Ночь

      Даня понял, что происходило что-то неладное ещё в самом начале вечера, когда Руслан всё-таки зашёл с Кашиным в одну вип-зону и сразу направился к перилам прямо напротив места рыжего. Руслан был активным и достаточно много выпил, кричал в голос треки Славы и записывал много кружков в свой телеграмм канал, что было достаточно странным поведением для него. Даня, конечно, по «чистой случайности» следил за этими самыми кружками в его канале, иногда обмениваясь пару-тройкой слов с Колей Лидой, который сидел рядом. По пришествию Коли Юга и Эдика всё становилось хуже в трехкратной прогрессии: они уже хором пели песни — свои, Славы, неважно, — Руслан вышел на сцену, чтобы спеть «Сэлфхарм», но быстро вернулся. Даня же ещё неделю назад предупредил Славу: либо фит с Русланом, либо с ним, — на одну сцену в один день им нельзя. И проблема решилась быстро, в том числе из-за того, что Даня выступал с ним на фите в Питере.       Даня мог бы и дальше продолжить пить в спокойной обстановке и не обращать внимания на впереди стоящего Руслана, если бы Коля Юг не начал смотреть на Руслана как-то слишком обеспокоенно и бегать по нему глазами. Коля в итоге повернулся к Дане и, со сведёнными к пересице бровями, умоляюще посмотрел на него. Коля Лида тоже спросил, всё ли там в порядке, но Даня лишь пожал плечами и встал с кресла-мешка.       — Что случилось? — Даня подошёл к Коле, но взгляда на Руслана так и не перевёл.       — У него тики как-то странно участились, он будто из реальности вообще выпал, — выпалил Железняк и потряс Руслана за плечо, — Видишь? Никакой реакции.       Данила нахмурился и повернул Тушенцова за плечи к себе, замечая, что он всё ещё не поднимает голову и двигается, как тряпичная кукла.       — Даня? — всё-таки послышалось с его стороны, — Даня, забери меня отсюда, Дань, — Руслан повис на нём и уткнулся в шею.       Кашин замер и посмотрел сначала на одного Колю, а затем на другого. У обоих глаза моментально превратились в маленькие блюдца. Мда, ну и показуха.       — Руслан, всё нормально? Ничего не болит? — он погладил его по макушке и решил, что лучшим решением будет не пугать пьяного Тушенцова, — Ты сколько выпил?       — Мно-о-о-ого, — Руслан хихикнул и покрутил рыжую прядку на пальце, — у тебя новый шампунь? Ты так вкусно пахнешь, — Тушенцов снова вдохнул запах одеколона, смешанного с молочными средствами для мытья, и сжал серую футболку сильнее.       Данила вздохнул и посмотрел на потолок, слушая, как Слава прощается с фанатами. Ситуация, конечно, странная: Слава, завершающий свой концерт, и Руслан, который впился Дане в футболку и улюлюкал от каждого прикосновения, совсем-совсем не состыковывались у Дани в голове. Даня вообще не ожидал, что будет обнимать Руслана после того, как несколько месяцев уже открыто избегал его на людях.       — Да-а-аня, забери меня отсюда, — Тушенцов продолжил хныкать, и Кашина внезапно обдало осознанием:       Сколько бы Руслан не выпил, он никогда не вёл себя так.       Дело в том, что сильно выпивший Руслан хоть и тактильный, но обычно он стихал на несколько децибел и ни к кому особо не приставал, если с ним рядом не находился хороший друг — потенциальная жертва поцелуев и объятий Руслана. Но вот это внезапное отстранение от реальности и чрезмерная болтливость Кашину на ухо сразу после неё — новинка. Данила предположил три вещи: либо он даже пьяное поведение поменял, либо ему действительно стало нехорошо, либо Руслан пиздел. Ни одну из трёх догадок выяснять не хотелось. Он прошептал Руслану, что сейчас всё будет хорошо, и подозвал к себе Колю Лиду.       — Так, дуэт Коль, — к этому времени Слава уже поднялся к вип-местам и многозначительно присвистнул открывшемуся виду, пока Руслан вяло махал ему рукой, — Вводите мне его точный адрес и мы его тихо-спокойно отправляем домой.       — Одного? — Руслан вцепился в Данины плечи и умоляюще посмотрел на него, — Ты же поедешь со мно-о-ой? — он похлопал глазками и надул губы.       Так, ну а это уже была полная хуйня.       