Эдна Говард

Эдна Говард за всю жизнь ни для кого не сделала ничего хорошего. Она гордилась этим невероятным достижением, как талантом. Видеть насквозь каждого, разрушать, вторгаться - это нужно уметь, это высший дар. Муж Эдны Говард проклял ее на вторую совместную ночь, после брачной. Эдна успела раньше - молодой муж оказался недосточно хорош, не проворный, сущая скука, даже без боли. Долгая жизнь Говардов в высшем свете выглядела подчеркнуто правильно, достойно и до крайности однообразно. После приемов Гарольд Говард отскакивал от любимой жены Эдны, как от ведьмы, вцепившейся в его руку и в душу, высасывающей из него жизнь. Гароль Говард быстро уезжал прочь на втором экипаже, неизменно получал проклятье в спину, в письмах к подругам Эдна Говард развивала свою мысль о никчемности мужа, всего мира и копила морщины на лице. Дочь Эдны Говард сбежала в шестнадцать с первым попавшимся ничтожеством, чем не удивила мать, наоборот - обрадовала, одной маленькой дрянью меньше в ее идеальном мире. Но дочь очень огорчала последние двадцать лет тем фактом, что была счастлива, ничтожество добился места управляющего банка и сверкал как самовар. Ничего не могло разрушить этот тандем, Эдна Говард пыталась и так и этак, последние визиты дочь и зять игнорировали ее посещения, забрав детей отправлялись в незапланированный вояж. Вот и теперь злая, уставшая и вымотанная Эдна Говард возвращалась на поезде в свой особняк в Лондоне, ругать горничных, увольнять экономок и бесчинствовать, как любила всегда. Это придавало сил и уверенности, что ей удастся дожить до конца свою жизнь и не сделать никому ничего хорошего. Улыбка гуляла на ее лице. Поезд. Вагон-ресторан, окна заливал косой дождь. Синий бархат обивки. Высокая прическа из седых волос, морщины и пронзительно злобный взгляд. Эдна Говард заняла столик на четверых одна и уже в пятый раз отчитала своего официанта. Поистине удовольствие быть герцогиней и измываться над любым, попавшимся под руку. Томас Фарбер. Высокий мужчина тридцати пяти лет осмотрел вагон-ресторан. Мест нет, кроме… это выглядело как надежда, если бы его не опередила бойкая женщина, решительно севшая напротив старухи. Желудок урчал. Поправил пиджак и пошел в сторону столика. Есть еще один стул. Вежливо откланялся перед герцогиней Говард. Дама в возрасте позволила ему сесть рядом с собой. - Фарбер? - выдавала из себя Эдна Говард, - Я наслышана про ваш развод. Воистину чудесный скандал! - всплеснула руками. Женщина напротив чуть повела бровью. - Газеты вас проклинали! Жена отобрала почти все, - Эдна провела рукой по руке мужчины, - Вы очень вымотаны… сочувствую вам… - блеснула глазом. - Миссис Говард, спасибо, но я счастлив. Эдна Говард сощурила глаз: - Неужели? Оттого, что и ей потрепали нервы?! - Скандал прошел, миссис Говард. Детей у нас не было. Я должен благодарить судьбу. - За то, что лишила вас трех фабрик, всех железных рудников и надежды на хорошую партию в нашем обществе? - Именно за это, миссис Говард. Управлять всем этим утомительно, репутацией в особенности, вам должно быть это известно… - Томас Фарбер сделал заказ у официанта, поблагодарил его. Сложил массивные ладони на стол и принялся рассматривать женщину напротив - брюнетка в которой есть сила и яркость, ехидный изгиб губ. Приятная картина. Ему сразу понравилась. - Мисс Мадлен Берри - старая дева, французские корни, - с особенным удовольствием проговорила Эдна Говард последнюю фразу - она ненавидела яростно американцев, поляков, несносных немцев, а французов в особенности - ничего хорошего - несносная легкость, утомительно эту легкость уничтожать, но у миссис Говард всегда это удается, кто бы не попался - раскусит и прожует, - вы, конечно, заметили, мистер Фарбер, по фамилии. Французы так и лезут в наши круги и оставляют свои следы. Впрочем, было время, когда мисс Берри не работала, блистала в обществе, даже расчитывала на партию среди лучших родов и фамилий. Я вас помню, милочка, а потом поблекли, состояние родителей кончилось. Плачевное положение… как печально… - Эдна Говард кивнула головой, почти пустила слезу и внутренне просияла, - быть женщиной в тридцать три тяжелый удел! - Напротив, - мисс Берри блеснула глазами, - разделяю счастье мистера Фарбера не состоять в тяжелых оковах… Мисс Берри кивнула головой, пробежалась взглядом по массивным рукам мистера Фарбера. Ироничная улыбка на гладко выбритых щеках. Голубые глаза встретились со светло-карими. Фербер не производил впечатление уверенного мужчины, он был им. - О… у мистера Фарбера, - бегло заговорила