Без тебя жизни нет.

Шерлок не любил впускать в свою жизнь людей. Всегда старался избегать близких контактов и отношений с ними. Считал, что все слишком глупы по сравнению с ним. Его горе было в его уме. Казалось, что люди ниже него интеллектом были ему противны. Он всегда старался доказать свой ум, но всё это быстро надоедало. Люди были скучны и неинтересны ему. Мёртвые казались куда гораздо привлекательны. Они скрывали столько тайн в себе и своей смерти. Все эти тайны Шерлок просто обожал. Он был зависим от них. Был зависим от адреналина, который так и накатывал каждый раз, когда он всё ближе подбирался к разгадке преступления. Ближе к убийце. С каждым разом ему становилось этого мало. Хотелось испытать больше. В скором времени и смысл жизни словно начал испаряться. Мир начал терять свои краски, когда убийств становилось всё меньше. А интересных убийств было гораздо меньше. Казалось бы, такое должно было радовать, но точно не Шерлока. Жизнь теряла свой интерес для него. Теряла до того момента, пока на пороге лаборатории он не заметил бывшего военного. Тот сразу привлёк его внимание. Вроде бы заурядный, совершенно ничем не выделяющийся мужчина средних лет. Шерлок ещё долго задавался вопросом, почему же Джон так сильно привлёк его? Почему хотелось быть к нему ближе? Почему в груди возникало это странное и неприятное чувство каждый раз, когда он шёл на свидание с новой девушкой? Хоть Холмс и был достаточно, нет, даже очень умным. Умнее даже всех людей на планете, по его мнению, но всё равно долго не мог ответить себе на эти вопросы. Его это начинало раздражать. Он ненавидел, когда у него не было чёртовых ответов. В такие моменты он чувствовал себя уязвимым и чем-то обделённым. Понимание того, что нельзя знать всё на свете, у него определённо было, но он никак не мог с этим смириться. Да и вообще, в плане отношений между людьми, Шерлок был полным лузером. Он даже с собственным братом не ладил, о каких других людях может идти речь? Несмотря на это, Джон почему-то до сих пор оставался с ним рядом. В те моменты, когда детективу казалось, что вот он, тот момент, когда бывший военный разочаруется в нём и уйдёт, как все другие, будет считать его психом, но он опровергал все его ожидания. Этого не происходило. Из раза в раз, как бы Холмс по-скотски себя не вёл, он всё равно оставался. Злился, был недоволен, но продолжал общаться, дружить. Ватсон вообще был первым его другом. Настоящим другом. Или не совсем другом… Чем чаще мужчина думал о своих чувствах, о их взаимоотношениях и о своих желаниях, тем больше он начинал опасаться того, что это была любовь. Не то чтобы она его пугала.. просто это было чем-то неестественным для него. Он вообще думал, что неспособен испытывать к людям привязанность, а любовь тем более, но Джон не переставал его удивлять. Он стал полностью особенным человеком для детектива. Стал тем, кого он может терпеть даже в самые плохие дни. Стал его музой. Своим присутствием, бывший военный снова принёс краски в жизнь Шерлока, давая ему понять, что каждый человек достоин хоть крупицы счастья. Конечно, всё было бы так же замечательно, если бы Шерлок мог сказать о том, что испытывает. Язык у него был, конечно, без костей, но его терзали смутные сомнения по-поводу реакции Джона. Ему было мало того, что Ватсон нормально к этому относился. Ему хотелось взаимности, но с каждым новым свиданием с очередной девушкой, бывший военный всё больше и больше разбивал его крупицы надежды. Единственное, что давало Шерлоку иллюзию взаимности, так это поведение Джона, которое было сложно не заметить. Или просто он так думал, в силу своей наблюдательности. Детектив не редко ловил на себе взгляды Ватсона, который то и дело залипал на него во время работы. Каждый раз взгляд был не просто задумчивый, а такой, словно он смотрит на самое дорогое, что есть в его жизни. Вообще после появления медика в его жизни он вновь вспомнил, почему же так не любит близкие отношения с людьми — это всё очень сложно и неоднозначно, к чему он явно не совсем был готов. Холмс никогда не думал, что испытает страх быть отвергнутым. Но прямо сейчас, сидя в гостиной квартиры, которую они с Джоном снимают у миссис Хадсон, он понимал, что с каждой минутой начинает нервничать всё больше и больше. Сообщение с просьбой поскорее вернуться домой, которое он отправил Джону несколько минут назад было прочитано, но на него так и не ответили. Если вы зададитесь вопросом, зачем же, то ответ прост. Он устал. Устал от скрытых чувств, от невозможности расставить чёткие границы одним простым словом: «мой», постоянная ревность к девушкам… это всё утомляет. Кажется ещё чуть-чуть и он сорвётся, как собака, которую дразнят мясом, но угощение так и не дают. Кажется, что до возвращения доктора Ватсона прошла целая вечность. За окнами уже стояла кромешная тьма, многие люди уже мирно спали в своих кроватях, а всё, что давало понять, что город просто спит, а не умер — это фонари за окнами, освещающие улицу. Машина такси подъехала к дому на Бейкер-стрит, любезно высадив своего пассажира. Расплатившись с водителем, мужчина вошёл в