BITTERSWEET

— B&S —

TEARS

1

      Гранатовые капли ударялись о стенки, закручиваясь в воронку, заполняли на одну треть бокал. Изящные пальцы обхватили его основание, царапая стекло кольцом на безымянном пальце. Омега медленно поднёс бокал к губам.       Первыми рецепторы улавливали ноты сушёной земляники. Закрыв глаза, он сделал еще один глубокий вдох: пикантный сложный купаж постепенно раскрывался оттенками кедра, шоколада и древесной смолы. Чимин не спешил — ведь тонкая, едва уловимая нота прокралась сквозь изысканный аромат, найдя отклик в самой глубине его существа. Стараясь распознать источник этого странного дежавю, омега сделал очередной вдох, позволив запаху полностью захватить его — лакрица… Сначала она кажется настойчиво яркой, будто пытается навязывать свои условия. Но со временем приходит осознание, что именно в её контрасте между сладостью и лёгкой пряной горечью таится особое очарование, которое привлекает тех, кто ценит глубину и изысканность вкусовых ощущений. Она соблазняет и манит…       Мягкие губы сами потянулись и плотно примкнули к краю стекла, словно Чимин поцеловал тонкую линию между желаниями и дозволенностями. Медленно наклоняя бокал, он позволял вину патокой проникнуть внутрь и сплестись с его языком в терпком поцелуе. Плотные доминирующие тона спелой чёрной смородины, дополненные сочными, буквально тающими танинами, приятно ласкали нёбо. Слой за слоем омега «раздевал» структуру напитка, распознавая тона леса, грибов, сухих листьев, табака. Все элементы, по его мнению, идеально были сбалансированы и составляли утонченную композицию.       — Превосходный винтажный купаж Каберне Фран и Мерло с кислинкой Каберне Совиньон, — молвили пухлые увлажненные губы. — Исключительно элегантное вино. Господин Юн, у вас отличная коллекция!       Хозяин винного аукциона слегка поклонился, принимая похвалу с достоинством и едва уловимым удовольствием:       — Шато О-Брион две тысячи восемнадцатого года. Благодарю! Ну это ничто по сравнению с тем, что вы нам привезли… По этому поводу мы этим вечером ожидаем ажиотаж среди гостей… Не каждый день Сеул посещает обладатель мировой премии! Господин Пак, вам стоит взглянуть!       Организатор изящным жестом пригласил подойти ближе к ограждению балкона. Прозвучавшие слова прельщали — Чимину оставалось лишь взглянуть, чтобы удостовериться. Несколько неспешных шагов к краю, и с балкона второго этажа взору открылся вид на большой зал. Опершись рядом на перила, альфа с гордостью озвучил:       — Все сливки общества собрались здесь, чтобы поторговаться за лучшие вина Франции. Политики, бизнесмены, медийные личности… Аукцион элитных напитков — хорошая возможность доказать своим кошельком свою значимость и авторитет в обществе… Думаю, начнем минут через пятнадцать, — взгляд альфы пал на наручные часы, — Господин Пак, буду ждать вас внизу.       Оставшись в одиночестве, Чимин продолжил наблюдать за гостями: при всей пафосности мероприятия сверху просторный зал смотрелся искусственно. Омега отвык от такого минимализма, полностью избалованный европейской классикой. Исторические интерьеры хорошо подходили для аукциона французских вин в отличие от здешних, которые осталось лишь охарактеризовать, как деревянную коробку для транспортировки вин. В этом замкнутом пространстве гостей, и правда, казалось, был переизбыток — они заполняли монохромное помещение словно пёстрая мозаика. Музыка мягко лилась откуда-то снизу, смешиваясь с гулом их голосов.       