Даня вопросительно посмотрел на Руслана и прошёлся взглядом по его лицу. Чёрные от освещения глаза смотрели прямо в его голубые; губы, немного потрескавшейся и сухие от постоянных тиков и их кусания, были специально немного надуты. В пьяном же состоянии у Руслана взгляд совершенно расфокусирован, и губы он постоянно облизывает, поэтому на подобных пьянках они у него всегда были увлажнены. Не то чтобы Даня уделял много внимания губам Тушенцова в своё время, но всё же.       — Конечно, я поеду с тобой, — Кашин мягко улыбнулся Руслану и чмокнул того в лоб, успокаивающе приговаривая.       Эдик, пришедший на кучкование друзей, резко поднял руки к голове и открыл рот. Слава же взял оставшиеся чипсы со стола друзей и лишь забавлялся подобной ситуации. Он тоже знал, что Руслан пьяным бы сейчас уже лежал у него в гримёрке и спал, а не показушно заигрывал с Кашиным, вися у него на плечах.       — Он типо так сильно нажрался, что к Дане полез? — Эдик всё ещё пребывал в шоке, но спросить решил.       — Да, — послышалось от всех разом.       Слава поднял одну бровь и ухмыльнулся, смотря Дане в глаза. Кашин же посмотрел на него в ответ и тоже улыбнулся, мягко продолжая поглаживать уткнувшегося в его шею Руслана.       — Всё, таксист ждёт, — Ромадов отдал телефон Кашину и отсалютовал ему, — Удачи по дороге.       — Спасибо, — под продолжение хихиканья Руслана прямо на ухо, Даня попрощался со всеми и попросил Руслана облокотиться на его плечи, одной рукой обхватив его талию, — Сейчас домой приедем и положим тебя спать, да, Русь?       — Останешься у меня? — как-то слишком трезво спросил Руслан, опомнившись почти сразу. Он неуклюже забрался в машину и, как только дверь хлопнула, приластился к Дане всем телом, обнимая его.       — Посмотрим, Русь, — Даня положил подбородок на его макушку и посмотрел на тонированные стёкла. Он мягко обнял его в ответ и вдохнул запах его шампуня, понимания, что скоро они опять будут избегать друг друга, и у них не останется ничего, кроме быстрых взглядов на совместных тусовках.       На место назначения такси приехало быстро. Посмотрев на все эти высотки, Данила вздохнул и снова взглянул на точный адрес, любезно написанный Колей в его заметках. Он поправил на своём плече неровно стоящего Руслана и потащил его во вращающуюся дверь одной из высоток. Пройдя через металлодетектор и криво улыбаясь охранникам, Даня осмотрел дорого обставленный холл и прошёл к лифту, отделанная часть которого была выполнена из чёрного мрамора. Кашин будто оказался в пятизвездочном отеле в самом центре Москвы, отчего пару раз успел закатить глаза. Руслан наконец отлип от Дани и прислонился к холоду стали, томно смотрел на рыжего из-под ресниц и глупо улыбался.       «Когда ему уже надоест? — вопрос проскочил перед глазами, когда Даня их прикрыл из усталости. Руслан хоть и не был слишком тяжёлым, но пушинкой его тоже назвать было сложно. В конце концов, парень уже несколько лет ходил в зал и набрал мышц, от которых Руслан теперь был способен мало на кого запрыгнуть во время концертов. Кажется, последним был Давид, — Да блять, спустя время неиронично чувствую себя каким-то ебаным сталкером».       Справедливости ради, Даня заметил и за Тушенцовым наклонность к отслеживанию его деятельности. 1:1.       Звон лифта вывел Даню из мыслей и, мягко говоря, удивил.       — Скоростные лифты, — быстро ответил Руслан, увидев удивление на лице Дани, и как по команде, снова припал к плечу Дани.       — Ну ты тоже, блять, кадр, — Кашин буркнул и снова притянул его ближе к себе, приблизившись к одной из белых дверей, — Ключи где?       Руслан промямлил что-то себе под нос про внутренний карман накидки, и Даня вопросительно поднял бровь.       — Мне тебя лапать ещё? — не дождавшись ответа, Даня расстегнул его накидку и прошёлся по внутренним карманам свободной рукой, наконец вытаскивая ключи.       Стоило отметить, что Руслан ходил в зал не напрасно.       Данила ввалился в квартиру и прижал Руслана к рядом стоящей тумбочке, прикрывая за собой дверь. Тушенцов после этого опять приблизился к нему и закинул руки на плечи, продолжая давить одностороннюю лыбу.       — Я жду объяснений клоунады, — резко сказал Даня, не дожидаясь продолжения приставаний Руслана, — Ты думал, что я не пойму? Мне то хоть не ври.       Руслан сосредоточил взгляд на нахмуренных рыжих бровях и рассмеялся.       — Ты всё-таки очень догадливый, Дань, прямо-таки всезнающий и всечувствующий, — в силу почти одинакового роста, Руслан приблизился к его уху и начал шептать, — Только вот почему сразу меня не оттолкнул, если знал всё с самого начала? Позволил приставать к себе на концерте, в такси, даже прямо сейчас продолжаешь закрывать глаза на мои выходки, — он усмехнулся и посмотрел на лицо Дани, которое даже в плохом освещении было красным, словно панцирь вареного рака, — Скучал по моим прикосновениям?       Даня и правда был человеком принципиальным: если ему что-то не нравилось, то он сразу делал всё, чтобы от дискомфорта избавиться. И да, Даня скучал. Да так, что от шёпота Руслана земля из-под ног ушла.       — Всё-таки ты так и остался стеснительным и неловким мальчиком передо мной, каким и был в пятнадцатом году, — Руслан чмокнул его в висок и ухмыльнулся.       Даня проглотил скопившуюся слюну и мягко отодвинул от себя Руслана.       — Русь, мне… мне в отель нужно, уже поздно… я пойду, — Данила мямлил каждое слово, пока Руслан смотрел на него снизу вверх и улыбался, — Мы… мы поговорим ведь теперь, да? Позже, потом…       Тушенцов закатил глаза и резко притянул его за футболку к себе, требовательно целуя, а свободной рукой зарылся в рыжую копну волос, не давая отстраниться.       «Да в пизду», — пронеслось у Дани в голове, и он поднял Руслана, посадив на обувную тумбу. Данила сразу же почувствовал в своих волосах пальцы, которые рыжие пряди путали и оттягивали, короткими ногтями совсем незаметно царапая скальп.       Руслан отдавался в поцелуй полностью, выгибался навстречу нерешительным Даниным движениям под своей футболкой и почти вгрызался в его губы, хмуря брови от того, как неуверенно Даня ему отвечал. Тушенцов, только смеха ради, даже начал постанывать в поцелуй, где водил явно он, отчего Даня начал краснеть пуще прежнего, спустившись поцелуями к шее из стыда. Он оставлял поцелуи-бабочки на его татуированной летучей мышке и медленно водил по бокам двумя ладонями, посылая мелкие мурашки по всему телу. Даня просто сбежал от его напора, но это не мешало ему начать плавиться от набирающих уверенность движений и совсем легких покусываний шеи. Ему оставалось только закинуть голову к потолку и прикусить фалангу, сдерживая, теперь уже, не наигранный скулеж. Руслан бесповоротно поплыл, когда Данила начал поочередно сжимать и разжимать ладони на его бедрах, при этом шепча почти по-детски невинные комплименты ему на ухо.       Данила начал рыскать по стене в поисках выключателя, который обычно располагался именно там. Руслан тут же раскрыл глаза, когда до его мозга дошло, что именно Данила хотел сделать. Пустоту в голове и плавку от прикосновений как рукой сняло.       — Ты долбоёб, или хочешь, чтобы весь Москва сити за нами наблюдал? Голову поверни, дурик, — Руслан отстранился от него и смотрел, как комично меняется Даня в лице, медленно поворачивая голову в сторону панорамных окон, — Ёбаный мультик, а не человек. Какой же ты смешной, сука, — он притянул рыжего за щёки и затяжно поцеловал в лоб, мыча, — как я по тебе скучал.       — Я тоже по тебе скучал, — прошептал Даня и прислонился лбом к его лбу.       — Вот бы все наши проблемы с этим признанием улетучились, я так не хочу серьёзных разговоров, — Руслан чмокнул его в нос, — именно поэтому сейчас я затащу тебя туда, куда хотел затащить лет пять, — он спрыгнул с тумбы и ущипнул Даню за щёку.       — …В свои собственные апартаменты Москва сити? — Даня догадывался, о чём на самом деле говорит Руслан, но только от одного представления уши с лицом горели сильнее.       — В свою постель, идиот, — Руслан схватил его за воротник и потащил в сторону двухместного дивана посреди огромного зала.       