миссис Говард, - жена неподражаемо кутила в свете! Красавица! Целое состояние промотала за картами. Мистер Фарбер, вы должны ее ненавидеть! Вы теперь ненавидите свою бывшую жену?! Как и всех женщин?! - Отнюдь, миссис Говард, - Томас Фарбер насытил желудок, расправил пиджак и принялся еще более внимательно рассматривать женщину напротив. Она отвечала ему той же бесцеремонностью. Два ехидных взгляда встретились. - Мисс Берри, вы осуждаете мистера Фарбера! Так поступить с женщиной, да еще и красивой, не чета вам, - развестись! В нашем обществе! Это жест недостойный мужчины! Мисс Берри смотрела на мистера Фарбера. Дождь заливал окна. Отвратительный дождь конца осени, который в особенности любила Эдна Говард, конечно, после пакостной зимы. Зима - фиерия зла - все поскальзываются и падают. Эдна Говард специально приказала перенести кресло к окну своего особняка в Лондоне, чтобы рассматривать эти чудесные пируэты, падения, всплески злости. Миссис Говард покутила головой - сначала на мистера Фарбера, затем на мисс Берри и осталась недовольна эффектом их ненависти друг к другу. Разведенный ловелас, как говорила часть газет, и жалкая старая дева, которая к великому сожалению миссис Говард еще сохранила часть красоты. Нужно усилить эффект ненависти - пришла к заключению Эдна Говард - вспомнить все неудачные партии мисс Бери! - Тоскуете, мисс Берри, по тем партиям, что не состоялись - могли бы быть замужем за сэром Монтгомери, он теперь устраивает такие общественные приемы, не протолкнуться! - миссис Говард посмотрела на мисс Берри, сожаления не было. Пример не удачный - сэр Монтгомери сильно сдал и обрюзг, - а сэр Майкл Сент-Мор! Какой красавец! Мисс Берри… так ужасно было для вас упустить такую партию… - Кто бы мог подумать, миссис Говард, что красавец окажется глупцом, поигравшим все состояние… я так сожалею, что не составила ему достойную партию. Томас Фарбер кашлянул, чтобы не рассмеяться. - А что еще остается, кроме сожаления, бедной старой деве, - блеснула глазом миссис Говард, - упущенные моменты, отзвеневшие танцы, проданные драгоценности и платья, заперли себя в склеп магазина старых книг на окраине Лондона… я вам сочувствую, каждый на вашем месте чувствовал бы скорбь ушедшей надежды, - вздохнула. - В самом сердце Лондона, миссис Говард. Везу редкое издание Жюля Верна, истинная профессиональная удача его выхватить. Томас Фарбер просиял еще больше. Достал портсигар. Положил на стол и добавил на чай официанту больше обычного. Мисс Берри преисполненная удовольствия медленно ела круассан. Эдна Говард сосредоточилась. То, что происходило за столом выходило за всякие границы приличия - мисс Берри с довольным выражением на лице ест круассан, мистер Фарбер сияет. Ужасная ситуация!Непереносимая! Миссис Говард принялась ее исправлять - рассказала в самых мрачных красках про свои путешествия по Африки и Индии, приторную Францию, холодную Швецию, даже про непристойных девиц в Берлинских чайных, она бесновалась так, как никогда - с каждой историей выдавая все больше ужасной человеческой натуры, с ее пороками, припорошила газетными новостями о лондонских маньяках, она бы получила удовольствие от такого личного знакомства, в глубине души Эдна Говард сожалела, что владеет только удушающим словом, разрезающим и гневным, а не лезвием… На финале своей речи Эдна Говард поднялась с кресла, блеснула брильянтами, посмотрела на притихших мисс Берри и мистера Фрабера, каждый опустил глаза в стол. Это торжество Эдны Говард! Проследовала между столиками довольная собой, не забыв нагрубить официанту и передать повару все ужасы, с которыми она встретилась поедая протухшую рыбу, вчерашний десерт и кофе, неотличимый от чая. Мистер Фрабер поднял глаза. Мисс Берри сделала тоже самое. Прыснули смехом. Потом еще раз. Мисс Берри стерла слезы со щек. - Вы везете первое издание Жюля Верна? - сверхзаинтересованно до неловкости произнес Томас Фарбер, погладил свой портсигар на столе. - Да, - улыбнулась, придвинула свое лицо к лицу мужчины Мадлен Берри, опустила взгляд на портсигар, - Я бы хотела выкурить сигарету… - Я бы хотел тоже самое, - мистер Фарбер открыл портсигар. Год спустя, сидя в своем кресле Эдна Говард рассматривала Лондон - никто не падал под ее окнами. Зима была мягкая, легкий снег и никаких заморозков. Принесли письма, бегло перебрала руками, дошла до «Приглашение на свадьбу». Распечатала. Текст, кишащий благодарностями, как букашками… Эдна Говард сморщила лицо, прошипела, талант пестуемый ей всю жизнь был разрушен. Эдну Говард хватил удар.