! «Двое непримиримых врагов оказались страстно влюблёнными друг в друга. Марисса и Пабло: война до победного или любовь до гроба?» Это что ещё за бред?! Фу! Я и этот безмозглый смазливый инфантильный мэрский отпрыск?! С какого перепугу вообще неведомый писака присочинил мне роман с Бустаманте? Чёрт… Конечно, он застукал нас у входа в колледж, когда я из кожи вон лезла, чтобы дать прячущемуся у нас Начо безопасно улизнуть и вернуться обратно в трейлер – вот и пришлось тогда в качестве отвлекающего манёвра присосаться к Паблито, как пиявка, устроив представление перед вездесущей Глорией. Как меня после этого не вывернуло – сама удивляюсь. Его, кстати, тоже – после того случая он вообще от меня шарахается, как от чумной, и абсолютно правильно делает. И вообще по нему кое-кто другой сохнет, вот и флаг им в руки… Кстати, эта статейка наголову разбила все мои ранние подозрения на тему того, кто выпускает «Бюллетень». Уж та особа скорее бы застрелилась, чем опубликовала такое… Долго поиграть в частного детектива мне не удаётся – я и забыла, что на меня, оказывается, уставился весь сидящий в буфете третий курс. Вот ведь гадство… Мануэль же тоже это слышал – конечно, вот он, сочувственно кивает мне: не повезло, мол, бедной, спутаться с главным бабником и раздолбаем нашего дурдома. От этого искреннего участия в его взгляде делается ещё гаже… Нет, что-то надо делать! Я, в конце концов, Спирито или где? Чтобы я молча позволила себя унизить, записать в фан-клуб Бустаманте в роли очередной двухнедельной подружки? Ну вот уж фиг вам с маслом, сеньоры и сеньориты! -Значит, так, - спасибо мамочкиным генам и врождённым способностям, я запросто могу изобразить голосом что угодно, в том числе змеиное шипение, - Если я ещё раз, - поднимаюсь со своего места и выхожу в центр буфета, - увижу своё имя в одном контексте с Бустаманте, - выхватываю у ошеломлённой «английской королевы» бульварную писанину, - то я лично, - рву пасквиль на кусочки и сжимаю в кулак, - затолкаю эту дрянь в глотку каждому, кого с ней застукаю! – всё-таки перехожу на ор, да такой, что у наших зевак уши закладывает. Но, по крайней мере, они послушно затыкаются и переключаются на свои дела. Кажется, сработало – только вот надолго ли? Надеюсь, хотя бы сам Пабло не поверил в эту ересь и даже не вздумает оттачивать на мне свои пикаперские навыки – а то и коленом по жизненно важным органам получить недолго. -Ну ты даёшь, Мариссита! – Лухан, как всегда, непосредственна, - Круто ты его… -А то, - самодовольно усмехаюсь: сейчас могу себе позволить, - Женский спецназ в деле, знай наших. -Ой, а вдруг Пабло будет мстить? – а вот Лунита, кажется, испугалась не на шутку, - Ты же его, получается, публично отвергла… -Я тебя умоляю, его от меня тошнит так же, как меня от него. Если и полезет – то только из спортивного азарта, за что ему и не поздоровится. День проходит в обычное суете-маете. На переменах однокласснички то и дело шушукаются, глядя на меня, но не слишком-то оживлённо. А мне и плевать. Главное, чтобы один отдельно взятый мексиканский шизик в эту ерунду не поверил, ну и «мэрский отпрыск» не лез. Впрочем, последний придерживается своей прежней тактики «ты для меня невидимка» и не мозолит мне глаза, за что ему честное спиритовское спасибо. А вот куда подевался Мануэль и что он обо всём этом думает – остаётся для меня загадкой, потому что вижу я его сегодня только на уроках, а на переменах он явно стремится поскорее куда-то смыться. От меня, что ли, бегает? Что, настолько позорно дружить с