Чимин направился вдоль края, скользя рукой по деревянной поверхности перил. Ощущая под подушечками пальцев брашированную структуру, на себе он ощущал чей-то пристальный взгляд. Лёгкий холодок прошёлся по телу. Омега, остановившись, осторожно посмотрел вниз и встретился с блеском глаз молодого альфы в элегантном тёмно-синем костюме. Чимин резко отвернулся. Всеми фибрами он продолжал улавливать, что его словно прожигали насквозь, заставляя чувствовать непонятное волнение.       Чтобы погасить возникшее смятение, омега пригубил бокал вина, но внутренний огонь так сильно терзал, что он вновь, не удержавшись, снова бросил взгляд в зал на альфу, который словно ожидал, когда их взоры вновь пересекутся. Уверенный вид этого незнакомца выделял его среди гостей, а едва уловимая улыбка на его лице вторила его заинтересованности — он непрерывно рассматривал омегу.       Их контакт глазами разорвал настойчивый мотив мелодии телефона. Достав его из кармана пиджака, он увидел на экране высветившееся «Любимый» — звонок от этого альфы редко оставался без ответа. Лёгкая улыбка тронула губы. Омега незамедлительно ответил:       — Привет!.. Да, я хорошо разместился в отеле, — голос Чимина звучал обволакивающе мягко, словно шёлк. — Нет, ещё нет… Я брата только в пятницу увижу. Он весь в работе… Да… У него, как всегда, какой-то там вопрос жизни и смерти.       Медленно вращая бокал, он наблюдал за плавным движением тёмно-красной жидкости и продолжал отвечать на сыплющиеся вопросы. Обратив внимание, что гости стали рассаживаться по своим местам, поспешил прервать разговор:       — Мне пора идти… люблю тебя, — на прощание чувственно произнесли его губы на французском.       Омега убрал телефон в карман и, сделав размеренный вдох, задержался на мгновение на балконе — ещё минуту и произведения винодельческого искусства в бутылках будут выставлены на обозрение знатоков-ценителей и коллекционеров-охотников за уникальными трофеями. Спустившись на первый этаж, Чимин прошёл во второй зал, в котором официанты делали последние приготовления к званому ужину. Пройдя к выставленным дегустационным образцам, он осмотрел тисненные этикетки, проверив в верном ли они порядке. Слегка прикоснувшись пальцами к холодному стеклу бутылок, омега почувствовал знакомое волнение — элитная подборка терпко-сладкого сочетания, которое несколько лет назад пленило, а теперь стало его жизнью. Терпко-сладкое, как чёрное и белое — классическая игра контрастов. Чимин одёрнул руку, услышав, как пространство заполнили звуки доносящейся приветственной речи хозяина сегодняшнего мероприятия:       — Господа, вы здесь не просто для того, чтобы попробовать вино. Вы здесь для того, чтобы испытать страсть, вложенную в каждую каплю благородного напитка…       Помощник организатора подал знак, что пришло время для выхода сомелье. Бросив последний взгляд на подготовленные образцы, омега прошёл в аукционный зал и направился к трибуне, где его уже начали представлять:       — Мне, как человеку, считающему себя истинным ценителем вина, интересны не только сами шедевры винодельческого мастерства, но и люди, которые своим мастерством, упорством, любовью к своему делу создают и открывают миру эти самые произведения искусства. Я говорю о не боящихся рисковать виноделах и талантливых сомелье… Семь лет назад мне довелось побывать наблюдателем на