At least for today

      Кунигами был взбешен. Он раздраженно буркнул, запуская свою руку в мягкие длинные волосы; стон, раздавшийся в ответ, заставил его вздрогнуть и еще больше расстроить, что заставило его захотеть сильнее натянуть эти шёлковые пряди.       Он не мог себе поверить, что снова оказался таким слабым. После того, как он преодолел Вайльд Кард, он пообещал себе, что никогда не будет таким же слабым, как прошлый Кунигами. Ему не нужны были даже другие люди, у него идеальная тренировка, идеальное тело, он может сражаться один. И это всё едино работало отлично, показывая его талант и факт того, что он идеальный нападающий-эгоист. Ставки на него высокие, люди могут видеть, что он сильный солдат, который способен сражаться в одиночку и в конце одержать победу. Это всё было тем, что Эго хотел вложить в него — имитацию Ноэля Ноа, когда он сделал Кунигами своей игрушкой для опыта.       Вот только это не было правдой. Потому что здесь, в Блю Локе, всё ещё был тот, кто имел над ним ужасающую власть.        Эти глаза, наполненные страстью, тонкое но восхитительное тело; то, как он никогда не сдавался, даже когда Кунигами оттолкнул его. Ему не потребовалось много усилий, чтобы Кунигами начал рассыпаться, просто появившись с собранными в высокий хвост волосами и сладкими разговорами. Это было просто смешно.        В итоге он на время присоединился к нему и двум другим идиотам, позволив себе немного отвлечься. В любом случае, все должно было обойтись, это же футбол, это может считаться тренировкой, правда ведь? Он планировал поиграть с ними немного и затем свалить, ясно дав понять, что они не были друзьями, что он не скучал по ним, ни капли. Особенно по нему. И он точно не ожидал, что именно это могло произойти.       Чигири назвал его по имени. Прямо перед другими людьми. Бачира и Исаги, казалось, даже не заметили этого, и по сути он насмехался над ним, называя его Киборгом Ренсуке, но в конце концов это все равно было тем, чем было. Невероятно прекрасное создание называет его по имени без какого либо смущения. Будто они принадлежали друг другу. Будто все усилия Кунигами, направленные на то, чтобы оттолкнуть его, ничего не стоили. Будто он не боялся его. Совсем ни капли. Это довольно сильно ударило по его выдержке. И это именно то, как они оказались здесь, спрятавшись за шкафчиками, целуясь так, будто их жизни зависели от этого.       Это был не мягкий или чувственный поцелуй. Их губы врезались друг в друга так, будто это было сражение. Кунигами отвечал от всей своей злости, разочарования и боли, накопленной от созданной дистанцией между ним и с этим парнем, притворяясь, что он не нуждался в этой улыбке и не любил эти самые глаза, которые ярко смотрели на него. Когда он сомкнул свою руку на нежной шее Чигири, в его голове, словно фейерверк, вспыхнули воспоминания об их вторых отборочных: нежные моменты, проведенные вместе, верная поддержка, легкий и невинный флирт и, самое главное, непоколебимая вера в то, что они смогут выиграть всё вместе, потому что они идеально подходят друг другу. Но это было не так. И не из-за Чигири, конечно, он был так талантлив, он и сейчас сиял как яркая звезда, играя с игроками высшего уровня. Слабым звеном был Кунигами. И он хотел разбить их общую мечту еще больше, потому что даже сейчас, после Вайльд Кард, он все еще чувствовал, что недостоин играть на одной стороне с красной пантерой.       Но и поцелуй Чигири не был нежным. В нем было столько же разочарования, ведь Кунигами изрядно достал его, полностью игнорируя, и он знал это. Чигири был избалованной принцессой, ему нравилось быть в центре внимания, и игнорировать его было худшим, что можно было с ним сделать. Поэтому между ними оставались только их языки, агрессивно борясь в поцелуе, слишком много укусов и руки, хватающие друг друга без всякого изящества.       Это была чистая потребность, словно то всё, чего они хотели друг от друга, было слишком страшно произнести вслух, будто это был единственный способ стать ближе, не нарушая статус-кво. Кунигами никогда бы не признался вслух, как сильно он хотел этого с самого начала. С того момента, как он впервые увидел Чигири, его притягивало к нему так сильно, что это было почти болезненно. Длинноволосый парень был всем, что он когда-либо хотел видеть в партнере. Не только потому, что он был безумно красив, нет, дело было в его энергии, в идеальной феминной элегантности, смешанной с сильным маскулиным поведением, в одном и том же потрясающем человеке. Он восхищался тем, как Чигири сражался, несмотря на травму, как он был уверен в себе и хвастлив, но в то же время сдержан и тих. Словно магически совершенное человеческое противоречие. И на мгновение, во время вторых отборочных, Кунигами подумал, что может получить все это. Они с Чигири были так близки, день и ночь флиртовали друг с другом, глубже узнавали друг друга. Это была идеальная мечта, которая продлилась слишком недолго. Единственное, что он мог сделать теперь, когда все внутри него разлетелось на кусочки, — это воспользоваться этим хрупким моментом и извлечь из него максимум пользы.       