white sheet, new life

      — Значит, не скажешь, где прятал наркоту? — с усмешкой произносит Хосок, глядя на мужчину, привязанного к стулу. — Можешь не дёргаться, это тебе не поможет: я не дурак, чтобы привязывать тебя обычной верёвкой, просто так не выберешься.       — Что тебе надо от меня? — рыкает мужчина, тяжело дыша. Взгляд то и дело пробегается по фигуре, стоящей во мраке пустой комнаты, пока сердце всё сильнее бьётся о рёбра, подобно птице, лишённой свободы. Он знает этого человека и не в первый раз сталкивается с ним. Не раз он скрывался от него; не раз выбирался сухим из воды, но сегодня выдался явно не его день.       Чон, мать его, Хосок. Заноза в заднице Хвичана, что долгие годы не давала покоя и вот именно сегодня воплотила в жизнь все ночные кошмары и опасения.       — У тебя деменция уже началась? Я тебе минуту назад задал вопрос или ты уже успел запамятовать? — с всё той же насмешкой спрашивает Чон, медленно подходя к Хвичану. Во взгляде читается целое ничего, заставляя поджилки трястись, а пот активно скапливаться на висках, стекая вниз по щекам.       — Я тебе ничего не скажу! — прикрикивает он, но в следующую секунду напрягается, нервно сглотнув слюну. Неприятный холодок пробегается по телу, когда подбородка касается прохладная сталь. Незаменимый помощник в виде небольшого ствола всегда находится под рукой Хосока, стоит завести руку под идеально выглаженный пиджак. Этот малыш ещё ни разу не подвёл его, и Чон уверен, что не сделает этого никогда.       — Уверен? — кривя губы в ехидной улыбке, интересуется Хосок. — Я оставлю тебя в живых, если ты ответишь на мой вопрос.       — Чувак, я слишком долго тебя знаю: не оставишь ты меня в живых после этого, — хмыкает мужчина.       — А ты головой явно думать умеешь, не зря же она тебе дана, верно? — ведёт бровью Чон, не убирая с губ кривую улыбку.       — Верно.       — Так вот, пораскинь мозгами: серьёзно думаешь, что всё будет так просто? Ошибаешься, крупно ошибаешься. Ставлю тебя перед выбором: либо отвечаешь на мой вопрос и пострадаешь от меня, либо мои дружки прикончат тебя раньше, чем ты успеешь свалить на другой континент — а я знаю, с какой небывалой скоростью ты умеешь это делать. Ты лишь поверь мне на слово, быстро ты не сдохнешь, а наоборот будешь молить о пощаде и скорой смерти.       — Л-ладно, я скажу-скажу! Квартал Миа-ри, в районе Волгок-донг в ночном клубе. Директор заведения — мой старый знакомый, что позволяет хранить наркотики у него в подвальном помещении.       Повисает недолгое молчание, что вскоре нарушается громким смехом. Хвичан в недоумении пялится на Хосока, согнувшегося в три погибели от смеха.       — Ну ты и глупец, Чхве Хвичан, — чуть успокоившись, произносит Чон и нажимает на курок, не моргнув и глазом. Уши закладывает от оглушительного звука, пока бренное и безжизненное тело валится на пол. Из простреленной головы течёт кровь, пачкая паркет, а вместе с ней и глазные яблоки вперемешку с мозгами и костями, что уже с большим сомнением можно назвать черепом. Лишь жалким подобием на него.       — Господин! — врывается в помещение охранник, на секунду переведя взгляд на труп, а после обратно на Хосока.       — Чего так врываешься, Намджун? Тебе ли не привыкать к моим допросам с пристрастиями, — усмехается Чон и похлопывает подошедшего мужчину по широкому плечу.       — Да, не привыкать, но меня больше напряг ваш смех. Что там такого смешного налепетал Хвичан? — интересуется Ким.       — Знаешь, этот человек наивен, как ребёнок: думал, что будет проще простого обвести меня вокруг пальца, выдав ложное местоположение склада с наркотой. Думал, я не догадаюсь подослать своих работников, дабы они, прикинувшись его подчинёнными, выведали всю нужную мне информацию, а после и передали её. К сожалению или к счастью, этот человек уже ни о чём не узнает. Но только в том случае, если ты не его преемник, — на последних словах Чон хмурит брови, в упор смотря на Намджуна.       — Нет, господин, ни в коем случае! — вмиг напрягается Намджун, но сгладившиеся морщинки на лбу мужчины позволяют расслабиться и выкусить толику юмора в его словах.       — Я шучу, Джун, расслабься. Знаю, что ты меня не подведёшь, — на губах проскальзывает мимолётная улыбка, заставляя Намджуна выдохнуть с облегчением. — Сейчас с остальными приберите здесь всё и можете быть свободны. А мой рабочий день подошёл к концу, поэтому я сваливаю отсюда, — похлопав приятеля по плечу, Хосок одёргивает полы пиджака и, как ни в чём не бывало, выходит прочь из кабинета для «допросов с пристрастиями».

