Я отрекусь от вечности ради тебя

      Мелкие камни тихо шуршат под грубой подошвой ботинок Лэйн. Оксфордская ночь встречает её темнотой — охрана, словно наплевав на свои обязательства, прячется от дождя и Донован в тепле. Лишь ливень, разбиваясь о давно разрушенный асфальт, попадает в огромные трещины и ускользает вглубь. Лэйн не хочется думать, что находится там, внизу, насколько близко она к чему-то неизвестному и опасному.       Сломанный зонт не может противостоять порывам ледяного ветра. Лэйн обречённо выпускает его из рук, на секунду цепляясь за вырванные спицы пальцами, раздумывая, стоит ли его вообще удерживать. Крупные капли тут же падают на её лицо, больно бьют по щекам, и ей это нравится.       Темнота. В шуме ливня можно спрятать что угодно. Предательство отряда, когда она пошла на поводу у Пилеона, свою неспособность помочь — ведь она обуза для всех.       Ведь это она — проблема.       Не заражённые, не отродья, не все люди, с которыми отряд когда-либо взаимодействовал. Это она, Лэйн, тормозит всё. Это из-за неё Дмитрий балансировал на грани жизни и смерти. Это из-за неё Анна, так мягко смотревшая на неё по вечерам и изредка открывавшая своё сердце, едва не потеряла самого близкого человека. Это из-за неё погиб Борис, подаривший на прощание поцелуй, который видели все. Это из-за неё страдают Ноа, Грег, Ник, Кира, Лестер и остальные члены отряда, всё ещё косо смотрящие на неё. — Ты слишком громко думаешь. — Шелест крыла перебивает шум ливня. Белые перья становятся преградой каплям.       Лэйн сожалеет, что Каин сейчас здесь, с ней. Не в комнате, где тепло и сухо, не рядом с генералом, который всё ещё нуждается в наблюдении. А с ней — с той, кто не заслуживает этого. — Зачем ты пришёл? — Она равнодушно смотрит вглубь темноты, боясь и одновременно ожидая, что увидит яркие красные глаза отродий.       Но это она — отродье. — Решил побыть твоим зонтом. — Под крылом Каина уютно и даже интимно. Не так, как это было впервые.       Он не спрашивает, почему Лэйн не спит, — знает. Не спрашивает, почему она не взяла с собой зонт, — наверняка видел, как тот скрылся в ночи.       Лэйн пожимает плечами. Ей жаль Каина, который возится с ней, слабой и беспомощной, но вместе с этим она испытывает удовлетворение. Он рядом. — Не стоит. — Она привычно противоречит самой себе, чувствуя, как её пальто давно впитало ледяную воду. Холод разливается по телу волнами, наконец отвлекая от всего. — Позвать Пилеона? — Тихий голос Каина наполнен металлом, режущим её внутренности. — Видел его, кстати, около твоей комнаты.       В голове Лэйн вихрем проносятся вопросы. Ей плевать на Пилеона, которого она презирает и не хочет видеть ближайшие несколько лет. Её больше волнует Каин, продолжающий защищать её от дождя и ветра. — Что ты делал возле моей комнаты? — Лэйн выходит из-под его крыла, решив взглянуть в его глаза. — Следил за мной?       Её злит, что Каин не может простить ей предательство. Абсурд — она и сама это понимает. Даже Анна, которую больше всего задел её проступок, старается о нём не вспоминать и через силу улыбается за вечерним ужином. — Если и так? — Светлые радужки ангела загораются и тут же гаснут, лишь на секунду рассеивая темноту. — Ты делаешь всё, чтобы я не спускал с тебя глаз.       Сердце Лэйн пропускает удар. Всей своей душой — грязной и разбитой — она не желает, чтобы кто-то контролировал каждый её шаг. Кто-то, но не Каин. Она хочет видеть его, даже украдкой и кончики его крыльев, знать, что он рядом, замечать, как он смотрит на неё, якобы случайно встречаться с ним глазами и дарить ему едва заметную улыбку.       Хочет, чтобы среди грязи и лжи, разрухи и страха было нечто светлое, хоть и запятнанное её чернотой.       