дом. В нём стояла непривычная тишина. Шерлока было не слышно. Обычно он вечно что-то бубнил и пытался что-то разгадать, особенно когда у них были какие-то дела. Джону вообще казалось, что тот никогда не спит, потому что видеть Шерлока спящим ему особо не доводилось. Поднимаясь по скрипучей лестнице наверх, он ещё раз прислушался. Холмса всё так же не было слышно. Либо мужчины не было дома, либо он всё таки умеет спать — предположил Ватсон, но как же он ошибался.. Зайдя в комнату, которую они вместе снимали, он обнаружил брюнета сидящим на одном из кресел возле камина. Он о чём-то сильно задумался, в то время как его правая нога жила своей жизнью. Она тряслась, выдавая беспокойство детектива, несмотря на серьёзное и сосредоточенное лицо. Таким он нравился Джону гораздо больше. В эти моменты он спокойный и молчаливый. Лицо Шерлока кажется ему порой таким очаровательным, что глаза сами находят его в комнате, не желая отрываться от прекрасного зрелища. Сам мужчина же переживал о своих мыслях в этот момент. Он наслаждался Шерлоком, думал о том, как тот ему нравится, о том, как хотел бы поцеловать его… а обо всём другом и вспоминать не хотелось. Отрицать тот факт, что он был безнадёжно влюблён в детектива — было сложно. Да и вовсе не хотелось. Просто всю жизнь он считал, что ему нравятся исключительно девушки. Джон даже никогда не задумывался о том, что может быть сложно принять себя и свою ориентацию. Он не думал о том, что может быть так сложно принят любовь к мужчине. Мысли ещё долго могли пожирать его, если бы не голос мужчины на против, который наконец заметил его. На удивление вежливо прозвучало приглашение сесть напротив. Такое очень сильно напрягло Джона. Подходя к креслу, он старался не сводить взгляда с Шерлока, боясь очередной его глупой выходки. Каково было его удивление, когда Шерлок начал серьёзный разговор. Тут стоит уточнить, что казалось бы, серьёзным он был почти всегда, но в его голосе всегда ощущалась какая-то искра, что-то такое активное внутри него, но сейчас же он был абсолютно спокоен. —нам нужно поговорить — выдавил из себя Шерлок, делая паузу из-за незнания, что же говорить дальше. Джон же терпеливо ждал, давая ему время собраться с мыслями, невольно заставляя Холмса ещё раз подумать о том, какой же блондин всё таки прекрасный и что он не совсем его достоин. — я.. как ты знаешь, слаб в взаимоотношениях между людьми — с трудом признался мужчина, будто это не что-то очевидное. Джон лишь кивнул на это. — и не особо понимаю, как это вообще происходит — собственные паузы между слов раздражали его. Он всегда считал себя гением, человеком умнее остальных, но сейчас, сидя перед любимым человеком он не мог собрать свои мысли в кучу. Это было так глупо. — я не уверен, что люди говорят в таких ситуациях, но думаю, что я испытываю к тебе некие чувства.. — с каждым разом ему было всё труднее продолжать. Он лишь надеялся, что Джон поймёт. Он совершенно не понимал, как другие люди это делают. Ему с детства не давалось выражать свои чувства нормально. Видимо, это была его кара за столь большой ум и высокий интеллект. —любовь — перебил его Джон, вопросительно смотря в ответ. Шерлок на это мог лишь кивнуть. Напряжение в теле блондина резко покинуло его. Он до жути боялся, что детектив скажет что-то странное или ужасающее, что было в его духе. Но вот признание в чувствах.. оно было вовсе чем-то непривычным для него. Шерлок никогда так не шутил, и Джон надеялся, что не начнёт. Внутри него теплилась надежда, что это не злая шутка, а искреннее признание. Хотя.. искреннем назвать его сложно. Слова «некие чувства» не совсем подходили, под данное определение, но это был великий Шерлок Холмс, как он назвал себя «высокоактивный социопат». Повезло уже в том, что он вообще признался, а не продолжал хранить всё в себе, мучая их обоих. — мне самому сложно что-то сказать по этому поводу, но я думаю, что у нас могло бы что-то получится — Джон не собирался открывать Холмсу все свои чувства сразу. Сам детектив этого не сделал, так почему Ватсон должен? Он прекрасно понимал, что позже всё ему расскажет, но сейчас это был вопрос его чести. Настолько сильно уйдя в размышление о своих словах, Джон даже не заметил то, как Шерлок уже сидел рядом с ним на коленях. Брюнет сам никогда не думал о том, что встанет перед кем-то на колени, но Джон.. он того заслужил. Он взял его руки в свои, оставив на них нежные поцелуи. От такого мужчина опешил. Он не знал, как реагировать на такое. Шерлок никогда не вёл себя так раньше. Оно и не удивительно, но это ощущалось как-то слишком необычно, но до жути приятно. Эти короткие действия заставляли сердце трепетать. Одна из рук Джона легла брюнету на щёку, нежно поднимая его лицо выше, призывая посмотреть в глаза. Эти карие очи словно засосали его. В них хотелось утонуть безвозвратно и больше ничего. Другой поцелуй пришёлся в губы. Холмс вновь проявил инициативу, видя, как застыл бывший военный. Сейчас просто хотелось обнять и не отпускать. Хотелось как можно дольше продлить этот счастливый момент. Но если так подумать, то впереди у них ещё целая жизнь…