***

      Холодный ветер мощным порывом дует в лицо мужчины, стоит ему выйти на улицу, затягивая в свои цепкие объятия, когтистыми лапами пробираясь до самых костей. Неприятные мурашки пробегают по всему телу, заставляя лишь сильнее укутаться в тёплый шарф и поглубже засунуть руки в карманы пальто.       Хосок ненавидит осень: дождливая погода, серые будни и слякоть на улицах. Мерзость одним словом. Жаль, что пока не придумали осенней спячки, ибо мужчина не прочь впасть в неё до зимы, лишь бы не проживать этот ужасный период.       Шумный Сеул радости особой не прибавляет, а наоборот — делает всё куда хуже и угнетающе: толпы людей, снующих туда-сюда, так и норовящих сбить с ног и затоптать; машины с небывалой громкостью проносятся по асфальту, а из некоторых доносится выкрученная на максимум музыка, от которой впоследствии начинает болеть голова, треща по швам. Порой хочется бросить всё и уехать прочь из неуютного Сеула, забыв о «прошлой» жизни, и начать всё с чистого листа. Никогда Хосоку не нравился этот город, но работа вынудила его переехать и вычеркнуть воспоминания о своей беззаботной и счастливой жизни из памяти. Хочется вернуться обратно в родной город, вдохнуть запах свободы и жить в спокойствии и гармонии с самим собой, навести порядок в голове, расставив всё по полочкам, а не выживать с гнетущими мыслями о том, что в любую секунду жизнь его может оборваться и все те призрачные мечты останутся несбыточными. Не будет больше Чон Хосока, желающего просто вылезти из всего дерьма, которое с каждым днём затягивает всё глубже и глубже, сдавливая горло цепкими лапами, перекрывая доступ к кислороду.       Настроение упало пуще прежнего и только горячий кофе в любимом заведении поможет исправить ситуацию. Куда Хосок, собственно и направляется, свернув по направлению к излюбленному и уже родному кафе. Иногда он там появляется чаще, чем у себя дома, отчего большая часть персонала успела запомнить его и, при небольшом количестве посетителей, завести разговор о моде, погоде, а после перейти на тему смысла жизни и сущности всего бытия. Хосок всем сердцем любит эти душевные разговоры на равных без всяких «господинов» и «подчинённых», а простые дружеские беседы, которых в последнее время всё больше и больше не хватает. С Намджуном редко удаётся просто сесть и поговорить, ведь тот поглощён семьёй и их безопасностью, не первый день задумываясь о том, чтобы свернуть «карьеру» в криминале. Не редко и сам Чон думает об этом, лёжа в своей постели и уставившись в потолок, гладит вторую половину кровати. Холодную и одинокую. Порой не хватает банальных объятий, разговоров по душам и, в конце концов, любви. Не хватает человека, с кем он будет готов делить рутину; доверять все самые сокровенные тайны, не боясь ничего; ходить гулять, пускай это и будет поход в ближайший супермаркет; валяться в выходной день в постели, наслаждаясь присутствием друг друга; смотреть фильмы и сериалы, теряя счёт времени и просто жить счастливую жизнь обычного человека. Предательские слёзы подкатывают к глазам от подобных мыслей, и Хосок уже не отказывает себе в том, чтобы от души прорыдаться в подушку. Одиночество порой душит его сильнее страха потерять жизнь, но опасная работа одёргивает его от знакомств и серьёзных отношений. Как бы горестно ни было на душе, но подвергать опасности своего любимого человека Хосок не намерен.