Каин не ждёт от неё ответа. Мягко кладёт ладони на её талию и разворачивает, аккуратно подталкивая в сторону другого корпуса. Белое крыло вновь прячет Лэйн от ливня и ветра, и она готова следовать за ним, даже если вновь придётся предать весь отряд.       На секунду Лэйн успевает подумать, что Каин ведёт её на покаяние перед Дмитрием и остальными, и представить, как поднимается на эшафот, готовясь к смерти. Даже чувствует, как верёвка обвивается вокруг её шеи и начинает душить. С болезненным удовлетворением понимает, что заслужила. И мечтает принять свою смерть из рук Каина.       Грудь сжимает от нехватки воздуха перед началом конца. Лэйн не слышит Дмитрия, который зачитывает её предсмертный приговор. Она предстаёт перед всеми с обнажённой душой. Видит, как Анна отводит глаза, украдкой вытирая слёзы. Как Грег поджимает губы, желая оправдать её, но не решается перечить генералу. Как Ноа просто стоит, принимая всё. Как весь отряд молчит.       Молчит и Лэйн. Ищет спасение в Каине, надеется, что тот спрячет её в коконе своих белоснежных крыльев, и понимает, что он не примет за неё её наказание. За спиной Дмитрия, сжимающего приговор, который сам же и написал ночью, стоит ухмыляющийся Пилеон и Анхея, которая реагирует на каждое жёсткое слово.       Лэйн хочется закричать, что она не виновата, попросить ещё один шанс — ведь книга не закончена. — К чёрту. — Дмитрий разрывает лист с приговором, и все замирают. — Лэйн, ты приговариваешься к смерти. Способ выберет Каин.       И кажется, что в мире Апокалипсиса, когда отродья без разбору уничтожают людей и оставшихся превращают в жалкое подобие, нужно держаться за каждого. Но не за Лэйн.       Каин поднимается к ней. Тихий шелест крыльев лишь на секунду внушает ей, что есть шанс. Но не его глаза — жестокие, смотрящие на неё с презрением и отвращением. — Твоё последнее желание? — Его голос наполнен металлом, проникающем в сердце Лэйн. — Всё, кроме помилования. — Убей меня.       Лэйн с вызовом смотрит в его глаза. Для неё перестают существовать люди — всё вокруг размывается. Лишь Каин остаётся чётким. Она видит каждую мелкую морщинку возле его глаз и между бровей, когда он хмурится, задумываясь.       Руки связаны, ими невозможно пошевелить. Невозможно коснуться Каина в последний раз. — Ты выбираешь смерть через повешение или сожжение? — Он подходит ближе, распахивая крылья и закрывая ими их последний разговор от всех. — Я выбираю смерть от твоей руки. — Лэйн знает, что Каину ничего не стоит её убить. Он ангел, но не такой светлый, как та же Анхея, в нём есть капелька тьмы, которой в Лэйн — море.       И Каин кивает. Он выбрал — вырвать её сердце, чтобы растоптать его так же, как Лэйн растоптала его. — Ты слишком громко думаешь. — Каин впускает её первую в корпус. — О чём? — Разве ты не умеешь читать мои мысли? — Лэйн останавливается, чтобы посмотреть на него. Эшафот растворяется, вокруг них лишь темнота корпуса и шум ливня за стенами. Каин лишь отрицательно качает головой. — Не думаю, что ты бы хотел об этом знать. — Я хочу, Лэйн. — Он внимательно смотрит, как она колеблется. — Я хочу знать, что творится в твоей прекрасной голове, когда ты одна. Я хочу знать, о чём ты думаешь, когда находишься рядом с Дмитрием, когда работаешь с книгой. Я хочу знать, о чём ты думаешь рядом со мной.       Каин медленно ведёт её по длинному коридору корпуса. С его крыльев срываются капли, эхом разносятся вдоль стен, пока они не останавливаются возле одной из дверей. Лэйн надеется, что это не душевая, в которую она ворвалась, ища Каина, и касается своих губ. Первый поцелуй оставил отпечаток не только в сердце. — Я думаю, что была бы не против принять смерть из твоих рук.       Каин лишь замирает, впуская её в свою комнату. Удивлённо смотрит на Лэйн и обречённо опускает голову. — Я спасу тебя от смерти даже ценой собственного существования.       