очередной пассией Паблито? Ну и дурак… Шизик в терминальной стадии как он есть. Вот и пусть катится в тартарары! Зато после нуднейшего урока экономики меня подкарауливает заплаканная Пилар и решительно отводит в сторонку, едва я успеваю выйти из класса: -Марисса, надо поговорить. -Даже догадываюсь, о чём, - кажется, ещё секунда – и я сама засмеюсь сквозь слёзы, - Ну? -Это не я написала ту статью. И вообще я не имею к «Бюллетеню» никакого отношения, - прямо рапортует директорская дочка, глядя в глаза. Но жалкой и оправдывающейся не выглядит, уважаю. -Догадываюсь. Ты же на мазохистку не похожа, - усмехаюсь понимающе, и вот тут-то она с досадой качает головой: -Что, так заметно? – вопрошает шёпотом. Вот ведь бедолага… Впрочем, мне ли её не понимать? -Тем, кто вляпался в такую же чехарду – однозначно. Да расслабься, с другим, - устало машу рукой, - А ты не теряйся, давай, вперёд. Кажется, совершенно искренним дружеским советом я выбила бедную влюблённую Пили из колеи – она так и осталась стоять посреди коридора. Ну а я пошла дальше по своим делам – не всё же мне чужую санта-барбару разгребать. На следующий день ничего не меняется. Дурацкий мексиканец от меня бегает. Зато просыпается мэрский сыночек и с какого-то перепугу решает нарушить наш пакт о взаимном игнорировании. Перегораживает мне дорогу в буфет, едва мы с девчонками успеваем спуститься к завтраку – но позорно дезертирует, увидев наши с Лухан выставленные вперёд кулаки. Туда ему и дорога – мне точно не такой парень нужен. Пусть по нему наследница старикашки Марселя вздыхает, если уж у неё, бедной, такой плохой вкус… А вот бойкот со стороны Мануэля уже порядком начинает действовать мне на нервы. На что вот он обиделся? Что у меня якобы появился парень, а я ему не рассказала? Как будто сам со мной делился своими воздыханиями по безмозглой Барби! Или я разочаровала его величество вождя ацтеков своей банальностью и падкостью на первых красавчиков? Так пусть скажет мне это в лицо – тогда я просто запульну в него какой-нибудь литературой и заявлю официально, что он не друг, а придурок, раз верит в такую мутотень. Друг и придурок в одном лице обнаруживается в рекреации только после третьего урока – что странно, в одиночестве. Хотя да, у Нико с Луной полная идиллия, а Маркоса из заточения никакими коврижками не выманишь (разве только тригонометрическими уравнениями, помощь с которыми нужна моей лучшей подруге, но только ни слова про это Бласу или Глории!). Ещё и хандрить вздумал, судя по меланхоличному выражению смуглой физиономии. Уставился в окно, тренькает что-то на своей гитаре и делает вид, что он весь такой одинокий и несчастный. Ну за что вот я влюбилась в это бестолковое безголовое бессердечное недоразумение, скажите мне пожалуйста?! -…я знаю, что ты с другим и опять мне солжёшь. Ты так мила и прекрасна, но фальшива, ты причиняешь мне боль…* Вот идиот, а! Чем тут сидеть – пошёл бы и исполнил эту сентиментальную чушь под окном Колуччи, глядишь – она бы его и осчастливила своей благосклонностью. Наша принцесса обожает такие романтические бредни. -Можешь не стараться и гитару не терзать, Мии здесь нет, - наконец озвучиваю свои мысли я и без всякого стеснения плюхаюсь рядом. Агиррэ приходится убрать ноги с подоконника и поражённо уставиться на меня, словно вопрошая: «что здесь делает очередная подружка Пабло?». -Мэрского сынка тоже, - парирует он, подтверждая мою догадку, - И я вроде как на него даже издали не похож. Он не устроит тебе сцену ревности за дружбу с другим парнем? -А где ты