***

      Колокольчик на двери оповещает о посетителе, побуждая паренька впопыхах отложить книгу в сторону и вскочить с насиженного места, кланяясь в приветственном жесте. Тэхён сдувает упавшую на глаза чёлку и фокусирует взгляд на мужчине, подошедшему к кассе. Сердце пропускает удар, а после начинает биться в разы быстрее и чаще. Он обводит взглядом губы, растянутые в лёгкой улыбке, от чего собственные покалывают от желания коснуться их и попробовать на вкус; скулы и острую, подобно лезвию ножа, линию челюсти, о которую явно можно порезаться; глубокие карие глаза, в коих и утонуть не страшно. Руки так и чешутся зарыться в чуть взъерошенные тёмные волосы, сделав «беспорядок» на голове куда больше.       — Д-добрый вечер. Чего желаете? — одёргивает себя Тэхён, натягивая на лицо улыбку, что, на самом деле, не сильно скрывает его растерянности.       — Американо, пожалуйста, — отвечает Хосок, подмечая то, как минутой ранее паренёк в открытую пялился на него. По правде говоря, он и сам на секунду залип на появившуюся перед ним красоту, а глубокий голос бариста заставил сердце сделать кульбит.       — Что-нибудь ещё?       — Да. Вас, молодой человек, — подмигивает мужчина, оперевшись на сложенные перед собой руки, придвигаясь чуть ближе к пареньку, на чьих щеках вспыхивает румянец.       — Простите, но я не иду в комплекте с американо, — подхватывает открытый флирт Тэхён, отзеркаливая позу мужчины, сокращая расстояние между ними. Горячее дыхание доносится до лица, приятно опаляя его, в то время как коленки подкашиваются и Тэхён еле держится от того, чтобы не свалиться к чертям собачьим. Желательно на этого горячего мужчину.       — А с чем тогда идёте, если не секрет? — интересуется Хосок, поведя бровью.       — Латте с вишнёвым сиропом, — подмигивает Ким.       — А в следующий раз будет действовать эта акция?       — Смотря, как скоро наступит этот следующий раз, — ехидничает Тэхён, проведя языком по нижней губе, не прекращая созерцать глубину карих глаз и медленно тонуть в них.       — Предположим, завтра, — постукивая по подбородку подушечками пальцев, выдаёт Хосок, наблюдая за хитрой улыбкой бариста.       — Я подумаю.       — Ловлю на слове, вишенка, — на этот раз подмигивает Хосок, продолжая улыбаться.       — Но сегодня могу сделать скидку в виде своего номера телефона. Сойдёт? — заправив выбившуюся прядь за ухо, интересуется Тэхён.       — Сойдёт, и очень даже.       — Ловлю на слове, — ухмыляется Тэхён, копируя слова мужчины. — С вас тысяча пятьсот вон.       — И ваш номер, — хитро улыбается Хосок, подперев лицо ладонью.       — И мой номер, — повторяет Тэхён и тянется к салфетке, дабы записать свой номер.

***

      С того дня проходит неделя, затем вторая, а мысли Хосока становятся всё глубже и запутаннее, от чего тот уже забыл, что такое тишина и покой в голове. В ней сплошной шум, отдающий пульсирующими висками и головной болью изо дня в день, а теперь в них появляется Тэхён, лишь увеличивая ураган мыслей. Хосок хочет спокойной жизни: без постоянных драк, риска и всего этого грязного бизнеса, окружающего его уже долгие годы. Его будто с каждым днём тянут на дно, вонзаются острыми когтями в кожу, добираясь до самых костей и тянут-тянут-тянут. Объятия страха и безысходности липким пластом окутывают Хосока каждую ночь, заставляя раз за разом просыпаться в холодном поту. Он устал. Чертовски устал от всей той каши, что самолично заварил и явно не справится со всем в одиночку. Хочется спокойствия, размеренной жизни и любви, в конце концов. Любить и быть любимым. И вот Тэхён снова захватывает все мысли. Хосок вспоминает их долгие переписки, созвоны по телефону, встречи в кафе, непринуждённые разговоры и тёплые взгляды, что не раз они метали в сторону друг друга. Хосок теплит надежду на то, что его чувства в конечном счёте окажутся взаимными и он не останется с разбитым сердцем.       Мысленная лампочка загорается в голове Хосока, и он вскакивает с дивана, начиная в спешке собираться. Он не один. У него есть Сокджин и Чонгук — незаменимые и самые лучшие друзья, что не раз выручали и продолжают выручать его. Хосоку жизни не хватит, чтобы отблагодарить их за всё то, что они сделали для него, хоть и не требуют ничего взамен. Не раз Чон будил их среди ночи своими внезапными визитами и просьбами перекантоваться на пару дней. Много неприятностей он им доставил, и это невозможно отрицать. Но при этом друзья продолжают поддерживать его и любить. Хосок безмерно благодарен им за всё и обязательно отблагодарит за это, как следует.