международном конкурсе профессионалов-сомелье в Париже. Среди всех участников отличился юноша, — организатор бросил взор на Чимина и приятно улыбнулся. — Искусно пройдя все изощренные состязания от Международной ассоциации сомелье, он обошел своих именитых конкурентов и занял тогда первое место, получив титул «Лучший сомелье мира»… В этом году, уже третий чемпионат подряд, этот омега, снискав мировую славу, удерживает за собой это престижное звание… Поэтому я с гордостью могу сказать, что для меня сегодня поистине знаковый день! Чего мне стоило заполучить и представить этот бриллиант вашему вниманию. Прошу приветствовать бессменного сомелье мира… восхитительного, невероятно соблазнительного, как и его речи, омегу. Господин Пак Чимин!       Услышав своё имя, Чимин незамедлительно поднялся на сцену. Аплодисменты заполнили зал. Волнение приятно встрепенуло.       — Благодарю за тёплые слова, господин Юн! — ослепительная улыбка сияла под стать вспышкам камер, направленных на него.       — В них ни малейшего лукавства. Прошу, — жестом указав, что уступает место, организатор прошёл за трибуну, откуда будет принимать ставки.       Под лучами софитов Чимин сам был словно экспонат. Каштановые волосы, мягкими прядями ниспадающие на лоб, оттеняли светлую кожу омеги, искрящийся игривый взгляд сиял ярче бриллиантовых пусетов в его ушах. Белоснежный элегантный костюм и вовсе создавал образ безупречного совершенства. Омега приковывал к себе интерес восторженных гостей: их взгляды скользили по стройной фигуре омеги — от идеально отглаженного лацкана пиджака до изящных линий его обуви.       Чимин поклоном поприветствовал собравшихся:       — Сегодня я представлю вам исключительные миллезимы двух винных домов региона Бордо, — уверенно начал Чимин. — Шато Марго [Chateau Margaux] и Шато Мутон Ротшильд [Chateau Mouton Rothschild]. Они уникальные в своем регионе хозяйства, первые, кто получили высший статус Premier Cru Grand Cru Classé в классификации 1855 года, утвержденной на Всемирной выставке в Париже. И так… перед вами первая жемчужина региона Бордо, которую каждый ценитель вина мечтает попробовать хотя бы раз в жизни.       Губы омеги приподнялись в мягкой, но хитрой линии, которая предвещала что-то редкое и необычное. Помощник вынес на сцену деревянный футляр, из которого Чимин достал бутылку из тёмного стекла.       — Винтаж Шато Марго 1996 года насыщенного пурпурного цвета с оттенком малинового по краю вашего бокала. Это изящное вино — одно из великих классических вин, когда-либо созданных в Бордо. Во многих отношениях его можно назвать квинтэссенцией Шато Марго, так как в нем сочетается сдержанная сила, чрезвычайная элегантность и восхитительная сложность. Вино демонстрирует полный, упругий, мускусный, отлично сфокусированный вкус с плотно упакованными нотами чёрных фруктов и экзотических специй, лежащих на твердой основе из зернистых и невероятно свежих танинов. Спустя пятнадцать лет выдержки этот винтаж уже приобрёл черты классического Шато Марго с идеальными пропорциями. Элегантный аромат вина покорит своего обладателя соблазнительными нотами ежевики, прогретой в сливочном масле, чёрной смородины и кекса с чёрными лесными ягодами, дополненными шлейфом оттенков подлеска, аниса, сандала, лаванды, графита, смолы кедра, сигарного ящика.       Вслед за объявлением организатором стартовой цены молоток с гулким стуком возвестил о начале торгов.