Каин видит, что Лэйн смотрит на него по-другому. Тем самым взглядом, который она прячет от всех. Более осознанным, понимающим и принимающим. Он слышит, как бьётся её сердце — быстрее, чем обычно, — как кровь бурлит в её теле, едва ли не обжигая изнутри.       Лэйн сбрасывает с себя влажное пальто. Ей действительно жарко от откровенности и безнадёжности. Каин следует её примеру, остаётся лишь в рубашке и вновь надевает маску равнодушия, которая трещит от присутствия Лэйн в комнате. Он зажигает свечи и усмехается своим действиям. — Слухи пойдут. — Разве тебе не всё равно? — Лэйн в два шага оказывается рядом с ним.       Пламя мягко пляшет, отражая на стенах их силуэты. Каин успевает засмотреться — рядом с ним Лэйн выглядит маленькой и хрупкой, не способной защититься от рушащегося мира и отродий. И от самой себя. Даже от их собственных теней он закрывает её своими крыльями.       Лэйн жарко. Каин её не касается, но отпечаток креста на спине горит, словно она на распятии. Она сама сокращает расстояние. — Ты никогда не видела, как Дмитрий смотрит на тебя? — Каин подталкивает её к себе крыльями. — Не как отец или старший брат, а как мужчина. Он смотрит на тебя жадно, глазами касаясь каждого сантиметра твоего тела. Он ищет тебя взглядом каждый раз, когда заходит в комнату. Уверен, даже сейчас он думает о тебе. Я видел, как он не раз хотел коснуться твоей руки. Я готов убить его, чтобы этого не произошло. — Я не хочу, чтобы он касался меня. — Лэйн переходит на шёпот, ощущая, как кожу между лопатками обжигает ещё сильнее. — Хочешь, чтобы это сделал я?       Она кивает. Каин усмехается и тянет время, словно раздумывая. Смотрит в её глаза, в которых, словно маленькие дьяволята, пляшут отражения свечей. Лэйн тихо вздыхает, когда его ладонь ложится на её талию — и даже через ткань свитера согревает. — Ответь, Лэйн. — Каин наклоняется ближе, выдыхает прямо ей в губы: — Кого ты представляешь перед сном? О ком думаешь, закрывая глаза, когда твои мысли кричат?       Лэйн не в силах отвернуться — Каин словно гипнотизирует её. Она считает себя обречённой, загнанной в клетку со зверем, и знает, что ей не вырваться. Ей и не хочется — ей хочется гореть от каждого прикосновения, жаждать ещё одного поцелуя, когда мир за стенами корпуса рушится, содрогаясь. — Ты. — Лэйн кладёт ладонь на грудь Каина, чувствуя, как у ангела бьётся сердце, и удивлённо замирает. — Откуда?.. — Это лишь оболочка, набор костей и мышц, обтянутых кожей. — Он проводит пальцами по шее Лэйн, заставляя её откинуть голову, и целует за ухом. — Такой же, как и ты. Только глаза выдают всё. Не прячь их, позволь мне знать, что ты испытываешь.       И Лэйн позволяет. Кивает, подаваясь навстречу, отсчитывая долгие секунды до поцелуя. Каин аккуратно касается её губ, сжимает в своих руках, боясь сломать. Для него Лэйн — как кукла из хрупкого фарфора, которая разобьётся от одного неосторожного движения. Он не может позволить себе сделать ей больно. — По меркам человечества за свои мысли о тебе я давно должен быть распят.       Каин срывает с её губ первый вздох — тихий, который Лэйн привычно пытается скрыть. Взмахом крыла он гасит свечи, позволяя лишь расколотой луне касаться их тел. Он не хочет делиться даже с пламенем, хочет, чтобы Лэйн принадлежала лишь ему. — Я буду распята рядом за мысли о тебе. — Она укутана в кокон из его крыльев, где можно быть откровенной без сожаления.       Каин мягко укладывает Лэйн на кровать и нависает сверху. Светлые волосы щекочут её щёки — их румянец он видит даже в темноте. Уже луна, подглядывая за ними, играет с тенями на стенах. Лэйн целует его, торопится, боится, что кто-то прервёт их, как тогда, в душевой. Каин посмеивается, всё же читая её мысли.       