Он поднял Чигири так, будто тот совсем ничего не весил, и прижал его к шкафчикам, чтобы тот не упал, а затем потерся своим пахом об его пах. Чёрт, он уже был чересчур твердым, и Чигири усмехнулся, будто гордился сам собой за такое откровение, словно он пришел в блок Германии только ради этого.       — Не смей даже произность ни единого слова, принцесса, — Кунигами хмыкнул перед тем, как вернуться для большего. Больше движений губами, больше ощущений языка, больше стекающей слюны по их подбородкам, ведь когда ты так сильно чего-то желаешь, то тебя перестает волновать ваша неаккуратность с беспорядком.       Чигири сладко простонал в поцелуй, отчаянно хватаясь за руки Кунигами. И затем он посмел что-то сказать. Что-то такое, что заставило голову Кунигами взорваться.       — …ещё, дай мне большего.       Было что-то такое в голосе Чигири, на подобии вызова, смешанного с давно подавляемым желанием, но в то же время он успокаивал. Он как будто просил Кунигами не поддаваться, словно говоря: «Все в порядке, будь грубым, выплесни на меня все свое разочарование, я все выдержу». Это было именно то, что нужно Кунигами. Позволить дерзким словам и чувственному голосу направиться прямо к его члену и забыть о том, что нужно думать. Через секунду руки Кунигами вцепились в одежду Чигири, пытаясь сорвать ее. Хотя эти костюмы было нелегко снять, но они не заставят его остановиться.       Вскоре они были обнажены и снова целовались так, будто сошли с ума. Им было все равно, что это место открыто для всех желающих, они просто хотели почувствовать друг друга ближе. Чигири постарался еще раз подпрыгнуть в его объятиях, крепче держась за его плечи. Его кожа была безумно горячей от прикосновения Кунигами, дыхание стало тяжелее, а ресницы нежно трепетали каждый раз, когда Кунигами целовал его шею.       Боже, как же ему хотелось заставить его реветь. За то, что дал ему надежду, за то, что сдержал обещание, сделав так, чтобы Кунигами не смог его забыть. Ему нельзя было надеяться, прямо сейчас, он не хотел, чтобы образ Чигири вернулся в его сознание, не хотел снова и снова слышать его слова: «Я буду ждать тебя, герой». Он сильно укусил Чигири за шею без какой либо жалости, вызвав у длинноволосого спринтера восхитительный стон. Чигири примет его таким, или у него его не будет вовсе.       Прими это, принцесса, это лучшее, что я могу тебе предложить, на сейчас.       Обе руки Кунигами потянулись к его заднице, раздвигая половинки, чтобы облегчить доступ. Он слегка потерся о него. Если его принцесса хочет, чтобы его трахнули в полуобщественном месте, пусть так и будет. Он все равно больше не мог терпеть.       — Ренсуке... Боже, как бы я хотел, чтобы мы сделали это раньше...       Снова первое имя. Эти слова. Кунигами ненавидел то тепло, которое они заставляли его чувствовать внутри. Как он мог игнорировать попытки Чигири вернуть ему героя изнутри, когда тот выполнял чертову миссию, чтобы заставить Кунигами сдаться? Черт, этот избалованный падонок был таким сильным. Он подстроился напротив Чигири и просто вошел в него, намереваясь заставить его заткнуться навсегда.       Войти в парня оказалось проще, чем он ожидал. Маленький засранец наверняка подготовился к этому. Боже, как же он по-идиотски попался в ловушку, да? С Чигири всегда так было: он знал, чего хочет Кунигами, еще до того, как тот начинал задумываться об этом. И Кунигами это не нравилось. Совсем. Он так боялся потерять контроль над собой, даже когда оставался наедине с Чигири. Все в его голове — в его чертовски напуганном разуме — кричало. Ему нужно было доказать Чигири, что его герой мертв, раз и навсегда. И ему нужно было дать понять, что он главнее тут, пока не стало слишком поздно.       Он резко вошел в него до упора, заставив Чигири громко застонать.        — Заткнись. Они тебя услышат, — он зарычал, прежде чем заткнуть чужой рот грубым поцелуем. Поцелуй был настолько жарким, что ему чуть ли не хотелось плакать. Ему нужно было больше. Больше губ Чигири, больше его хныканья, больше его тугого, горячего входа, который так восхитительно сжимался вокруг него.       Он начал быстро долбиться в парня, прижимая его к холодному металлу. Было что-то совершенно неправильное в том, что они делали, занимаясь таким отчаянным, грубым сексом в общественном месте. Но какая-то темная часть его души наслаждалась ощущением власти, которое это давало. Шкафчики загрохотали, двигаясь под их непрерывными толчками. Черт, им никак не получалось сохранить это в тайне. Каждый толчок наполнял комнату не только громкими стонами Чигири, но и еще более громкими металлическими ударами, и это было небезопасно, так как кто угодно мог войти в любой момент, но по какой-то причине испорченный мозг Кунигами находил это чрезвычайно возбуждающим. Он хотел, чтобы кто-то вошел, хотел, чтобы видели, как он грубо трахает Чигири, доказывая всему миру, что звезда Меншайн-Сити принадлежит ему, и только ему.       Скорее всего, Чигири это возбуждало не меньше, потому что он довольно быстро рассыпался от ощущений, стонал и умолял о большем.       — Да, вот так, Ренсуке! Покажи мне всю свою злость… сломай меня, я хочу этого от тебя! — это звучало так, будто Чигири бросал ему вызов. Как бы отчаянно и грубо Кунигами не трахал его, он продолжал просить, чтобы его сломали. Грубее. Быстрее. Глубже.       И Кунигами сделал всё хуже. Он схватил Чигири за волосы и нежно потянул его голову назад, кусая за шею, не заботясь о том, что голова Чигири бьется о шкафчики при каждом его сильном толчке. Он хотел пометить эту фарфоровую кожу, хотел донести до всего мира, что Чигири — его принцесса, а Кунигами — единственный, кто может так трахать его.       Он долго кусал и всасывал эту идеальную шею, упиваясь слабыми криками Чигири, но, черт возьми, ему хотелось еще больше. Так сильно, что все его тело ныло от этого.       Он опустил глаза, чтобы посмотреть на их тела, соединенные в воздухе благодаря его невероятной силе, и черт. Чигири был худым, а он — довольно крупным, он конечно знал это, но он не ожидал того, что увидел. Каждый раз, когда он проникал глубже внутрь, на животе Чигири появлялся бугорок, напоминающий форму его члена. Конечно, это было не так уж сильно удивительно, но этого было достаточно, чтобы он сошел с ума. Он не только пометил шею Чигири, о черт, его член менял всё внутри парня. Боже, он собирался разрушить образ Чигири для всех остальных, его принцесса будет нуждаться в нем так же, как Кунигами нуждался в его улыбке. Он чувствовал себя сильным, сильнее, чем когда-либо в своей жизни, и вошёл ещё глубже, еще грубее, он одержимо фокусировал свой взгляд на этой идеально красивой выпуклости на животе Чигири.       А Чигири продолжал давить на него с самыми завлекающими стонами и мольбами, царапая его плечи с явным намерением пометить его тоже, провоцируя его на более грубые действия.       — Заполни меня, Ренсуке, я хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня. Я хочу всего от тебя… Я весь твой…       Чёрт, Чигири принадлежит ему. Если даже Кунигами изменился, если даже он избегал его целыми днями, надеясь, что всё между ними просто исчезнет. Кунигами пытался доказать себе, что он недостоин надежды, но Чигири доказывал ему обратное. Он потерял все, но у него все еще есть Чигири. По крайней мере, на сегодня.       Конечно, все закончилось довольно быстро, они оба были слишком безрассудны, чтобы они смогли продолжить дальше. Они были так потрясены, когда их настиг самый сильный оргазм в их жизни, почти одновременно, и при этом они пытались заглушить их громкие стоны в поцелуе. Кунигами позволил себе кончить в Чигири и почувствовал, как кулаки парня сомкнулись на его волосах, как он тихонько заскулил, насаживая себя сам на его член и испытывая свой оргазм. Это было все, что им было нужно. И все равно было страшно до жути.       Чигири рухнул на пол, его ноги дрожали слишком сильно, чтобы он мог попробовать встать. Он выглядел невероятно прекрасным. После того, как он пришел в себя, Чигири поднял свою голову и улыбнулся Кунигами, с такой милой и прелестной улыбкой. К черту его, ему всегда надо было делать так?       — Не смотри на меня так. Это ничего не меняет, — сказал Кунигами, все еще злясь на себя за то, что позволил своим чувствам помешать ему, и отчаянно пытался не допустить, чтобы приятные ощущения, которые подарил ему Чигири, дошли до его разума.       Чигири лишь пожал плечами, ведь он видел его изнутри и прекрасно понимал, что тот лжет.