Обоюдоострый

Любая книга по уходу за вашим оружием и доспехами порекомендует вам точить меч сначала напильником, пока не обнажится естественное лезвие, затем точильным камнем строго под тридцатиградусным наклоном, а после и наждачкой, для затирки и придания блеска. Любая книга скажет, что смазывать клинок необходимо каждый месяц, независимо от того, где он хранится и в каких условиях содержится — любая книга напугает, что меч может затупиться просто находясь в ножнах. Не сразу, конечно. Со временем. Но факт остаётся фактом. Люди подводят людей, но так уж устроено человечество, которое давно привыкло к подобному стечению обстоятельств. Люди имеют мысли, чувства, планы, цели, приоритеты, и иногда в этих приоритетах другие люди занимают отнюдь не первое место. Это нормально. Это естественно. Существовало ли бы когда-нибудь на свете так много безжалостных, но абсолютно талантливых императоров, полководцев, революционеров, если бы каждый человек думал о ближнем своём? Выжило ли бы человечество в принципе? Техноблэйд скажет, что нет. Техноблэйд — старый пиглин, гладиатор на пенсии, военный преступник и лицо на листовках с суммой и «живым или мëртвым» в любом государстве мира — слишком скептичный и слишком для своего же блага думающий. Слишком опытный, и поэтому он знает, что шанс на существование утопии не то что минимальный — он упрямо держится на нулевой отметке. Если бы его беспокоила судьба других воинов на арене, он бы никогда не смог уйти из Minecraft Monday и не заработал бы состояние на аренах Хайпикселя. Если бы его беспокоили чувства людей, он бы не покорял недостижимые высоты, так бы и оставаясь на дне самым последним неудачником из всех неудачников. Он бы никогда не говорил, что он хорош в любой херне, за которую берётся. Если бы его беспокоило благополучие любых его близких, даже самых отвратительных, он бы давно был сожран лавой или пиглинским поселением. Его бы принесли в жертву за излишнее сочувствие и самоотверженность. Его бы не стало задолго до того, как он действительно начал бы жить. Хотя даже тут он умудряется солгать себе. Оружие подводит людей, но значительно реже статистически, чем это делают сами люди. У меча нет мыслей и целей, топор обделён чувствами, стрела пусть и летит в цель, но до последнего не узнает, чем она будет являться, а у ножа никогда не будет плана засесть у вас в груди. Такова природа неживых предметов — зато всё вышеперечисленное будет у того, в чьих руках этот предмет окажется. В конце концов, что угодно можно превратить в оружие, даже картошку — было б желание. Поэтому Техно не доверяет людям. Поэтому Техно сейчас, в темноте подвала, на коленях с выпущенной из штанов рубахой судорожно вытаскивает Уничтожитель_Сирот™ из ножен намного неаккуратнее, чем следовало бы, и кладёт себе на колени. Темно — хоть глаза выколи, чем он заниматься не будет, но Техноблэйду как раз это и нужно. Он расстроен, зол и печален. У него в голове обезумевшим роем шумят Боги и требуют от него что-то невыполнимое и очень жуткое. Они тоже злы и печальны. Оружие тоже подводит: в какой-то момент выясняется, что меч не рубит, древко копья обламывается, а тетива арбалета скоро лопнет. Вина ли это оружия? Нет. В конце-концов, это всего лишь вещи, которым естественно, даже положено изнашиваться при активном использовании. Вина ли это владельца, не заметившего вовремя все неполадки, всю ржавчину и все сколы? Абсолютно. В конце концов, у оружия нет мыслей и нет чувств. Ему без разницы, умрёт ли его владелец по собственной глупости, или нет. Но зато, Техно может сказать точно, оружие требует такой же ласки и внимания, как и люди. Иногда даже капризничает, но никогда не пытается намеренно действовать на нервы — рано или поздно, заимев достаточно терпения и времени, можно найти подход даже к самому сложному клинку и самой неподдающейся стали. Если своевременно не заботиться о состоянии ваших подопечных, они затупятся, умрут от голода, заржавеют или обломаются. Ответственность за это будете нести вы и ваша непредусмотрительность. Техно надеется, что имеет право называть себя хорошим хозяином. Любая книга по уходу за вашим оружием может наговорить вам много глупостей — особенно если её писали малограмотные люди. Сталь сложна и специфична, как