Данила и сам не заметил, когда Руслан его успел на диван толкнуть и откуда-то из-под него вытащить баночку смешно изогнутой формы.       — Я иного применения этим шкафчикам диванным не придумал.       Данила прыснул и снова забрался под футболку, поднялся на локтях и мягко поцеловал Тушенцова в уголок губ. Руслан от прикосновений улыбнулся и вложил в Данины руки баночку, сам же он упал спиной на мягкий плед и маленькую подушку; диван достаточно большой, позволял двум двухметровым тушам улечься валетом. Руслановы бедра оказались на Даниных, и Руслан медленно скрестил обе голени за спиной рыжего.       — Только вот тут незадача: рассчитывай только на дружескую дрочку. Я, в конце концов, не пидор, — Тушенцов помахал указательный пальцем у носа Кашина и хитро улыбнулся.       — Ты только что ноги передо мной раздвинул, «не пидор», — Кашин буркнул и наклонился над Русланом, ставя руки по обе стороны от его головы.       — Для особо одаренных могу пояснить: есть «бисексуалы». Предположительно, мы с тобой ими и являемся.       — Где ты мышей ловил, я там… — Кашин заткнулся и сдул с поля зрения чёлку. Оба рассмеялись и выдали «фу, блять» одновременно, заканчивая фразу в голове, — Ну, короче… Я уже давно в эту тему углублялся. Ещё когда ты в туре меня со спины прижимал к себе и переставал дёргаться. У меня там бабочки оживали, кузнечики стрекотали и вообще все спецэффекты вместе.       Руслан хлопнул ресницами и прикрыл руками лицо. Он несколько секунд переваривал поступившую информацию. Она будто охватывала всё тело, и было непонятно: мысль его то ли больше подцепила, рука об руку идя с фактом того, что Даня всё ещё что-то чувствует к нему; с другой же стороны было неприятное чувство утраты того, что Руслан мог бы уже тогда иметь всё это. Тушенцов стащил с лица руки, оттягивая кожу, и посмотрел на Данины взволнованные глаза и виноватую улыбку.       — Иди сюда, — прошептал Руслан и притянул рыжую макушку к своему лицу, снова втягивая в медленный поцелуй.       Ощущение закрытого гештальта негой расплывалось в груди, от чего Даню хотелось целовать глубже и прижимать ближе, что он, в целом, и делал. Руслан долго анализировал их ситуацию, постоянно обдумывал самые изощрённые методы их примирения, а в итоге сработал самый лёгкий из них: притянуть этого рыжего оболтуса за шкирку к своему лицу, и дело с концом. Возбуждение волнами возвращалось, закручивалось в животе и приятно щекотало пах. Татуированные пальцы сошли с макушки и продолжили путь вдоль всё ещё одетого тела Дани. Руслан подцепил край серой футболки и потянул вверх, вежливо намекая от предмета одежды избавиться. Кашин выпрямился и снял футболку, оставляя её над головой Руслана, заодно рассмотрев человека под собой: Руслан без образа спокойный и домашний, смотрел из-под ресниц выжидающе и взглядом тягучим по лицу бегал, пытаясь прочитать эмоции. По такому домашнему Руслану Даня скучал четыре года с хвостиком, такого Руслана хотелось обнять и рассказать ему всё, что происходило за всё это время, такого Руслана хотелось окружить вниманием и пересматривать сериалы двухтысячных.       Для уточнения: именно сейчас такого Руслана хотелось бескультурно лапать и не отпускать, пока Проксима Центавра не взорвётся.       Данила снова чмокнул его в нос и переместил руки на ноги Руслана. Аккуратно подняв оба бедра руками, он переложил его ноги к себе на плечо и начал стаскивать с них эти проклятущие скинни.       — Могу предложить альтернативу обычной дружеской дрочки, — Данила оставил поцелуй на оголившемся колене и отложил джинсы Руслана подальше, — если ты не против, конечно, — он взял обе его лодыжки в одну руку и медленно провел по татуированным бедрам свободной рукой, — Ну ноги у тебя пиздец конечно, я пока не ебал, — решив, что вставка “пока не” в его излюбленную фразу станет отличной шуткой-каламбуром и в то же время хорошим намёком, Данила поднял взгляд на лицо Руслана, но тот только прикрывал рот, пытаясь не засмеяться.       — Прости, зай, ты слишком милый, когда пытаешься в остроумные подкаты, — Руслан всё-таки прыснул от теперь уже обиженного лица Дани, — Но смышлености и воображения тебе не занимать, даже про межбедренный вспомнил, — он заметил, что Данила уже решил опускать его ноги, и сразу помахал руками, — Вот блять, хуже бабы. Смазку бери и много не кипишуй, а то бёдра мои больше никогда голыми не увидишь.       — Да ты мини-юбками скоро начнёшь промышлять, кому ты пиздишь? — Данила поправил чёлку, но забытый бутылёк на краю дивана взял.       — Сука, да я во всех социалках кричал о том, что неделю в Питере на сао-студио буду, намекал тебе, блять, а ты даже носом не пошевелил в сторону нашего диалога.       — Клонишь к тому, что и шорты покороче из-за меня носить начал? — Данила улыбнулся и приблизился к его лицу, на пробу сгибая ноги Тушенцова ближе к его груди.       Руслан ухмыльнулся и легко хлопнул Даню по щеке.       — А ты пизди меньше.       Улыбка с лица Данилы не сходила, пока он целовал лицо Руслана. Он немного задрал его футболку до груди, потому что дальше поднять Тушенцов просто не дал, прикрываясь двумя руками. На немой вопрос Руслан покачал головой и задрал голову к потолку. Кашин задержал недоуменный взгляд на нечитаемом лице, но решил на этом не зацикливаться. «Может татушка новая, трогать нельзя», ответил сам себе и быстро развязал неуклюжую завязку на своих свободных штанах.       — Сам снимешь? — послышалось снизу. Данила перевёл взгляд на немного краснеющего Руслана, а затем понял вопрос по глазам, смотрящим на собственные бедра.       Данила вспыхнул пуще прежнего, пока снимал с Руслана его полу трусы-полу лосины, как сам для себя решил рыжий, потому что даже они у него были обтягивающие. Надо же. Кашин снова взял смазку в руки и вылил приличное количество содержимого себе на руку, грея в руках. Ничем не пахнущая силиконовая жидкость смешно скользила в руках, не собираясь впитываться. Он на секунду отвлекся, залипая на бедра Руслана в который раз, но получил отрезвляющий пинок пяткой в плечо, возвращаясь в реальность. Данила медленно начал распределять жидкость по внутренней стороне его бёдер. Вопрос «Что я нахуй делаю» испарился, когда он сам оказался меж них и, одновременно с Русланом, тяжело вздохнул. Данила крепче сомкнул его бедра и оставил несколько быстрых поцелуев вдоль его голени. Руслан расставил руки, приглашая Даню в объятия. Недолго думая, Данила перехватил ноги покрепче и уложил их удобнее на своём плече, наклоняясь к Руслану в объятия.       — Че ты телишься как девственник? — прозвучало прямо на ухо, когда Руслан обнял его за шею и притянул к себе, а Кашин только хмыкнул и на пробу двинул бёдрами. От трения по коже пошли мурашки, Руслан только сильнее в плечи вцепился и спустился чуть ниже, — Умница, Картошкин, продолжай, — Тушенцов шикнул сквозь зубы, когда толчок повторился. А потом снова и снова. Снова, и снова, и снова и…       Блять.       Руслан сразу же прикрыл рот рукой и отвёл взгляд куда-то в сторону электронного чайника-крана-ручки на столе — да куда угодно, лишь бы не на хитрую рыжую морду. Потому что Руслан не педик, потому что «не педик» обычно в плечи не впивается и не полу-скулит в ухо о том, чтобы второй, такой же «не педик», ускорился. Данила не торопился: остановился и наклонился к шее Руслана, снова уделяя внимание летучей мышке, исцеловывая смуглую кожу. Пусть переваривает и впитывает сколько влезет.       Даня не дурак — засосов оставлять нельзя; он медленно переместился ниже, к ключицам. Он поправил лодыжки в руке, ослабляя на них хватку, а свободной рукой скользнул под спину Руслана, размеренно гладя. Сверху же он продолжал оставлять короткие и медленные поцелуи, терпеливо ожидая разрешения на другие действия. Осознать, что ты с мужиком трахаешься, да ещё и скулишь ему на ухо — дело крайней трепетности, особенно если вы Руслан Тушенцов, который на очередные олимпийские игры жаловался на прогнившую Европу и трахающихся пидорасах во всех красках. Да и вообще, с Даней они только любовью занимаются: шепчут друг другу