Ты только дождись

Холодный воздух морозил щеки и нос, хотелось спрятаться, несвойственная погода для сентября. Хмурое небо, на глаза бросились жёлтые опадающие листья берёзы. Выдыхая сигаретный дым, Ваня посмотрел на время. Рома опаздывал. Уже как двадцать минут. Звонить ему нет смысла, телефон на беззвучном, не услышит. Потушив окурок, парень достал ещё Marlboro, поджигая. Кажется его парень теперь должен ему пачку за опоздание. Улыбнувшись фигуре, Евстигнеев вздрогнул от появившегося неожиданно ветра. — Пока ты не пришёл, его не было, — усмехнулся дружелюбно парень. — Мне уйти? — с усмешкой проговорил Сащеко, обняв его. — Прости, ключи искал. — Пока не купишь мне сиги, я тебя не пущу. Ключи искал он, а страдаю я, — фыркнул с улыбкой Евстигнеев, прижавшись к нему и вдыхая родной запах. Как же он скучал, тот уезжал к матери, и они не виделись неделю. Можно конечно позвонить, но это не то, хотелось, как сейчас прижаться, и не отпускать его. Еще бы они были дома, тогда бы никто Ваню на улицу не вытащил, пока еда, и сигареты не закончатся. — Скучал, родной? — тихо щепнул Рома, заботливо поглаживая его по светлой макушке, прижимая к себе. Ответ был очевиден, конечно скучал, он тоже. Ему и говорить это не надо, Ванечка понимал и сильнее обнял парня, ластясь к чужим рукам. — Пошли домой? А то бабки эти налетят, будем их от злости по кусочкам собирать. – усмехнулся Евстигнеев, глянув из под волос на него. Волновало больше то, что там их никто не увидит и можно запустит пальцы под футболку, согреть. Поцеловать его со всей страстью и желанием, что накопили за неделю. Рассказать последние новости и снова отчитать за найденный пакетик в кармане. — Идем, Ванечка, купим твои мальборо и вино. — улыбнулся ласково Сащеко, взяв его за руку и направившись в магазин. Парень рассказывал долго, как купил новый объектив и уже проверил на Федорове. Как ждал Рому, чтобы сделать пару кадров. Как в Семнашке подрался, из-за чего правда не помнит, зато точно победил. Как от скукоты сделал генеральную в квартире, так он ждал парня. Пытался и приготовить что-то, но к сожалению или к счастью у него не получилось. Поэтому надо что-то придумать. Перекидываясь событиями за последнее время, они дошли до квартиры Евстигнеева. Она действительно была чистая, что было не свойственно. Закрыв дверь, Рома прижал его к ней, впиваясь в чужие губы, поднял за бедра, сжимая. Парень бесшумно выдохнул, напирая в ответ, прижался к нему. — Ромаш, я тяжёлый, отпусти, — промычал Ванечка, отсраняясь и хватая воздух, послушно откинул голову. — Не пизди, утащим. Мне ж надо будет тебя как-то нести в комнату молодожёнов, — усмехнулся старший, припадая к чужой шее, оставил небольшой след, но так чтобы было видно. Это его Ванечка. — Я пока ещё свободный. Так что это ты хуйню не неси, — со смешком произнес Ванечка, задерживая дыхания от этого, на надрыве прошептал ему, — Ромка, ну точно не на пороге. — Прости. — улыбнулся довольно парень, унося в комнату. Он покрывал его поцелуями и яркими пятнами, которые сойду через дня два. Выкидывал одежду и наслаждался звуками, что издавал Ванечка. Со вчерашнего дня окна были зашторены и свет не включался. Будто хозяин комнаты и не просыпался во все. Тихо посапывая на чужой груди, парень прижимался, чувствуя чужое сердцебиение. Ромка рядом, живой и обещавщий, что бросит, правда бросит. Ванечка верил, с терзаниями, но верил, это же Ромка, он ему врать не будет. Он же так нежно обнимает и целует его. Сащеко вчера при нем высыпал все в унитаз, доказывая, что просто прощается. Евстигнеев ему верит, доверяет, но все равно, крепко обнимает, чтобы тот не ушёл. А то Ванечка замёрзнет и будет приходить к нему во снах. Недовольно поморщившись от этой мысли, парень приоткрыл сонно глаза, оглядываясь. — Спи, родной. — поглаживая его по голове, прошептал знакомый голос. — Если проснёшься, все закончится. А мы оба этого не хотим. Младший послушался, окончательно утопая в луже крови в ванной. Его найдут через два дня, Мирон так и не дозвонился до друга, который обещал скинуть ему фотки, так ещё и не появлялся в их излюбленном баре. Это были звоночки. А последней каплей – когда входная дверь спокойно поддалась. На стиралке записка, написанная кровью, что скоро он встретится с Ромкой и тело самого Вани, что не выдержал и недели после смерти парни. Женя и Мирон все таки уговорят маму Вани похоронить его рядом с Ромой, раз так хотели эти двое.

"Я скоро буду рядом, Ромаш,

ты только дождись"