Нелегкая это работа

— Атос... — Д’Артаньян окинул друга грустным взглядом. — Если вы будете пытаться спрятать инструмент в ножны, у кого-нибудь возникнет впечатление, что вы хотите отпилить себе ногу. — Ах, да. Атос опустил пилу. — На что только не пойдешь ради благородной цели, — вздохнул Арамис, разглядывая свой инструмент. — Неужели нет ничего другого? Гостиничный номер, в котором происходил разговор, выглядел так, словно его только что отчаянно ремонтировали. Нет, в щели по-прежнему поддувало и половицы скрипели. Но на полу красовалась такая гора инструментов, что можно было подумать, будто ею расплатилась за постой строительная бригада. Оставалось определить, что из этого изобилия могло пригодиться в работе. Проблема заключалась в том, что это была совсем не та работа, к которой привыкли французские дворяне. Пришлось вооружаться всем, что казалось более-менее подходящим. На полу остались лежать вещи совершенно непонятного предназначения. — Есть, — сказал Портос. — Но клещи я не отдам. — А я не отдам молоток, — добавил д’Артаньян. — Не переживайте, друг мой, — утешил Арамиса Атос. — Вам все равно надо будет поскорее перебраться в здание. Так что долго вы этим не проработаете. — Все равно! — с отвращением произнес Арамис. — Какие мерзкие ассоциации! Если бы я не опасался вызвать подозрения, я взял бы его через платок. И он с гримасой отвращения поднял топор. — Все готовы? — спросил д’Артаньян. — Тогда выходим! *** — Честное слово, — проговорил Портос, — я не нарочно. — Друг мой, вы еще оправдываетесь?! — поразился д’Артаньян. — Все получилось как нельзя лучше! Вы вывели из строя того самого человека, который завтра должен был отрубить королю голову! — Да, но я мог навлечь на нас подозрения. — Извольте заткнуться, господа, — прошипел Арамис, выбираясь из-за штабеля досок. — Если кто-нибудь заметит, что простые английские рабочие разговаривают друг с другом по-французски, тогда нам точно подозрений не избежать. Портос послушно умолк и ограничился только тяжелым вздохом. — Да полно, Арамис, им не до нас! — отмахнулся д’Артаньян. Впрочем, на всякий случай он произнес это шепотом. Окружающим действительно было не до них. Люди, работавшие на строительстве эшафота для короля Карла, вытаскивали из-под груды обвалившихся досок стонущего бедолагу. Впрочем, быстро стало ясно, что несчастный отделался переломом ноги, и его жизнь вне опасности. Пострадавшего оттащили в одно из помещений Уайтхолла и послали вертевшегося под ногами любопытного мальчишку за лекарем, после чего строительные работы возобновились. Однако прежде, чем появился лекарь, к человеку со сломанной ногой пришел другой визитер. Не будь несчастный так поглощен своим увечьем, ему бы стало худо от того взгляда, каким на него смотрел гость. — Ройс, вы что, спятили? — прошипел он. — Вам предстояло работать топором завтра! Какая нелегкая вас понесла помогать? — Вы лучше спросите, господин Мордаунт, какая нелегкая принесла сюда этих рабочих! — плаксиво воскликнул Ройс. Он коснулся пострадавшей ноги, но тут же взвыл от боли. — Вот же напасть! А все из-за этих криворуких! — Каких еще криворуких? — спросил Мордаунт. — Да из-за рабочих! Сил не было смотреть, что эти бестолочи творят. Один молотком три гвоздя погнул. Второй зачем-то всюду лезет со своими клещами. Третий пилой водит, как смычком. Четвертый машет топором, как кадилом. Душа не вынесла, понимаете?! — Ну, знаете!.. — раздраженно сказал Мордаунт. — Можно подумать, что они тут королевскую резиденцию возводят. Для одноразового эшафота сойдет. — Не могу я смотреть на такую халтуру! — простонал Ройс. — Неужели нельзя было своих на эту работенку найти? Так нет же, взяли пришлых этих, французишек... — Что? — тихо спросил Мордаунт, придвигаясь к нему. Ройс поднял голову и при виде выражения его лица на несколько мгновений забыл о боли в ноге. — Что?.. А что я такого сказал-то? — пролепетал он. — Каких французишек? — еще тише произнес Мордаунт. — Да вот этих... Криворукие которые... Это ж французы. Я по-ихнему не очень, но слышу ведь: дю мерд, дю мерд... Особенно тот, чернявый, когда молотком по пальцам попадает. Мордаунт кинулся к окну. По площади, освещенной кострами, сновали люди. Кто-то снимал доски с только что подъехавшей телеги, кто-то орудовал пилой, кто-то, улучив свободную минуту, топтался у огня, протягивая к вертким языкам пламени озябшие руки. Какое-то время Мордаунт пристально всматривался в толпу суетящихся рабочих, а потом с радостным криком бросился на улицу, едва не сбив с ног лекаря, возникшего на пороге. — Бригадир! — донесся с улицы его вопль. — Бригадира ко мне, срочно! *** — Может, все-таки стоит им перевести? — тихонько спросил Арамис, наклоняясь к Атосу. Тот оглянулся на д’Артаньяна и Портоса, сколачивавших доски. Над ними, уперев руки в