Не умри.

— Барбатос. Взгляд прищуренных бирюзовых глаз через плечо. — Не умри. Озорная, вообще не подходящая ситуации улыбка. Этот мальчишка не менялся с тысячелетиями. — Какая забота, Моракс, — он хихикает и смахивает с щеки несуществующую слезу. — Я сейчас расплачусь от ностальгии, — и вдруг веселье в голосе и глазах гаснет без следа. — Мы здесь, чтобы не повторить тогдашнего исхода. Пожелай чего-нибудь другого. Ах, да. Точно. Пятьсот лет назад. Те же слова Моракса перед прибытием на место. Та же озорная улыбка, в качестве ответа сопроводившая слова «И тебе того же». С одной лишь разницей. Тогда они находились в другом статусе. Высшие существа, воспарившие над целой нацией неверующих, бьющихся в агонии в когтях созданий «Золота». Они не справились. Не умерли, но и не спасли. И содрогнулся, просыпаясь, тогда Парящий Остров. И явилась Та, что обратила время вспять вместе с изначальным бедствием. И нация была сокрушена повторно, захлебываясь в крови и парящих в воздухе кубах. Теперь же все стало иначе. Они не были высшими существами, ведь прямо на них взирали те, кто даровал каждому из них божественный престол. Жизнь Семерки исчислялась сотнями, десятками сотен лет. Они существовали так долго, что, казалось, были всегда. Смертные и бессмертные — герои, Адепты, духи — возносились на небеса в немалом количестве, но и там, смакуя безвкусные вина и пресные фрукты, все так же блуждали под светом Изначальных богов. Те не звали себя Архонтами, не уподоблялись людям, что гребли всех божеств под одну гребенку. В течение тысячелетий Небесному Острову было вовсе плевать на место, что смертные провозгласили Тейватом. Они отреагировали лишь раз, и разорвалось тогда фальшивое небо. И всем казалось с тех пор, что отклика не будет еще столько же сотен лет. Они стерпели самосуд Гидро Архонта. Но вызов, брошенный Архонтом Крио, не принять не могли. — Ты прав, — признал Моракс, прикрыв глаза. Напротив него — те, против кого он раньше никогда не подумал бы пойти. Перед ним, лицом к Небесному Порядку, уже расправляет руки в ультиматуме та, которая оказалась смелее и отчаяннее его, и бросила им вызов — Крио Архонт. Мария. Данталион. Бок о бок с ним те, с кем он делил власть над Тейватом в течение долгих лет. Те, кто, как и он, поверили в безумный план Ледяной Императрицы и так или иначе, с показным боем или добровольно, вверили в ее холодные руки свои Сердца. Хаборим — меч наготове, но волосы пока не вспыхнули огнем: выжидает. Вельзевул — как всегда невозмутима внешне, но рука уже оглаживает рукоять Мусо Иссин, а в глазах полыхают молниями воспоминания о погибшей сестре. Фокалорс… Вместо нее наравне с ненавистными Архонтами в небе парит гигантский Гидро Дракон. Полон желания отомстить. Славно. Пожалуй, при нынешнем раскладе ему единственному достанет сил выйти против Асмодей один на один. Буер, подобно своей великой предшественнице, осталась вместе со своим народом защищать Древо Мудрости. И, наконец, Барбатос — не в меру расслабленное выражение лица, в руках — новая Лира. Показательно ленивые взмахи огромными крыльями, а на мальчишеском лице застыло ожидание. Ну конечно. Пожелать чего-нибудь другого. — Только победа, — твердо произнес Моракс, слегка нахмурившись. В одно время и обещал, и просил. — О чем речь, старина, — расцвел сияющей улыбкой Анемо Архонт, крепче перехватывая Лиру и обращая взгляд вперед. Действительно, о чем речь, подумал Моракс. Потому что за ним сейчас стояли все те, кто был готов сражаться на чистой вере в своих божеств и их непоколебимое могущество. Ли Юэ, Инадзума, Фонтейн, Натлан, Снежная, Мондштадт… Сила Архонта зависит от того, насколько верят в него его же люди. И сейчас эта вера взмывала к Небесам и оседала на плечах не тяжким грузом, но ангельскими крыльями. Похожими на те, что раскрывались из спины Барбатоса, только еще легче, сильнее, больше. С этой верой куда-то в грудь, где раньше покоилось Сердце, вливалась уверенность. В том, что старые устои давным-давно пора раздробить и возвести на их месте новые. В том, что Небесный Порядок не абсолютен, а потому не всегда справедлив. В том, что сейчас, общими силами Богов и их людей, они способны заставить Остров пасть. Данталион впереди широко взмахнула руками, заставляя все Семь Сердец сверкнуть над ее головой, как царский венец. Артефакты закружились в ослепляющем хороводе и вдруг взорвались мириадами искр, которые тут же устремились к каждому из Архонтов. Таков был замысел Царицы. Соединить все Сердца, все кусочки Третьего Сошедшего, чтобы высвободить колоссальное количество таящейся в них энергии и взрывом преумножить ее в тысячи крат, а затем вернуть поровну владельцам. Так каждый из них станет неизмеримо сильнее, чем был раньше. И вместе они, быть может, смогут свергнуть Небесный Порядок.