В них только он. Никакого Дмитрия, к которому он, даже боясь признаться в этом самому себе, ревнует. В подтверждение этому Лэйн прохладными ладонями суетливо забирается под его рубашку, царапает кожу ногтями и успокаивается, когда Каин дарит ей ещё один глубокий поцелуй. — Не торопись. — Он позволяет вдохнуть немного воздуха. — Впереди вечность. Пусть и короткая.       Лэйн расслабляется. Ладони Каина исследуют её тело сквозь одежду, проходятся по каждому желанному изгибу; он уже забыл, когда в последний раз испытывал что-то яркое. Не принятие, не обречённость, не тоску, не меланхолию — а вдохновение, влечение, нежность. — Позволишь? — Он освобождает её от свитера, под которым скрывается лишь тонкая майка. Его тёплые пальцы тут же проскальзывают под ткань, касаются груди и чувствительных сосков, пока его губы исследуют тонкую шею.       Лэйн путается в пуговицах на его рубашке, но всё же справляется с преградой. Она касается губами выступающих ключиц и напряжённых мышц на животе и останавливается, словно спрашивая, могут ли они зайти дальше. Ей кажется, что они в совершенно другом мире, пока не чувствует, как дрожит здание. — Что это? — Она приподнимается на локтях, смотря на губы Каина, волнующие её больше всего. — Мир рушится, — фатализм. — Но мой мир — это ты.       Лэйн принимает ответ. Она не замечает, как остаётся перед ним без одежды. Расколотая луна стыдливо прячется за тучами, позволяя ей обнажить и душу.       Каин переворачивает её на живот, целуя отпечаток креста на её спине, и не сдерживает улыбки. Лэйн это чувствует. — Ты развращаешь моё сердце. — Он касается губами между лопаток. — В моей голове сейчас самые неприличные мысли о тебе. — В моей тоже. — Лэйн утыкается носом в подушку, пахнущую Каином. Он имеет свой собственный запах, и она даже не может понять его. Чистота и непорочность, свойственные ангелам, переплетаются с горечью принятия происходящего.       Каин нажимает на её поясницу, заставляя прогнуться. Лэйн судорожно втягивает носом воздух, ощущая его внутри. Он даёт ей возможность привыкнуть к ощущениям и сам прислушивается к своему сердцу. Оно требует большего. Оно требует взять всю Лэйн без остатка, забрать её себе, оставить отпечатки, сделать её своей, чтобы никто больше не мог на неё посмотреть. Чтобы все знали, что Лэйн принадлежит Каину.       Мягкие и осторожные движения вызывают в Лэйн ураган. Ей становится плевать, что корпус может треснуть и разрушиться, что могут напасть отродья, что все могут умереть. Для неё существует лишь Каин, его руки и крылья, которые дарят ей смысл.       Она хочет касаться его. С тихим стоном она выпускает все желания, самые грязные, которые хранила долгое время. Ей кажется, что она знала Каина всю свою жизнь, и его существование рядом с ней так естественно. Как и каждый толчок, которые становятся резче и грубее. Он помогает Лэйн встать на четвереньки, наматывает её волосы на кулак, оттягивает их до едва ощутимой боли, отчего чувства обостряются. Она стонет ещё громче — плевать, что их кто-то может услышать. — Громче, Лэйн. — Движения становятся ещё грубее и глубже. — Кричи моё имя, пока не сорвёшь голос.       Он со злостью надеется, что Дмитрий услышит. Что по случайному совпадению он окажется рядом. Что он, наконец, поймёт, кому принадлежит Лэйн. — Я хочу тебя видеть, Каин. — Сквозь стоны Лэйн умоляет его. И Каин не может противостоять ей. Она его слабость и погибель.       Он доводит Лэйн до исступления и дрожания. Её стоны мелодией разливаются по комнате, отчего сам Каин едва держится. Ему и самому хочется видеть её румяное лицо в серебре луны, и он сильнее оттягивает её волосы.       Каин позволяет Лэйн быть сверху. Едва заметным взмахом ладони он зажигает свечи. Рассыпавшиеся по плечам волосы поблёскивают, как и влажная кожа на шее и груди. Каин едва не теряет голову, удивляясь, что с ним делает Лэйн — превращает в себе подобного, заставляет стать падшим ради неё.       