5 минут

Как же долго это чувство пылилось на задворках сознания. И сейчас оно выкарабкивается оттуда мучительно медленно, становится до боли знакомым, желанным. А ведь Лебедев просто осторожно пробрался в постель, обнимая эксперта, переплетая пальцы. Тот любит спать, закинув руку под подушку так, чтоб она свешивалась с кровати, и Виктор воспользовался свободной ладонью, вкладывая туда свою собственную. По светлой шее мягко, почти невесомо прошлись теплые губы, которые в следующую же секунду тихо поприветствовали новый день: — Доброе утро. Он слышит улыбку полковника, даже не открывая глаза. Сонно вздыхая, эксперт поворачивает голову навстречу чужому дыханию, едва улыбается в ответ. У Лебедева сердце сжимается оттого, как приятно видеть улыбку на сухих губах – такую редкую, невинную, настоящую. Пока полковник разглядывает его, эксперт открывает глаза, всё ещё сонливо моргает, фокусируется какое-то время на довольном лице друга. Всё-таки каким бы раздражительным и недовольным занудой товарищ внештатный эксперт ни был, а глаза у него добрые, светящиеся даже. — Сколько время? — Хрипло шепчет он, хочет повернуться на бок, ища взглядом часы на прикроватной тумбочке, но Виктор упрямо не выпускает его из объятий. Полковник нависает над ним, ставит локти по обе стороны от его головы, наклоняется так близко, что носом касается чужого. — Половина одиннадцатого. — Твою мать, — выдыхает он и откидывается на подушку, вновь прикрывая веки, отворачиваясь в сторону. — Да ладно, ты устал вчера. — Не настолько, чтоб спать больше 12 часов! — Значит, именно настолько, — прерывает Лебедев его недовольное бурчание, легко касается открытой шеи, выцеловывает дорожку до яремной впадины, отодвигая мешающийся ворот ночной кофты. — Вить, — тянет он, неохотно и слабо стараясь уйти от прикосновений. — Я же даже зубы не чистил. — И чего? Я ж тебя не заставляю целоваться со мной. Эксперт хочет что-то возразить, но что именно, найти не может, поэтому просто мычит, пока собственные длинные пальцы вольно разгуливают по широкой спине, укрытой рубашкой. — Ты уже куда-то собрался? — Да, Бондарев вызывал, вот, зашел попрощаться и тебя разбудить, — Лебедев снова нависает над товарищем, улыбаясь, разглядывает прямой нос, тонкие сомкнутые губы. — Кстати, я заварил чай, так что на твоем месте я бы долго не валялся. Полковник рывком поднимается, высвобождая эксперта из теплых объятий, и тот обиженно выпячивает нижнюю губу. — Мне нужно будет подъехать? — Пока не знаю. Думаю, это больше по поводу документации. Я тебе напишу. Он согласно кивает, садится на кровати, ищет босыми ступнями тапки. — У тебя будет ещё буквально 5 минут? — Оборачивается через плечо и будто б невзначай кидает эту фразу. Лебедев поднимает глаза к потолку, щурится, что-то высчитывая, и согласно кивает. Эксперт не просто так задаёт вопросы и, возвратившись из ванной, застав полковника на диване, сосредоточенно ищущего что-то в планшете, невольно вновь поймал себя на том, что порою способен восхищаться едва хмурым профилем, прямым носом, уверенными движениями, широкими плечами и крепкой спиной. Он подходит незаметно со спины и, кажется, неожиданно даже для самого себя обнимает Виктора за шею, целует гладко выбритую щеку. Лебедев бросает гаджет, вряд ли запоминая, на чем остановился, поворачивается и ловит улыбающиеся тонкие губы, обнимает свешивающиеся с его плеч длинные руки. — Ты для этого спрашивал про 5 минут? — Почти мурчит полковник в перерыве между долгими поцелуями. Эксперт в ответ кивает, снова целуя и даже позволяя себе слегка прикусить нижнюю губу, а после вдруг отстраняется, выпрямляется и хлопает друга по плечам. — Ладно, иди, а то нам 5 минут не хватит, — он многозначительно усмехается и облизывает губы. — Опоздаешь. Лебедев сопит обиженно, тянется за планшетом, забирает его с собой и поднимается с дивана. В два прыжка оказывается у гениального носа, целует его обладателя, щурясь и нагло ухмыляясь. — А что за прилив нежности? — Никакого прилива, Лебедев, давай на выход, — старается эксперт, однако руки сами собой тянутся к воротнику рубашки, а взгляд невозможно оторвать от карих смеющихся глаз. В них слишком много нежности. Виктор обнимает его, притискивая к себе, но ладони ниже лопаток не опускает, мягко поглаживает спину и незатейливо трется носом о колючую щеку. — Можешь заехать на обратном пути, — звучит это куда мягче и с куда большей надеждой, чем задумывалось, но Виктор не дает времени исправиться или пожалеть, только кивает, довольно улыбаясь, и, напоследок чмокнув эксперта в кончик носа, а затем и в едва улыбающиеся губы, захватив с собой планшет, резво направляется к лифту. — От такого не отказываются, — подмигивает, и эксперт глупо растягивается в улыбке на прощание, пока двери лифта не скрывают полковника из виду.