бока, стоял бригадир. Оба друга упорно делали вид, что не слышат ни одного из обращенных к ним слов. Д’Артаньян усердно колотил молотком, а Портос терпеливо выдергивал клещами те гвозди, которые тот ненароком сгибал. — Не стоит, — решил Атос. — Тут самое мягкое — «бестолочи». Я бы не рискнул испытывать их терпение. — Но то, что они не отвечают, может показаться подозрительным. Атос вздохнул, отложил в сторону пилу и подошел к бригадиру. — Сэр, — учтиво произнес он, — будьте снисходительны к моим товарищам. Они вчера... отмечали приговор, вынесенный... к... тирану. И сегодня они... — Сегодня, я вижу, не только они после вчерашнего, мистер Лоу! — рявкнул бригадир, разворачиваясь к нему. — Вы пилой орудуете так, будто узоры для кружев рисуете! Неужели не можете рукой ровно двигать, остолоп вы эдакий? С минуту Атос молча созерцал его, задумчиво прикидывая, скольких движений пилой хватило бы, чтобы оттяпать голову, додумавшуюся до столь немыслимой дерзости. Бригадир, однако, угрозы не уловил и осерчал пуще прежнего. — Ну и что вы здесь стоите так, точно мы тут высаживаем репу и нам нужно огородное пугало? Марш за работу, и постарайтесь следующую доску распилить ровно, а не завитушками! Атос, все так же безмолвно, развернулся и вернулся на свое место. — Если позволите, я уроню топор ему на ногу, — предложил Арамис. — Подождите, когда переоденетесь в священника, — тихо произнес Атос. — И тогда уроните на него что-нибудь потяжелее. На площади появился Мордаунт. При виде него Портос и д’Артаньян мигом согнулись так, чтобы шляпы полностью закрывали их лица. Портос к тому же постарался съежиться. — Ну как? — поинтересовался Мордаунт, останавливаясь возле бригадира. Тот ухмыльнулся. — Я столько не ругался, даже когда мы театр для супруги Навуходоносора сколачивали, сэр. Он развернулся к своим подопечным. — Ты, дубина безмозглая! Если засунуть тебе за шкирку все гвозди, которые ты сегодня погнул, и спихнуть в Темзу, ты же камнем ко дну пойдешь! Из какого места у тебя руки растут? Д’Артаньян не понял ни слова, но интонация и выражение лица бригадира не нуждались в переводчике. Он стиснул зубы и со всей силы хрястнул молотком. По гвоздю не попал, но на доске осталась вмятина. — Полный придурок, — заключил бригадир. Он повернулся к Мордаунту. — Ну как? Может, пинка им дать? — Не переусердствуйте. Еще уйдут, чего доброго. Лучше оставьте пока этих и добавьте вон тем двоим. — Этим белоручкам-то? С превеликим удовольствием. Бригадир развернулся и размашистым шагом направился к Атосу и Арамису. — Что за хрень вы тут развели, недоноски? — прогремел над площадью его голос. — Кто так работает, тупоголовые вы ослы? Мордаунт широко улыбнулся и зашагал дальше. *** — Тупоголовые ослы. Миледи произносила эти слова так, словно перекатывала на языке лучшее вино из королевских погребов. На ее губах играла мечтательная улыбка. Ее кавалер, смуглый мужчина с сильной проседью в волосах, одобрительно хмыкнул. — Да, неплохо. Но ты скажи, малыш, как у тебя получилось управиться с топором? — Как ты и учил — одним ударом, — ухмыльнулся Мордаунт. — И все их усилия пропали зря. Миледи, сияя, откинулась на спинку обитого шелком дивана. — Как их еще называли? — Недоноски. Дубины безмозглые. — Об одном только жалею. Что я не видела, какие у них при этом были лица, — сказала миледи. — Особенно у этого напыщенного гуся, моего бывшего муженька. Он так кичится своей родословной, что готов носить ее на шее вместо воротника. И на тебе — тупоголовый осел. Она рассмеялась. — Еще болван и криворукий олух, — припомнил Мордаунт. — Наверное, ждут не дождутся, когда смогут удрать из страны, где с ними обошлись так неучтиво, — заметил смуглолицый. — Малыш, тебе ведь генерал сказал о фелуке? — Да, там наши люди и порох. — А ведь мой бывший когда-то учился на моряка, — припомнила миледи. — Джонни, что такое? Мордаунт смотрел на нее со странным выражением лица. — На моряка? — переспросил он. — Да, а что... — Идея! Мордаунт быстрым движением набросил на плечи плащ и выбежал из комнаты. Миледи и смуглолицый переглянулись. — Я, кажется, догадываюсь, что он затеял, — сказала миледи. — Я тоже. — Весь в меня. — Или в меня. Я же бывший палач, как-никак. *** В порту Мордаунт налетел на Грослоу, как вихрь. — Люди еще на борту? — Да, а... — Всех на сушу, — распорядился Мордаунт. — Хорошо, а... — И порох тоже. — Все сделаем, а... — И поживее! Они скоро будут здесь! Надо, чтобы к отплытию все было готово. — Постойте, — опешил Грослоу. — Порох-то выгрузим, но как же мы отплывем, если мои люди сойдут на берег? — У вас будет новая команда, — заверил Мордаунт. — И этой команде придется хорошо потрудиться, если они хотят убраться в свою любимую Францию. Он злорадно ухмыльнулся и хлопнул Грослоу по плечу. — Нам предстоит очень веселая морская прогулка!