***

      Дверной звонок разносится по квартире, заставляя её обитателей вздрогнуть от неожиданности. Гостей они не ждут, да и никто из знакомых и родных не планировал заглянуть в гости. Сокджин, нахмурив брови, поднимается с насиженного места и плетётся к входной двери. Облегчённый вздох слетает с пухлых губ, стоит глянуть в глазок и увидеть на пороге близкого друга. Да, в столь поздний час, но им с Чонгуком не привыкать принимать Хосока в гости и в двенадцать, и в три ночи.       Повернув замок, Джин с улыбкой приветствует Хосока и распахивает руки для объятий, в которые тот с удовольствием попадает.       — Привет, Джван, — с улыбкой произносит Хо, крепче обнимая друга. Объятий и человеческого тепла не хватало слишком сильно, от чего Хосок жмётся к Сокджину лишь ближе и ближе, чувствуя мягкие поглаживания по спине.       — Привет-привет, — расплывается в ответной улыбке Сокджин, потираясь щекой о макушку Хосока, что с секунду станет лужицей в его руках. — Что-то случилось, горе моё луковое?       — Ты слишком хорошо меня знаешь, — вздыхает Хо и нехотя отстраняется от Сокджина, натыкаясь на внимательный взор глубоких карих глаз, что смотрят в самую душу, разносят холодок по всему телу и держат в страхе до последнего. Бывший главарь мафии, как никак. А причиной для ухода стал Чонгук — его любимый и самый прекрасный муж. Не желая подвергать опасности возлюбленного, Сокджин, пускай не сразу, бросил это дело и зажил обычную, спокойную жизнь. Обручился с Чонгуком и живёт в мире и согласии. Хосок хочет так же, а не скрываться за постоянными масками, лишь бы в один прекрасный момент его череп не размазали по асфальту.       — Хах, а разве может быть иначе? — усмехается Сокджин. — А теперь разувайся и дуй скорее на кухню. Тебе чёрный чай?       — Да, всё верно, — отвечает на улыбку Сокджина и, сняв массивные ботинки, плетётся в ванную.       — Милый, кто там? — доносится из кухни вопрос от Чонгука, побуждая Джина вернуться обратно, перед этим закрыв входную дверь.       — Хосок пришёл, — отвечает мужчина, подходя к кухонному гарнитуру. Чмокнув Чонгука в висок, он тянется к шкафчику, доставая оттуда кружку.       — Дай угадаю, делаешь чёрный чай?       — Угадал, — улыбается Джин, подмигивая мужу.       — Иди садись, я сам сделаю.       — Не утруждайся, милый, мне не сложно.       — Тебя не переубедишь, — закатывает глаза Чонгук, но от поцелуя не может не улыбнуться, а наоборот лишь тянется навстречу, оказываясь в объятиях. Джин смотрит на него с сердечками и безмерной нежностью во взгляде. Сердце учащённо бьётся в груди и отдаётся трепетом во всём теле. Хочется стоять так вечность. Жаться друг к другу; целоваться до опухших губ и любить. Джин улыбается, как дурак, не замечая никого и ничего вокруг, кроме Чонгука. Он — центр его вселенной. Его полярная и самая яркая звёздочка.       Кашель вмиг отрезвляет Сокджина, заставляя отвлечься от созерцания прекрасного в лице любимого, и перевести взгляд на Хосока, устроившегося за столом. Поцеловав мужа в нос, Сокджин возвращается на место, усаживаясь рядом с другом, но всё равно переводит взгляд на Чонгука.       — Привет, Гу, — улыбается Хо, здороваясь с Чонгуком.       — Привет-привет, — отвечает на его улыбку Чонгук и поворачивается обратно к плите, лопаткой помешивая еду на сковородке. Убедившись в её готовности, он выключает плиту, с тихим смешком подмечая оставленную на столе пустую кружку. Сокджин порой бывает слишком рассеянным, но от того Чонгук любит его лишь сильнее.       — Ну-с, что нового, Хобзио? — интересуется Сокджин, сёрбая чай из кружки.       — Много чего, на самом деле, и я даже не знаю, с чего начать.       — А ты начни, — подбадривает его Чонгук, ставя чашку чёрного чая на стол и осторожно придвигая её к Хосоку. На душе вмиг становится легче от подбадривающих улыбок друзей и их бесценной заботы, которой он не достоин, как порой думает Хосок. Но стоит сказать это Сокджину, как бесплатное место в больничной палате с переломами ему обеспечено.       — Спасибо вам, — сдерживает слёзы радости Чон, готовясь в любую секунду наброситься на друзей с распростёртыми объятиями, и сделает это обязательно, но чуть позже.       Поток бесконечных мыслей то и дело вылетает из уст Хосока, не упуская ни единую мелочь, произошедшую за последние две недели. Он рассказывает обо всём: о Тэхёне, их знакомстве и дальнейшем общении; о всех неприятных мыслях, настигающих его ночью; о желании жить жизнь, а не скрываться в бегах, в надежде сохранить собственную шкуру. О жажде свободы и спокойствии. О желании быть в гармонии с самим собой.       Под конец слёзы сами по себе наворачиваются на глаза и Хосок плачет. Не боится перед столь родными людьми поворачиваться спиной, открывая свои слабые стороны, зная, что они никогда не причинят боль.       Сокджин протягивает руки к Хосоку и тянет в свои объятия, а Чонгук пристраивается рядом, укладывая голову на плечо мужа. Слёзы бесчисленным потоком текут вниз по щекам, разрывая грудную клетку от всхлипов и накопившейся боли. Сердце сжимается, бьётся о рёбра подобно лишённой свободы птице, обливается кровью и трещит по швам. Больно. Невыносимо больно. Хочется содрать с себя кожу, оголив плоть, лишь бы больше не чувствовать цепкие объятия страха. Трясущиеся руки хватаются за плечи Сокджина, словно за спасательный круг, впиваются в кожу до боли, заставляя губы мужчины чуть скривиться. Но он готов потерпеть ради друга. Готов разделить с ним его боль.       Ладонь Чонгука укладывается на Хосокову, бережно обводит молочную кожу, костяшки, фаланги длинных и невероятно красивых пальцев, которые раз за разом хватают пистолет и жмут на курок. Сколько крови побывало на этих прекрасных руках. Сколько шрамов на сердце Хосока осталось после этой крови. За маской безразличия и холода скрывается ранимый и безусловно добрый человек, которого заставили поменяться обстоятельства и несправедливый мир. Чонгук до боли прикусывает губу, чувствуя металлический привкус во рту от обиды за Хосока. За жизнерадостного и любвеобильного Хосока, что любил фотографировать всё и вся, тискать брошенных животных на улице, покупать им еду и разговаривать, словно те понимали его речь. Чон Хосок, который больше всех заслуживает любви, обречён на одиночество и страх умереть в любой момент.       Всхлипы постепенно затихают, грудная клетка не вздымается так яростно, как минутами ранее, а слёзы на щеках высыхают, неприятно стягивая кожу. Хосок хрипит, шмыгая носом, и вытирает остатки слёз о запястье. Только сейчас он чувствует тепло рук друзей, мягкие поглаживания и вся тревожность будто медленно сходит на нет.       — Тише, Хо, тише, всё хорошо, — доносится до ушей тихий шёпот Сокджина, помогающий Хосоку окончательно расслабиться и выдохнуть с облегчением.       — Спасибо вам, — хрипит он, покрасневшими глазами смотря на друзей, сев ровно на стуле. В них читается бесконечная благодарность, которую Хосок не сможет передать словами, за всё. — Мне полегчало. Очень сильно, правда. Я последние две недели был сам не свой. Общение с Тэхёном, конечно, помогало мне немного отвлечься, но позже меня опять накрывало. Я не мог нормально есть и спать, я буквально выживал, а не жил. Я хочу бросить это всё. Бросить всё к чертям и уехать в более тихое место. Я тоже хочу любить и быть любимым. Хочу ощутить все прелести любви на себе.       — Что же останавливает тебя, Сок-а? — интересуется Чонгук, устроив подбородок на сложенные ладони, покоившиеся на плече Сокджина.       — Я не знаю, Гу, — вздыхает Хосок. — Для меня криминал и прочая ересь вошла в привычку, я всё делаю будто по инерции. Я так больше не хочу, не могу, не вывожу. Хочу, в конце концов, признаться Тэхёну в том, что он мне не безразличен, но боюсь. Да, мне скоро тридцатник, а я боюсь, как ребёнок.       — Не вижу ничего плохого в том, чтобы бояться. Это нормально для человека, — аккуратно жмёт плечами Сокджин. — Лично мы с Чонгу тоже боялись: боялись непринятия со стороны семьи, осуждения. Боялись, что наши чувства друг к другу вскоре остынут, но продолжали быть рядом. Поверь, за нашими отношениями стоит вагон из разговоров, слёз и разлуки, но это всё лишь укрепило нас и нашу связь. И я уверен в том, что с Тэхёном у тебя всё получится. Я не знаю его лично, но по твоему рассказу он мне уже нравится. Уважаю его любовь к джазу.       — А я к чтению и готовке! — подключается Чонгук, улыбаясь. — И его любовь к животным, это ещё один плюс ему. В чём проблема, Сок-а?       — Я боюсь рассказать ему о своём тёмном прошлом. Да, я планирую и к чертям брошу криминал, хоть завтра, но боюсь, что Тэхён отвергнет меня, узнав, чем я занимался ранее. Не отрицаю, что в случае чего, найдётся в мире человек, готовый принять этот факт из моей биографии, но меня не покидает чувство, что Тэхён — тот самый человек, которого я искал всю жизнь. Он так красиво ворвался в неё и явно не планирует уходить. Он понравился мне. Запал в душу и сердце. Я не прочь провести с ним остаток своей жизни.       — А сейчас мы наблюдаем редкие кадры — влюблённый по уши Чон Хосок, — шутит Сокджин в невидимый микрофон, вызывая смешок у друга.       — Прекрасные кадры, — тепло произносит Чонгук, целуя мужа в висок.       Хосок с нежностью смотрит на друзей, пока сердце заходится в бешеном ритме и вот-вот готово вырваться из груди. Он тоже хочет любви. Хочет любить. Любить Тэхёна. Трепать вечно лохматую шевелюру; покрыть поцелуями каждый участок медовой кожи, не обделив вниманием ни одну родинку; шептать нежности и комплименты; держать за руку и целовать бесконечно много и долго, пока губы не начнут болеть. Сердце не находит покоя в груди, как и мысли о Тэхёне.       Он завяжет с криминалом и признается Тэхёну в симпатии. Решено.

***

      — Зачем ты привёл меня сюда? — интересуется Намджун, оглядывая кафе, куда его привёл Хосок для «очень важного разговора». Обстановка здесь очень приятная и уютная, на фоне звучит джаз, играющий на проигрывателе, а запах вкусной еды вызывает урчание в животе. При этом всём Намджун продолжает смотреть на Хосока, считывая каждую эмоцию на его лице. Но Чон совершенно расслаблен и даже улыбается, что сильно удивляет мужчину. Он знает Хосока как холодного и жестокого главу преступной организации, а все воспоминания из прошлого о жизнерадостном близком друге будто вырезали из памяти. Намджун даже не помнит, когда последний раз он видел улыбку на губах Хосока, что уж говорить о смехе. Они в целом отдалились друг от друга, хоть и раньше были не разлей вода. Жизнь и обстоятельства заставили их поменяться не в лучшую сторону, чем оба не гордятся.       — Я же сказал, что для важного разговора, — произносит Хосок и, обхватив Намджуна за предплечье, ведёт его к свободному столику, не желая слушать и слова против.       С горем пополам он заставляет Намджуна сделать заказ в виде чашки кофе и малинового десерта. Напряжение между ними растёт с небывалой скоростью, а нужные слова всё не хотят подбираться, теряясь в ворохе бесчисленных мыслей. Глаза смотрят куда угодно, но только не на друг друга, пока пальцы отбивают непонятный ритм по деревянной поверхности стола.       — Так, ладно, я начну, раз уж позвал тебя сюда, — прокашливается в кулак Хосок и всё-таки переводит взгляд с вида из окна на Намджуна. — Не буду томить и скажу сразу. Я собираюсь бросить криминал и по возможности свалить из Сеула, — в лоб говорит Хосок без прикрас и прочего, следя за реакцией Намджуна. Его глаза расширяются от шока, а после начинают метаться из стороны в сторону.       — Н-неожиданно было услышать столь сильное заявление, — пытается подобрать слова Намджун, прокашлившись в кулак. — А если не секрет, что сподвигло тебя на это решение?       — Не что, а кто, — на секунду улыбается Хосок.       — Стоп, что? — переспрашивает Намджун, изумлённо хлопая глазами. Неужели у Хосока кто-то появился?       — Думай потише, ненаглядный, — хмыкает Чон на сорвавшийся с губ Намджуна вопрос, который явно был озвучен в голове, но случайно был произнесён вслух. Щёки Кима покрываются румянцем, но тёплый смех чуть успокаивает его. — Один человек помог принять это решение, которое я уже долгие месяцы вынашиваю в голове, но никак не могу приступить к реализации. А он, словно по зову сердца появился в моей жизни, и помог откинуть все сомнения прочь. Безусловно, на это ещё повлияли мои близкие друзья, они чертовски мне помогли, но этот человек помог мне сделать первый шаг на путь начала жизни с чистого листа без криминала и страха. Ты ведь и сам хочешь бросить всё это дерьмо, чего удивляешься?       — Я рад за тебя, Хо. Не поверишь, насколько сильно рад, — улыбка вмиг расплывается на губах Намджуна, а на щеках появляются ямочки, заставляя улыбнуться и Хосока. — Растерялся на секунду от твоего заявления, но я правда рад за тебя. Безумно рад. Как гора с плеч от твоих слов. Как тебе идея бросить всё прямо сейчас?       — Я только за, Джун, — подмигивает Хосок. — Как там Чимин поживает? — переключается на более приятную тему мужчина, видя, как расслабляется Намджун от услышанного имени любимого человека. Дальнейший разговор обещает быть долгим, но Хосок рад такому раскладу событий.       Горячий кофе согревает изнутри, непринуждённая беседа дарит то необходимое тепло и спокойствие, а сладость десерта приятно обволакивает полость рта. Два шага на пути к новой жизни сделаны, и это не может не радовать.

***

      Колокольчик оповещает о новом посетителе и Тэхён улыбается, видя столь знакомый силуэт. Поднявшись с насиженного места, он облокачивается о стойку, в привычном жесте подпирая подбородок ладонью. Хосок всё такой же красивый и невероятно привлекательный. Запретный плод для Тэхёна, но желанный до скрежета зубов и учащённого сердцебиения.       — Привет, Хоби, — приветствует он мужчину.       — Привет, вишенка, — улыбается Хосок, подходя ближе к кассе. Взгляд то и дело мечется по Тэхёну. Этому невероятно красивому и прекрасному созданию, которого лишь спрятать в своих объятиях, да целовать, пока губы не начнут болеть. Оберегать от всего плохого и окутывать любовью. — Скоро заканчиваешь?       — Уже закончил, на самом деле, но до последнего теплил надежду на то, что ты придёшь, — язык игриво проходится по губам, вызывая в Хосоке желание нарушить все нормы приличия и поцеловать Тэхёна, почувствовав наконец сладость манящих и столь желанных губ. — Подождёшь, я быстренько оденусь?       — Подожду, вишенка. Беги.       А Тэхёна и след простыл, стоит только услышать начало фразы. Забежав в раздевалку, он в попыхах стягивает фартук, тут же заменяя его курткой и, захватив рюкзак из шкафчика, быстро прощается с коллегами, выбегая навстречу своему счастью. Дыхание спёрло от неожиданного марафона, но Тэхён ни о чём не жалеет.       — А ты быстро, — подмечает Хосок, с улыбкой смотря на запыхавшегося Тэхёна. Нежность к этому пареньку переполняет мужчину вместе с желанием прижать к себе это чудо внеземной красоты. — Ну что, пойдём? — сгибает руку в локте Хосок, призывая Тэхёна, которому два раза повторять не надо, ухватиться за него. Он понимает и схватывает всё на лету, обхватывая предплечье мужчины.       Держась под руку, они выходят из кафе и просто идут вдоль по улице, не задумываясь куда и зачем. Диалог завязывается сам по себе, и Тэхён начинает рассказывать о своём рабочем дне, делится забавными ситуациями и некоторыми перепалками с посетителями. А Хосок слушает его, не перебивая, наслаждается бархатным голосом Тэхёна, смеётся с шуточек и чувствует себя живым. Присутствие Тэхёна будто скрашивает жизнь, добавляя в неё яркие цвета, а губы заставляет раз за разом расплываться в счастливой улыбке и неважно, будь то небольшое сообщение с пожеланием доброго утра и приятных снов, разговор по телефону или приятная беседа за чашечкой кофе во время обеденного перерыва Тэхёна. Хосок несказанно счастлив в присутствии Кима и чувствует, что жизнь постепенно наполняется смыслом и тем необходимым спокойствием, за которым он гнался долгие годы, и вот наконец нашёл в таком солнечном и прекрасном человеке.       — Тэ, — зовёт Хосок парнишку, стоит им остановиться под деревом в небольшом парке. Он полупустой и вдалеке виднеются лишь владельцы собак, вышедшие на вечернюю прогулку с четвероногими друзьями. Тэхён тем временем встаёт напротив него и с тёплой улыбкой смотрит в самую душу, добираясь до сердца глубиной карих и столь прекрасных глаз. Идеальное время и место. — Я давно хотел сознаться тебе кое в чём, но боялся, что это оттолкнёт тебя и ты больше не захочешь продолжать наше общение. Я и сейчас нервничаю, но больше не могу и не хочу держать тебя в неведении, — он набирает больше кислорода в лёгкие и собирается с мыслями. Тэхён внимательно смотрит на него и тянется к ладоням Хосока, берёт их в свои, даря немую поддержу и тепло. — Спасибо, — шепчет он и, прокашлявшись, выдаёт всё то, что так долго хотел сказать. — В общем, я бывший глава преступной организации и торговец наркотой. Но не спеши с выводами, ладно? Я завязал с этим всем, буквально сегодня бросив всё то, что тянуло меня на дно. И принять окончательное решение помог мне ты. Ты запал мне в душу с первого дня нашего знакомства, но я боялся. Боялся вступать в более близкие отношения из-за опасности своей работы, а после рассказать обо всём и получить осуждение в твоих глазах. Хочешь верь, хочешь нет, но я давно хотел бросить всё и переехать в другой, более тихий город, ибо Сеул морально давит на меня, он слишком шумный. Я бы с радостью не переезжал сюда, но сложившиеся обстоятельства в моей жизни вынудили это сделать. Все эти годы я искал спокойствие и гармонию с самим собой, и нашёл всё это в тебе, Тэхён. Ты помог мне сделать первый шаг для начала моей жизни с чистого листа. Я наладил отношения с человеком, с которым ранее был не разлей вода, бросил криминал, что долгие годы душил меня. Ты будешь первым шагом в моей новой жизни, вишенка?       Между ними на секунду повисает молчание. Тэхён пытается переварить всю ту информацию, сказанную ранее и испытывает яркий и неоднозначный спектр эмоций. Взгляд мечется по взволнованному лицу Хосока, закушенной губе и огоньку надежды на лучший исход событий в карих глазах. Вздохнув, Тэхён подходит чуть ближе к мужчине и обнимает его.       — Я не знаю, как реагировать на ранее сказанные тобой слова, но постараюсь собрать мысли в кучу. После нашей первой встречи, я предполагал, что ты какой-нибудь мафиози, но отгонял эти мысли прочь от себя, думая, что это бред. А сейчас, услышав, можно сказать, подтверждение своим мыслям, я пребываю в шоке. Не то, что в шоке, а в ахуе. Мне жаль, что жизнь так несправедливо и жестоко поступила с тобой. За те две недели, что мы с тобой общаемся, я и не догадывался, какие секреты ты таил и сколько же боли ты пережил. И… Я рад, что помог сделать тебе первые шаги в сторону счастливой и спокойной жизни. Со мной. Ты мне тоже нравишься, да и я этого не скрывал. Я буду первым шагом в твоей новой жизни, — шепчет последние слова Тэхён в самые губы мужчины, а после касается их своими. Хосок обхватывает лицо Кима ладонями и отвечает на поцелуй. Целует осторожно, нежно и головокружительно. Смакует вкус вишнёвого бальзама, не напирает, позволяя и Тэхёну взять на себя инициативу. Сердца бьются в едином ритме, а бабочки в животе просыпаются, начиная кружиться в медленном танце. Тепло скапливается в районе солнечного сплетения и тягучей негой разливается по телу. Хосок перемещает ладони на талию Тэхёна и прижимает ближе к себе, улыбаясь в поцелуй.       — Думаю, неуместно сейчас говорить о чувствах, но процитирую одну старую песню: Чио-чио-сан, я хочу быть с тобой, — шепчет Хосок, опаляя губы Тэхёна горячим дыханием.       — Не знал, что ты ценитель старых советских песен, но, пожалуй, запомню этот факт из твоей биографии, — усмехается Тэхён и снова приникает к губам Хосока, возобновляя прерванный поцелуй.       Долгожданное спокойствие наполняет сердце Хосока, помогая остановить кровь на израненном сердце. Хосок обрёл своё счастье в лице Тэхёна, что готов вместе с ним сделать первый шаг. Первый шаг в новую и счастливую жизнь.