Перчатка и письмо

«Но шпор незапный звон раздался, И муж Татьянин показался». Онегин не услышал его прихода. Сейчас он бы не обратил внимания даже на грохот пушек. В голове всё звучали последние слова Татьяны. Осознание упущенного счастья и отчаяния достигло своего апогея. Кажется, он бы простоял так целую вечность, но его отвлек голос и прикосновение к плечу. -Евгений? Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил князь, заметив и шокированное состояние родственника, что взволновало его ещё больше. Он запоздало понял, насколько сильно подставил Ларину, думая только о себе, но ничего не мог с этим сделать. -Я к тебе с визитом, но, к сожалению, не застал дома. Генерал попросил его подождать в прихожей и ушёл разыскивать Татьяну. Она оказалась в соседней комнате, бледная и грустная. Увидев мужа, несчастная вздрогнула, но быстро приняла спокойный вид. «Милая моя, к нам гость, нарядись, пожалуйста», — ласково попросил князь и заглянул ей в глаза. Те были потухшие, будто бы после слез. Смутные сомнения одолели его: Онегин тоже выглядел печальным и потерянным, вошёл ли он только что или уже уходил после неприятного разговора с ней? Татьяна не подняла взгляда и тихо ответила: «Я устала, пойду прилягу». Чувство стыда перед мужем терзало её. Она ушла, чтобы только не видеть его и не встречаться снова с Евгением, и действительно потратила все силы. Послышался скрип двери. А генерал заметил письмо на столе. «Предвижу все: вас оскорбит…» — глаза быстро забегали по строчкам и с каждой секундой лицо князя багровело. Онегин, родная кровь, друг, смел ухаживать и слать любовные записки жене прямо перед его носом! А бедная терпела и молчала! Он выбежал из комнаты, размахивая письмом, срывая с себя перчатку и нашёл воздыхателя в том же положении. -Евгений! Как ты мог?! — перчатка полетела в ноги. Тот увидел бумагу в руках и сразу всё понял. Он снова заставил Татьяну страдать, опозорил её. Онегин поднял перчатку: оправдываться было бессмысленно. Князь озвучил место и время дуэли, оскорбитель кивнул и ушёл.

***

Огонь от камина мягко освещал комнату и кресло, где сидел Онегин. Пламя должно было согревать, но ему все равно было холодно. Снова вспомнился роковой выстрел и безжизненное тело молодого поэта, его личный кошмар. Он всё обдумал: в этот раз ошибки не будет. Дуэль не состоится, и всё равно, что скажет свет. Ларину не хотелось терзать ни убийством мужа, ни своей смертью. Евгений уехал утром, навсегда покидая столицу.