внутреннее устройство какого-нибудь отдельно взятого довольно примитивного живого существа. Это не обязательно должно быть тридцать градусов по всему лезвию клинка — чем меньше угол наклона, тем лезвие лучше режет, но становится более хрупким, легко заминается и обламывается. Чем угол больше, тем сложнее лезвие испортить, но о том, чтобы снимать шкурки или резать шёлковые платки одним касанием, придётся забыть. Нет никакого резона затачивать «по-бритвенному» сильную часть клинка, на которую приходится вся защита, как и глупо пренебрегать заточкой острия. Шлифовать чистое лезвие наждачкой в принципе не стоит, это едва ли способствует необходимой полировке. А ещё масло: абсолютно бесполезно смазывать меч постоянно — нет, стали от этого, конечно, хуже не будет, если правильно удалять остатки, но это всё равно бессмысленно, если в конечном итоге сохранение зависит от влажности и способа хранения оружия. Если вы держите клинок в ножнах и в сухом месте, нет смысла беспокоиться о коррозии с таким же фанатизмом, как это стоит делать с каким-нибудь мачете, с которым вы путешествуете по влажным субтропическим джунглям. Всё познаётся в практике и совершенной логике. Всё познаётся в естественности и правильности. Возвращаясь с поля боя, первое, о чем нужно озаботиться — это очистить меч от грязи и чужой крови. Иногда достаточно прикосновения, чтобы спровоцировать появление ржавчины. Коррозия «съедает» в первую очередь кромку меча и въедается глубже в сталь, проникая и отравляя словно болезнь. Если запустить этот процесс, клинок, вероятно, будет уже сложно спасти — даже чары не помогут. Люди слишком надеются на магию, когда как в этом деле нужна банальная самоорганизованность. Магии нужно время на исцеление и огромное количество порой абсурдно сложных ритуалов, отнимающих силы и время в намного более ужасном количестве, чем просто ежемесячная рутина. Когда за дверью враги, а твой единственный клинок закопан на заднем дворе в лунный песок и обставлен ритуальными свечами, ты что будешь делать? Техно вытирает лезвие и «яблоко» мягкой тряпочкой, оттирая металл от крови, даже если это бесполезное занятие и рана на его ладони запачкает всё обратно. Он не унывает и всё равно клятвенно обещает почистить всё как следует после. Чат хотел, чтобы он взял остриё и… К счастью, боль отрезвила. Вероятно, ему было бы больнее, если бы он исполнил чужую хотелку. Его счастье, что его интересует только эфес. Этап с заточкой и полировкой он благополучно пропускает, хотя предполагает, что после его дела ему придётся этим заняться — клинок лежит на каменном полу и, вероятно, будет елозить по нему, стачиваясь, а Блэйду ни за что не хватит сил держать его навесу. Когда дело касается смазывания, необходимо учитывать не только лезвие, но и остальные металлические элементы оружия. Техно выливает масло на руки, растирает, мешая с кровью, и мажет это всё по гарде и навершию. Обычно после этого он удаляет остатки, но… Влажными липкими пальцами сложно расстегнуть штаны, не запачкав их, но Техно в который раз обещает себе исправить это после. К маслу липнут волоски и прочий мусор, но зато на нём палец замечательно проскальзывает между ягодиц к мошонке и проникает внутрь. Техно вздыхает, переминается с одного затекшего колена на другое и пытается сообразить, как пристроить хвост. Ему неудобно, стрëмно, противно, у него уже болит спина, но любопытство пересиливает все неудобства. Волной в голову накатывает шум, из-за которого закладывает уши (Техно надеется, что из-за этого, а не потому, что он наконец-то понял, как правильно это делать), и Боги приветственно поощряюще шепчут в мыслях, нахваливая и паясничая. Если бы не это, он бы закончил. Он бы, вероятно, не начинал и не планировал продолжить. Внутри влажно чвакает согретое телом масло, густые капли катятся по бедру и постепенно остывают. Интуитивно хочется обо что-то потереться, потому что ему очевидно нравится, но он не соображает, обо что, и в итоге сжимает себя ладонью. Вот теперь точно — хорошо, и было бы ещё лучше, если бы не приходилось выгибаться, отклянчивая таз, чтобы правильно растянуть сопротивляющиеся мышцы и засунуть в себя как можно больше масла. Сомнительность происходящего не даёт успокоиться и расслабиться в