Он сжимает её бедра, подстраиваясь под ритм. Лэйн опирается о его грудь, без стеснения целует его, покусывает шею, словно тоже хочет заявить всем, кому принадлежит Каин. Здание вновь дрожит под смесь стонов.       Лэйн замечает свою тень на стене у изголовья кровати. Каин тянется к ней за поцелуем и прячет их силуэты за своими крыльями. Она пропускает его влажные волосы сквозь свои пальцы, оттягивает на затылке, за что он покусывает её губы.       Каин вновь доводит её до исступления и крика — всё сопровождается дрожанием здания. Он слышит, как трещит стена и несколько книг падают на пол. Но он наслаждается тихим поскуливанием улыбающейся Лэйн. Её глаза затуманены желанием и наслаждением. — Я готов украсть тебя и спрятать, чтобы ты дарила такие взгляды только мне, — Каин вновь укутывает её в своих объятия, — даже если это нам осталось жить несколько дней. Я отрекусь от вечности ради тебя.       Лэйн не отвечает. Лишь целует его плечо, перебирает мягкие перья на его крыльях, мечтая о таких же. — Для насекомых человеческая жизнь тоже вечность. — Она шепчет, утыкаясь носом в его шею. — Какой бы ни была моя вечность, я хочу провести её с тобой. Даже если завтра мы погибнем.       Каину спокойно. Лэйн тихо дышит в его руках, перебирая его волосы, — он чувствует умиротворение. Пускай рушится мир, пускай отродья разорвут всех на мелкие части, пускай начнётся война, где нет победителей и есть проигравшие, рядом с ним самое ценное, что у него есть.       И пускай она ничего не помнит, что было до разлома, пускай она забыла, какие поцелуи дарила ему, он будет ждать. — Какой бы ни была моя вечность, я хочу провести её с тобой. Даже если сейчас мы погибнем.       Лэйн вскрикивает, когда стена рушится. Держа за руку Каина, она не должна бояться. Но осознание, что это конец, болью разливается по телу. Ангел закрывает её крыльями, словно щитом, обещает, что она не пострадает. Но она знает — ей не выжить. Она не бессмертная.       Она принимает своё поражение. Ей страшно. Что, если она больше никогда не увидит Каина? Если никогда больше не ощутит его прикосновения?       Конец лаборатории. Конец всем живым. Конец миру. — Обещай помнить меня. — Лэйн не боится смерти. Не боится ни боли, ни крови. Боится лишь потерять Каина. И этот страх мерзкими щупальцами сжимает сердце. — Обещаю. — Каин опускает голову, смирившись.       Он не знает, что будет через минуту. Обрушится ли потолок, или разломится земля под ними, или они низвергнутся в Ад. Каин знает, что Ад — это существование без Лэйн. И ему приходится это принять.

***

      Громкий и настойчивый стук в дверь заставляет Лэйн проснуться. Она сонно обводит глазами комнату, не помня, как в ней оказалась. На полу лежат её вещи, на столе — остатки ужина. Не хватает лишь одного.       Каина.       Анна теряет терпение и влетает в комнату, взмахивая руками, но быстро успокаивается и смягчается. Лэйн равнодушно наблюдает за ней и её попытками убрать со стола. — Я рада, что ты наконец отдохнула. — Анна садится на кровать рядом и улыбается, словно это не она не разговаривала с Лэйн несколько дней. — Я переживала за тебя. Ты не ела и не спала. — Всё в порядке. — Лэйн, как и всегда, отвечает одинаково. — Правда. У нас собрание? — Да, Дмитрий ждёт только нас. — Анна вихрем обнимает её, оставляя запах своих духов, и идёт к шкафу. — Собрались все. И Донован.       В отражении Лэйн видит свои блестящие глаза, спутанные волосы и едва заметные следы на шее. Прячет их за воротом свитера, невпопад отвечая на вопросы Анны.       И садится рядом с Каином на собрании. Он никак не реагирует на её присутствие, внимательно слушает Дмитрия, хмурится, не соглашаясь с ним в вопросах, которые касаются Лэйн.       И аккуратно, незаметно берёт Лэйн за руку, вкладывая перо из своего крыла.