***

      Последний, но не по важности, был представлен самый дорогой лот.       Ставки были похожи на гонку: тянущиеся вверх таблички наперегонки, острые взгляды между конкурентами. Пожилой альфа настойчиво поднимал свою ставку, пока окончательно не забрал себе ценный трофей. Когда последний лот ушёл с молотка и была объявлена фамилия его обладателя, зал заполнился перешептываниями, которые постепенно сходили на нет, гости неспешно переходили в дегустационный зал.       — Господин Пак! — окликнул его организатор. — Хотел вас познакомить лично…       К омеге приблизился хозяин вечера с тем самым обладателем последнего лота и представил его как влиятельного бизнесмена, президента крупнейшего холдинга страны по фамилии Ким. Чимин смотрел в доброжелательные глаза пожилого альфы, энергетика которого поражала: он был высок и представителен, его уверенная осанка и спокойствие выдавали человека, привыкшего держать всё под контролем. Их приветственное рукопожатие спровоцировало череду щелчков затворов фотокамер, вспышки ослепили обоих, засняв этот момент.       Желанием многих присутствующих было выказать честь именитому сомелье. Чимин вежливо улыбался, пожимая руку каждому, кто осмелился подойти. Стоило очередным гостям удалиться, как перед омегой возник знакомый силуэт: тёмно-синий костюм вблизи оказался в едва уловимую тонкую белую полоску, смолянистые волосы завивались кудрями. Чимин только поймал себя на мысли, что рассматривает альфу, как тот ухмыльнулся и протянул руку. Это рукопожатие отличалось от остальных: крепкое, напористое, долгое… некомфортно долгое, заставляющее считать заинтересованность. Смутившись, Чимин взглянул на альфу в замешательстве.       — Познакомьтесь… Сын господина Чона, Главного судьи Верховного суда Кореи, — представил альфу организатор выставки.       — Вы останетесь с нами на ужин? — спросил тот, ослабив хватку на руке омеги.       — К сожалению, нет, — учтиво произнёс Чимин, прервав рукопожатие. — Прошу простить. После утомительного перелета и длительной подготовки к аукциону и ужину мне нужен отдых. Но желаю вам насладиться блюдами французской кухни от моего коллеги и винами, которые я подобрал под меню.       — Жаль, — с недовольством выпалил альфа, но, выдержав паузу, озвучил предложение: — Может, мы могли бы увидеться лично в другой день? Я хотел бы, чтобы вы лично составили винную карту к ужину с семи переменами блюд для сотни гостей. В это воскресенье…       — Увы, невозможно, — мягко улыбнувшись, перебил Чимин, не дав договорить. — Обратный билет до Парижа заказан на субботу…       — Господин Пак, простите меня, — вмешался в разговор организатор. — Но у нас не принято отказывать в просьбах семье Чон. Многие сочли бы это за честь… К тому же, я думаю, господин Чон отблагодарит вас достойной платой за работу.       — Если проблема всего лишь в самолете, я решу, — добавил настойчивый альфа.       Чимин медлил.       Достав из кармана визитку, дал её альфе вместе с надеждой:       — Господин Чон, позвоните мне завтра после полудня. Договоримся о встрече.

— B&S —

      Захлопнув водительскую дверь, альфа направился к выставочному центру. Бордовые ленты с логотипом выставки развевались на флагштоках, обозначая путь. Подойдя к дверям, альфа резко остановился.       — Айщ! — ощупав карманы пиджака, выругался он.       Взглянув на наручные часы, а затем на двери павильона, альфа дал себе несколько секунд на раздумья — недовольно цокнув, он развернулся и отправился обратно. Автомобиль, моргнув фарами, разблокировал двери. Открыв переднюю пассажирскую, Чонгук оглядел салон, но не найдя нужной вещи, заглянул в бардачок и достал пару папок с документами. Среди рабочих бумаг был найден телефон. Аккуратно убрав папки на место, он закрыл машину и быстрым шагом направился в сторону входа.       Как дежавю — глухой звук треплящихся на ветру тканей вновь раздавался с двух сторон. Ему навстречу распахнули двери, приглашая внутрь. Пройдя через тихое фойе, он свернул в длинный пустой коридор. Стук сердца бился в унисон шагам. Внезапно что-то привлекло его внимание — брови сдвинулись к центру лица от сосредоточенности. Альфа сделал протяжный вдох и уловил достаточно плотный, в меру сладкий, кремовый с легкой горчинкой аромат. Запах завораживал и, раскрываясь ярче с каждым новым вдохом, стал казаться даже не кремовым, а скорее сливочным — как будто цветы утопили в сливках.       Дурманящий обольстительный запах затерялся в других феромонах гостей, стоило Чонгуку пройти в основной зал. Не задерживаясь на разговорах, лишь с политесом кивая знакомым лицам, он искал среди толпы человека, ради которого приехал на это мероприятие.       — Ты со своей любимой работой всё пропустил! — начал сразу с претензии альфа в тёмно-синем костюме, стоило только Чонгуку подойти ближе. — Брат, в это воскресенье нам нужно устроить банкет на сотню гостей…