нежности, носами трутся и-       Блять, Дань, только не футболка…       — Пиздец, — выходит на выдохе. Больше не как удивление, а как констатация фактических обстоятельств. Руслан — пиздец. И Данила готов был этим поклясться всем существующим богам, в которых не верит, но мог вполне уверовать в то, что Руслан достоин не менее массового поклонения, — Ты соски проколол…       — Что ни минута, то новое потрясение, да? — Тушенцов успел забить на свои ранние предрассудки и принял, что и постонать под Кашиным можно, и соски проколотые ему первому показать, потому что Даня — не рандомный парень в баре Германии, с которым он «экспериментально» и «по-пьяни» засосался в туалете, а он шептал что-то про «шнеке», но Руслан был слишком пьян, чтобы разбираться; Даня — не Йост, который «по-дружески» смеялся ему куда-то в шею, уверяя, что, если бы не обстоятельства, точно бы оставил его в Нидерландах, а потом тихо, на ломанном русском, повторял «красивый», рассматривая расслабленное и пьяное лицо Руслана в приглушенном свете гримёрки.       — Ты такой потрясающий, — и в этот раз Руслан правда верит. Верит, потому что Даня никогда не оценивал по внешности, потому что Даня знал все его слабости и способности лучше всех, потому что Даня сразу же полез расцеловывать его лицо, — Ты потрясающий во всех… потрясениях, — шептал Кашин и продолжал поглаживать его спину. Поцелуями он повторил уже почти заученный путь от лица до ключиц, но новая территория притягивала, — Могу я?..       — Блять, Дань, просто продолжи уже, я скоро тут сдохну с отёкшими ногами, — проскулил Руслан и почти сразу ахнул, зарываясь Дане в шевелюру, когда рыжая бестия вобрал металлический шарик в рот, вместе с этим возобновляя движение бедрами.       Даня был везде.       В какой-то момент Тушенцов слишком потерялся во всех прикосновениях и звуках, которые сложились в какофонию у Руслана в голове. Даня был одновременно во всех частичках тела: завязывался узлом внизу живота, проворливой змеёй полз меж рёбер, фантомными бабочками оставлял касания крыльев на лице.       Даня-Даня-Даня.       А Дане хотелось потеряться в Руслане. Тело Руслана не хотелось марать похабными укусами, засосами, метками. Голос Руслана подбадривал выложиться на максимум. Весь Руслан подбадривал сделать так, чтобы ему было ещё приятнее. Но дыхание становилось тяжелее, а движения заторможеннее. Данила поймал последний протяжный стон с губ Руслана долгим поцелуем. Они вместе тяжело дышали друг другу в губы, долго обнимались и шептали слова любви привязанности.       Данила пришёл в себя минут через десять, прошёл на ноющих ногах к журнальному столику и взял с него рулон сухих салфеток, протирая сначала Руслана, а затем и себя. Надел боксёры и лёг к Тушенцову на грудь, укрывая обоих мягким пледом. Ситуация ощущалась как самый сильный трип в жизни Дани: меньше получаса назад он готов был вылизать Тушенцова с ног до головы, а сейчас он лежал на груди и слушал его сердцебиение (ещё часа четыре назад он даже не представлял с ним диалога). Вообще, всё больше походило на какую-то порнушно-русскую версию концовки бойцовского клуба, где главные герои в конце лежат под одеялом, а на фоне — к счастью, нет, — Москва сити взрывается. Кашин усмехнулся такому сравнению и поцеловал Тушенцова в скулу.       — Так ты с Ариной Люмиталле ебался или нет?       Вот тебе и вопрос, блять.       — Че? — брови взлетели вверх, а их хозяин поднялся на лопатки, чтобы увидеть, с каким лицом Руслан задавал этот вопрос, — Пиздец, Русь. Да ты же знаешь, я и с Ариной, и с Евой Миллер, и с Лизой, которая, блять, с женщиной живёт. Я ваще весь Питер перетрахал, если ты не знал.       — И Ачинск, — Руслан улыбнулся своей очаровательной улыбкой и подмял Даню в объятия, перекидывая через него ногу.       — И Ачинск, — Кашин чмокнул его в лоб и обнял Руслана в ответ.       И мало кто поймёт, какая муха укусила Даню Кашина и Руслана Тушенцова помириться. Только Коли, Эдик и Слава будут перекидываться фразой «Снимите уже себе номер!» на каждом совместном концерте.