Печенье с сахаром

      День. Неумолимо приближающееся время стрима. После недавней стримхаты Дениса Дрейка Дане хотелось лишь отдохнуть, забивая на всё в течение пары дней. Не сказать, что Кашин любил переносить стримы или как-либо рушить намеченные планы, но морально парень был вымотан. Подготавливая заранее аппаратуру, Кашин поставил чайник на плиту. Чай и печенье в форме крендельков, посыпанных сахаром, сопровождали Даню на протяжении всей жизни. Вкусно ведь. И со слезами, и радостно – да хоть как – ешь их и хорошо на душе.       Беспокойство почему-то пожирало Даню как на стримхате, так и дома, уже после неё. На самом деле, причина была. Изначально Кашин боялся увидеть на мероприятии Руслана: там было настолько много знакомых, что закладывалось ощущение, мол, Денис может ещё и Руслана притащить туда. Однако Тушенцова не оказалось там, впервые за все мероприятия, что Даня так старательно избегал, дабы не увидеть там своего бывшего друга, он почувствовал отсутствие Руслана неверным. А если быть точнее, впервые открыто признался в этом самому себе. До этого отрицал, считал всё бредом. И действительно бред. Бред скучать по человеку, с которым не пересекаешься вот уже четвёртый год. Бред скучать по человеку, зная, насколько другим он стал, зная, что вырос, зная, что изменился. Оба изменились. Одним словом, на душе было нелегко и ещё более тяжко от того, что рыжий не знал, чувствует ли то же самое Руслан. И не знал, хочет ли, чтобы Руслан чувствовал то же.       С такими мыслями настроив стримерскую, Даня услышал громкий свист чайника на плите, оповещающий о закипании воды. Не открывая, на своё же удивление, ни Ютуб, ни Тик Ток, Кашин заварил улун, решив попить чай в тишине: хотелось подумать обо всём и ни о чём одновременно. Хотелось разблокировать Руслана, написать ему, но как только Даня всерьез задумывался об этом, желание пропало. Склизко, неприятно. Всегда неприятно обрывать общение с человеком. С особенно дорогим тебе человеком. – Бля, ну и пизда, – устало протянул Даня, потирая переносицу. Бесило его всё. Стрим должен начаться минут через двадцать, время анонсировать его в Телеграмм канале.       Стрим шёл вполне обычно, Кашин даже смог расслабиться, подкалывая аудиторию и общаясь с ней на темы из донатов. Просмотрев по просьбе чата какое-то тупое видео, яростно комментируя его, Дане массово начали писать об анонсе Русланом своего трека, буквально требуя прослушать. Прочитав нотацию мелкой школоте о том, что делать тысячу эдитов на его реакцию необязательно, Даня приступил к прослушиванию, довольно отозвавшись о песне и немного рассуждая на тему изменений в творчестве Тушенцова, связанном с его взрослением. Опомнился Кашин лишь в тот момент, когда смотреть в чат стало совершенно невозможно – о его речах написал в любовном подтексте абсолютно каждый. Тогда парень понял, что пора сворачивать шарманку, переведя тему. Онлайн заметно упал, но это играло на руку: остались фанаты, поддерживающие его и не спамя всякую ересь.       Покрутившись на стуле, активно высказывая своё мнение о каждой вещи на свете, ещё часа так три, Даня поставил конечную заставку и, попрощавшись перед этим с чатом и обсудив некоторые планы на будущие стримы, немного подождал, вырубил стрим, привёл в порядок стол, на котором в течение каждого стрима скапливалось небольшое количество мусора, пошёл заветною дорогой ставить чайник. Сходив в душ, парень поел, попил чай, уставившись вновь в стенку и лёг спать.       Проспать долго не вышло, он встал в третьем часу ночи, заметив неожиданно уведомление от разблокировавшего его в Телеграмме Руслана. Это казалось поистине пиздецким сном, так что Даня хлебнул воды из стоявшей около небольшой бежевой тумбочки бутылки, протёр глаза и открыл переписку с Тушенцовым, где тот выражал матами крайнюю обеспокоенность поведением Дани, его слащавыми речами про Руслана и его творчество. Аккуратным "Привет" начиналась переписка, что навело Даню невольно на мысль о нежелании Руслана обидеть Даню, а после последовали расспросы о действиях якобы ахуевшего Данилы и непонимание его действий.       Даня лишь написал в ответ: – И тебе привет, я нихуя не понял ситуацию, но думаю, нам нужно поговорить, если ты хочешь.       Так, резко вырубившись от накатившей тревоги, сопровождающейся усталостью, Даня проснулся окончательно уже наутро. Пролистал паблики, кричащие о примирении Руслана с Даней. Вывод был сделан лишь из речи Кашина, чему он был не рад, даже не смея ближайшую неделю открывать Тик Ток, радуясь, ведь слышал, что Руслан и подавно удалил его.       А далее он увидел сообщение и от самого Тушенцова, который, всё ещё находившись в Питере, нашёл время заехать к нему вечером и уведомить того о визите.       Чайник горячий, квартира прибрана, а Даня расчёсан. Спустя некоторое время, уже к вечеру, Руслан пишет Дане с просьбой указать номер квартиры, на что Даня оперативно отвечает, через считанные секунды слыша звон домофона.       Руслан в это время на нервах поднимается на лифте, идёт к квартире, стучит и сразу, по привычке, тянет ручку, верно подмечая, что дверь открыта, и на пороге уже стоит сам Данила Кашин, решившийся первым подать дрожащий голос. – Привет, Руслан, – сказал он, наблюдая за тем, как Руслан разулся и прошёл чуть дальше в квартиру. – Привет, Дань.       Что-то щёлкнуло в голове и выдумывать речи показалось бессмысленным: Даня прижался к прохладному от температуры на улице худи Руслана, приобнимая его. Даже во время дружбы Кашин не был особо тактильным, а сейчас, казалось, тем более не должен, потому Руслана нехило так подплавило с объятия. Тушенцов обвил руки вокруг Дани, утыкаясь ему в грудь из-за разницы в росте. – Дань. Дань, я скучал, правда, прости. Извини, правда, – проговаривал одни и те же слова Руслан, почувствовав ещё острее затупившуюся привязанность к другу. – Руслан, я придурок. – Тогда мы оба.       Поедая то же печенье, не молодые парни, а уже взрослые мужчины обсуждали всё, что произошло за время их разлуки. Всего пару часов назад Руслан перешёл вновь спустя долгое время порог квартиры Кашина, и тот был неимоверно рад, что всё сложилось так. Нужно было обсудить всё на стриме, но для начала – между собой. Они оба нуждаются в этом. Друг в друге. И в печенье, которое, оказывается, любит и Тушенцов. И Даню любит. По-всякому любит. Это другая тема. Даже печенье по-разному любить можно, что говорить о чуть ли не родственных с виду душ.