видишь друга?! – и тут у меня срывает тормоза окончательно, - Разве друзья устраивают на пустом месте холодную войну, поверив какой-то статье в бульварной газетёнке?! Если бы кое-кто не был таким упёртым непробиваемым мексиканским тушканом, а подошёл бы ко мне лично и спросил – я бы популярно и по-испански объяснила, что у меня с этим вашим Паблито ничего нет и быть не может! -Но тебе этого очень хочется, не так ли? – таким мрачным тоном вопрошает этот болван, будто осведомляется о наличии у меня смертельного диагноза, - Нет, Марисса, я всё понимаю, Бустаманте всем девушкам нравится, даже таким уникумам, как ты… Если у вас ничего не получается и тебе плохо – ты всегда можешь поговорить со мной, уж я-то понимаю твою ситуацию как никто, - чему-то горько усмехается и протягивает мне руку. Господи, помоги мне! Он совсем трёхэтажный тупица или да? Меня по себе судит? Сам втрескался в свою красотку, страдает по ней и думает, что все такие же? От досады и общего ощущения какой-то скверной дешёвой комедии меня внезапно пробивает на слёзы. Я просто начинаю рыдать на пустом месте и не могу остановиться, что мой друг так называемый опять понимает неправильно: -Ну поплачь, поплачь, так даже лучше. Может, у вас с Пабло ещё всё сложится… - и крепко обнимает меня. Ни дать ни взять нянечка в детском саду, утешающая раскапризничавшуюся трёхлетку. -Ты издеваешься?! – шиплю я в ярости и высвобождаюсь из слишком тесных братских объятий, - С чего ты вообще взял, что я и Бустаманте? Да не хочу я Бустаманте, господи! Я нормального кофе хочу! И прогулять урок физкультуры… с тобой, - так, а вот теперь я, кажется, веду себя как форменная дура и сказала что-то совсем не то. -Кофе так кофе, всё организуем, только не грусти, - как заведённый, повторяет Мануэль, так и не выйдя из роли заботливой воспитательницы, - Так, погоди… - видимо, хоть какая-то часть моей истеричной отповеди до него всё-таки дошла, - Ты что сейчас сказала? -Н-ничего, - я лихорадочно кусаю губы, пытаясь найти хоть какой-нибудь путь к отступлению. Теперь уже я – фуфло, а не подруга: взяла и своё истеричное «полупризнание» на него повесила. А у него вообще Мия… Да уж, Спирито, думать головой и следить за языком – явно не твоё. К счастью, буквально перед нашим подоконником ни с того ни с сего будто из земли вырастает Глория с телефонной трубкой в руке, сердито что-то шипит о том, что ни к кому, кроме Дунофа, не нанималась в секретарши, и швыряет трубку в руку Агиррэ. Никогда я не была так рада её появлению! Впрочем, этот ненормальный, спешно извиняясь и уходя, успевает кинуть в мою сторону многозначительный взгляд. Вот же… Всё-таки разбора полётов не избежать. Всю ночь я ворочаюсь в кровати, пытаясь заснуть и отчаянно молясь, чтобы завтра случился какой-нибудь Армагеддон. Да лучше бы мой друг так называемый и вправду считал меня поклонницей Паблито… Теперь точно нашей дружбе каюк. И виновата, как всегда, я и мой слишком длинный язык без костей. С такими тягостными мыслями я и проваливаюсь в сон где-то ближе к рассвету, а просыпаюсь уже в начале восьмого от того, что меня грубо расталкивает Лухан. Просто день сурка какой-то, ей-богу… И да, вот сейчас я реально готова первого встречного прибить за стаканчик нормального кофе. На уроке старушки Хильды мне каким-то чудом удаётся не заснуть. После звонка я механически складываю в сумку пенал, учебник и конспекты, двигаясь при этом со скоростью галапагосской черепахи. Немудрено, что оповещение о новой смс откуда-то из глубоко запрятанного внутреннего