полной мере, так что Техноблэйд не тратит на это много времени — оставляет всё так, как есть. В животе крутит от мандража, внутри пусто, а сам он отчего-то безмолвно трепещет — и пусть он понимает, что никто об этом не узнает, легче ему не становится. Не уверен, что когда-нибудь станет в принципе. Навершие ложится в ладонь до боли естественно и знакомо — прямо в ямочку, между шрамом на основании кисти и дистальной складкой ладони. Он знает каждое несовершенство «яблока» как своё собственное и, наверное, только сейчас благодарит всех Богов за то, что в своё время решил не заморачиваться и выбрать пробкообразное, почти грушевидное по классификации Окшотта навершие. Оно не выглядит таким травмоопасным, как, например «треуголка» или «рыбий хвост», что значительно облегчает ему задачу. В конце концов, это единственное, что он теоретически может использовать. Техноблэйд знает, как сталь ощущается в руке, как болит кисть после долгой тренировки, как впивается край эфеса в центр ладони и оставляет там синяк. Но он не знает, как это будет ощущаться, когда он хотя бы попытается протолкнуть навершие внутрь себя — вероятно, больно. Неподатливая сталь против почти таких же неподатливых, нервно сжатых мышц, против того, сколько Блэйд сможет выдержать, пока не станет либо слишком невыносимо, либо слишком хорошо. Он не доверяет своим рукам и не доверяет своей ловкости, но хотя бы представляет в общих чертах, как сделать так, чтобы окончательно не пожалеть. Это уж точно не в его планах. Оружие — всего лишь инструмент, не имеющий ни положительной, ни отрицательной окраски. Оно поможет как и прожить ещё один день, так и оборвёт бренное существование какого-нибудь неудачника с одного удара. Можно вырубить лес топором не по руке, можно снести гору слишком тяжёлой киркой или вспахать гектары полей одной погнутой мотыгой, но спасёт лишь только то, что ты выбирал самостоятельно со всей возможной тщательностью и ответственностью. Назовите Техноблэйда параноиком, но он лучше встанет раком (что он и так, в принципе, делает) ради хорошего клинка, чем согласится принять вместо этого все тотемы бессмертия, яблоки Нотча и зелья исцеления в мире. Оружие — твой кормилец, защитник, приятель, товарищ и брат. Оружие — что-то, с помощью чего ты можешь восполнить практически любую потребность — практически, потому что что-то всё равно останется нерешённым, как бы ты ни бился. Но это не сексуальная потребность точно. Явно не она. Техноблэйд упирается одной рукой в пол, неловко встаёт на четвереньки, нетерпеливо, в некотором мрачном предвкушении стучит по бедру хвостом — он чувствует твёрдый холодный металл кожей, ствол трётся о бугристую обмотку и навершие, а край гарды упирается под яйца, туда, где этого не должно быть по определению. Чату в его голове плевать, и он шумит, разбрасываясь улюлюканьем, грязными оскорблениями и похвалой. Им, маленьким извращённым ублюдкам, нравится всё из происходящего как очень изысканное, редкое, порочное шоу. Даже если бы Техноблэйд был только лишь зрителем, он бы не смог отвернуться. Его любопытство сожрëт его заживо быстрее, чем он успеет об этом подумать. Мокрая от пота рубашка липнет к спине, и Блэйд внезапно понимает, что стоячий стылый воздух подвала внезапно становится горячим, тяжёлым и удушливым — ему нечем дышать, и мозг начинает сбоить из-за недостатка кислорода. Притупляется удовольствие, как и притупляется боль, когда он подаётся бёдрами назад и садится на твёрдое навершие. Это, вероятно, чертовски невыносимо — резь толчками разливается по тазу, отдаваясь в костях звоном и смутным ощущением, будто его рвёт на части начиная с крестца; из-за неё немеют конечности, а на глазах выступают слезы. Ему чертовски хорошо. Он давит глухой мученический стон, старается пропихнуть рукоять под таким углом, чтобы это всё хотя бы чуть меньше напоминало пытку, и ловит такой чистый кайф, который почти заставляет его перестать контролировать себя. Перед глазами — чëрно-разноцветные взрывы, брызги смутных образов и почти визуально различимые ощущения. Калейдоскоп безумия. Эпилептический приступ, но с болезненно тяжёлым от прилившей крови членом: в целом, разбить себе голову о пол хочется довольно навязчиво, но всё же потрогать себя — сильнее. Навершие