кармана сбивает меня с толку и с ног. Смотрю на экран телефона – вижу, по классике, фигу. Только с четвёртого раза до меня доходит, что мне предлагают прогулять урок физкультуры и обещают халявный кофе. Ну Агиррэ, ну прохвост мексиканский… Я ему ещё устрою, будет знать, как пользоваться женской сонливостью и беспомощностью! Однако «устраивает» всё сейчас он: поджидает у чёрного входа с двумя стаканчиками кофе (ну хоть не соврал, за что ему уже спасибо) и приглашением смыться отсюда куда глаза глядят. Смотрит при этом так решительно, что мне делается страшно. Интересно, что думает Колуччи о его побегах из колледжа с невменяемыми после бессонной ночи подругами? Но когда мы, еле улизнув от Бласа, покидаем-таки здание незамеченными, вся мучившая меня ерунда за какое-то мгновение становится абсолютно неважна. Потому что вовсю светит раннее осеннее солнце, рассыпаясь по асфальту тьмой тьмущей зайчиков, пешеходный переход, отделяющий наш элитный муравейник от соседнего района, делается похожим на штрихкод, а простой чёрный кофе без сахара (как оказалось, взятый Мануэлем с полного согласия и благословения Сандры) оказывается просто напитком богов. И вот в такой обстановке почему-то проще простого поверить во всё, что этот шизик мне сейчас рассказывает. А рассказывает он многое – что на самом деле ревновал вовсе не Мию, что действительно подумал, будто наша с Пабло вражда, тянущаяся с начала года, на деле таковой не является, и что забракованную мной вчера «сопливую лажу» хотел записать на кассету и подбросить мне под дверь. Что ж, выходит, я ещё дурнее его, раз не смогла понять очевидного. Хотя какая уже теперь разница? Мы допиваем кофе, смеёмся, как сумасшедшие, целуемся, вызывая неодобрение у попадающихся нам на глаза суровых бабулек, и чудом успеваем следить за временем – огорчать несанкционированным пропуском урока ещё и Клаудию нам не хочется: в конце концов, не совсем уж мы бессовестные. Даже успеваем вернуться в колледж, не попавшись на глаза ни Бласу, ни Глории, ни кому-то из педагогов. Мануэль заговорщицки мне подмигивает, а я чувствую, что вновь готова разреветься, как вчера – только теперь уже от счастья. -Эй, голубки! Вот ведь засада… Рано я радовалась, что пронесло – кто-то нас всё-таки застукал. Оборачиваюсь и закатываю глаза – перед нами стоит надоевший хуже горькой редьки «мэрский отпрыск». Мануэль напрягается и сжимает кулаки, но моего умиротворяющего взгляда оказывается достаточно, чтобы предотвратить никому не нужную драку. Если мы сейчас выслушаем этого идиота – может, он наконец-то от нас отстанет? -Чего тебе, Паблито? – я со скучающим видом принимаюсь изучать носки собственных кроссовок. -Теперь я понимаю, почему вчера ты не захотела со мной разговаривать, - ухмыляется Бустаманте, - Ну ладно, без обид. Я наоборот хотел сказать тебе спасибо. -Спасибо? За что? – а вот тут я и правда не в курсе, что у него опять стряслось. Надеюсь, про меня не сочинили очередную байку, что я занимаюсь анонимной благотворительностью и пожертвовала десять тысяч песо в казну мэрии… -Мы с… в общем, кое-с-кем, всё прояснили. И всё благодаря тебе, - смущённо поясняет Пабло, - Только пожалуйста, никому ни слова, ладно? -Ладно, чего уж с тебя взять, директорский зять, - не удерживаюсь-таки от «шпильки» и, предвидя возможный взрыв, поскорее тащу Мануэля за собой в класс. Кажется, я задолжала ему последнее объяснение и клятву, что никаких личных секретов с Бустаманте у меня больше нет и не будет. Но в свете последних событий это, собственно, такие мелочи…