давит везде, где надо и не надо, и разминает мышцы под себя, заставляя их привыкать — Техноблэйд качает тазом и стонет. Всё-таки, по-настоящему стонет. В какой-то момент чувствует, что всё — слишком, и останавливается. По ощущениям: одно движение — и он столкнётся ягодицами с гардой. По факту в нём много меньше ладони, но к большему он не стремится, у него нет цели необратимо травмировать себя. Техноблэйд практически стенками кишечника чувствует текстуру металла и рукоять, почти ощущает обмотку — слегка обтрепавшуюся, влажную от крови и масла, впитавшую его запах вместе с потом и тканевой жидкостью, отдающую смутным призвуком ладана и пчелиного воска. Кожа и ткань ощущаются мягче и лучше металла, и этот контраст выходит благом для сопротивляющихся мышц. Хотя бы позволяет отдохнуть, пока сам Блэйд дышит и ёрзает, пытаясь пообвыкнуться. Это ощущается хреново, но почему-то действительно хорошо. Двигает рукоятью в себе, гибко поддаёт тазом, выгибаясь. Да, его определённо точно всё устраивает. И если ему в итоге хватает всего нескольких полноценных фрикций, чтобы перестать чувствовать трясущиеся конечности и даже на четвереньках ощущать свою неустойчивость, это исключительно его дело. Изнутри всё — одно огромное ноющее месиво, которое он сам же, своими руками, мучает, за гарду проталкивая эфес глубже и почти сразу же сбавляя обороты. Ощущения неописуемые в самом прямом значении этого слова. Он почти не чувствует боли, хотя знает, что то, что он делает, должно быть как минимум неестественным и мучительным, — или не хочет принимать это за боль, обманывая самого себя и подменяя понятия. Да, трахать себя мечом, вероятно, ужасно, но не так уж и катастрофично, если он продолжает это делать. Чат заливается на все голоса, зовёт его мазохистом и называет жалким. Техноблэйд был бы согласен с ними, если бы его хватило на то, чтобы всерьёз задуматься об этом. Мыслей в голове нет. Ничего в его голове впервые за столетия существования не звенит, кроме чужих голосов и тягучего, вязкого чего-то. Техно бы хотел попытаться систематизировать это и попробовать дать название, но у него буквально нет сил. Безымянное ощущение накрывает с головой лавиной из эндорфина и дофамина, переламывает хребет, адреналин притупляет всё лишнее, а болезненный крик сам меняется на стон. Ему не хорошо и не плохо. Техноблэйд бы обозвал это как «сносно» и успокоился бы на этом, но у того, что он ощущает, слишком много оттенков, перетекающих одно в другое как химическая реакция, как разводы масла на отполированном до зеркального состояния лезвии. Слишком быстро и плавно, не давая сосредоточиться и сконцентрироваться. К чёрту концентрацию. К чёрту сознательность и вменяемость. К чёрту всё, чем определяется влюблённость и романтическое влечение. Техноблэйд не знает, что это такое, и не стремится познать — иначе бы его тут в таком состоянии не было. Зато он прекрасно осведомлён о существовании похоти. В конце концов, он живой и для комфортного существования ему необходимы много вещей, и пусть вожделение к человеческому существу ему не близко, это не значит, что у него нет такой потребности. Оружие способно восполнить любую потребность, в том числе сексуальную, как Техно успел выяснить. Говорит ли это о нём как об абсолютно конченном поехавшем ублюдке? Он не будет отрицать. Это просто проблема, с которой он справляется любыми доступными подручными средствами. Погтопия тоже использовала его как свой собственный меч, как уникальную не лишённую разума гильотину, помимо всего прочего и кормящую всю эту ораву голодных ртов, и он не жаловался. Ну, почти. В первую очередь он всё-таки Техно, а уже потом Блэйд. Навершие выскальзывает из расслабленного сфинктера, и Убийца_Сирот™ со звоном падает на каменный пол. Техноблэйд падает почти следом: заваливается на бок, инстинктивно подтягивает колени ближе к груди, путаясь в штанах, и тратит все силы на дыхание. И на то, чтобы сжать болезненно твёрдый член в пальцах, несколько раз с усилием толкнуться в кулак, размазывая по коже масло, предэякулят и грязь, и со звонким вскриком кончить. После этого сил не остаётся уже ни на что. Книги, пособия, учебники и легенды могут рассказывать о чём угодно, но это — это Техно предпочтёт унести с собой в могилу.