Тайная жизнь Сивиллы Трелони

И это лето для Северуса Снейпа выдалось таким же мрачным, как другие. Обычные задания и заказы. Мало кто знал, где жил прославленный зельевар. Это очень нравилось большому ценителю уединения — Северусу. Жить среди маглов не такая уж и сложная затея, но привыкать Северусу не приходилось, он жил там, где родился и где прошло его детство — в мало гостеприимном уголке Лондона, старом рабочем квартале с жутким названием Паучий тупик. Как и всякий холостой мужчина, да ещё и разбалованный четырёхразовым питанием в школе Хогвартс, Северус предпочитал совершать трапезу в кафе. При этом выбор всегда падал не на качество кухни или оригинальность подачи блюд, а скорее на интимность и уединённость заведения. Скромный мужчина в чёрной одежде мало привлекал внимание простецов, тихо сидя в самом дальнем углу кафе с замечательным обзором на всю улицу. Небольшое колдовство и на мужчину не то, что не смотрели, абсолютно забывали о его присутствии, не могли описать внешности, не помнили, заходил ли он когда-либо вообще. Северусу нравилась такая нехитрая маскировка, впрочем, попасться на глаза магу он не боялся. Редко кто имел привычку обедать в магловских заведениях. Впрочем, благодаря обзору Северус всегда мог точно сказать, появился ли рядом волшебник или нет. Сегодня Северус, как обычно, предпочитал лениво пить кофе, поглядывая на улицу и наслаждаясь одиночеством. В кафе было тихо, что приятно расслабляло, лишь пара пернатых певуний разбавляла сонный покой дня. Лениво переведя взгляд с птичек на соседнее кафе, Северус удивился. Напротив на летней веранде, обычно в это время пустой, сидела необычная женщина. Ярко и эффектно накрашенная, дорого и даже несколько вызывающе одетая, она казалась совершенно лишним элементом на этой спокойной улице. Женщина выпила кофе, расплатилась и ушла, ярко цокая высокой шпилькой по уличным плитам. Северус вытянул шею, недалеко женщину ждала машина. Усмехнувшись, Северус вернулся к своим делам. Приятное видение не более. Но и на следующий и на последующий за ним день Снейп сам для себя незаметно стал думать, что хотел бы увидеть эту эффектную женщину вновь. Была в ней какая-то необычная притягательность и загадка. Дама была лет примерно сорока, с хорошей фигурой, идеальной укладкой, в чёрных стильных очках. А ещё в ней угадывалось что-то словно бы смутно знакомое. Вот это больше всего и волновало зельевара. Загадочная незнакомка появилась на третий день. Она пришла в сопровождении широченного и высоченного мужика, что выглядел не то водителем, не то охранником. Она что-то сказала ему и он ушёл. А она, закинув ногу на ногу, заказала напиток и в ожидании закурила. Курила она изящно, манерно, томно, со вкусом, так, что Северусу и самому захотелось закурить. Однако вскоре она ушла, и он остался в своём извечном круге спокойного размеренного летнего бытия. Лето сменилось осенью, и школа снова приветливо раскинула свои объятия для всех. Приветствуя коллег, Северус занял своё обычное место в учительской, где всегда проходило их первое в учебном году собрание. Это было отличное место с которого можно было наблюдать всех. Северус смотрел внимательно и всё подмечал. Пока не пришёл Дамблдор в сопровождении Макгонагалл, все беседовали довольно оживленно. Флитвик расхваливал горнолыжные курорты, хотя представить его на лыжах было довольно смешным. Стебль расхваливала свои грядки и выращенные за лето фрукты/овощи/травы/грибы, словно бы это хоть чем-то отличалось от её обычных будней. Синистра с увлечением рассказывала Вектор об астрономических слётах и что там познакомилась с каким-то сказочным звездочётом. В общем как всегда. Грабли-Дерг дымила трубкой, иногда вставляя фразы в пышный монолог мадам Хуч о новой метле, что ей посчастливилось купить. Нерасторопная Трелони в тысячах бус и платков тихой мышью сидела в противоположном от Северуса углу и бесконечно нервно тасовала засаленные карты что-то бубня под нос. Прескверная привычка, впрочем, о всей Трелони Северус мог сказать — прескверная. Бесформенная одежда, подчёркивающая безвкусность и бедность профессора, эти бусы и амулеты, якобы помогающие от сглаза и очистить пространство от дурных вибраций, что красноречивее говорило об отсутствии компетенции, чем об остром прорицательском даре. Огромные очки, что увеличивали глаза раз в пять. Не зря студенты за глаза называли Трелони попеременно то кротом, то стрекозой. И насколько же жалко и комично всегда слушались её фразы: «Я вижу ваше будущее». Господи, да ты даже кошки Филча под ногами не заметишь и ручку двери ищешь на ощупь. В общем Северусу было чем занять мысли до прихода директора и его зама. Впрочем, мысли о Трелони были только постольку поскольку было просто скучно, а фриковатая Трелони всегда становилась предметом мыслей и разговоров, когда собственно говорить и думать было решительно не о чем. Вообще Трелони все любили, как любят слабых и дебильных, когда хочется потешить собственную презентабельность и красивость. Разве только Минерва — да найди она в теплице Помоны кошачью мяту — в открытую презирала прорицательницу, называя её шарлатанкой. Увы, Дамблдор воззрений своего зама не разделял. И Северус на этот счёт всегда не то чтобы удивлялся, Дамблдор только делал вид гениального идиота, который слеганца спятил, а на самом деле скрывал подлинную мотивацию к тем или иным поступкам. Ввести в учебную программу никому не нужный предмет — легко. Нанять очевидную шарлатанку — сделано. Зачем. Это же так весело! Да и девочки всякие гадания очень любят. Да и потом — пророки это одно — их на тысячелетия один два наберётся, а вот с гадателями дело проще — давайте деньги, а мы уж вам предскажем что-нибудь. Неизвестно не любил ли Северус гадания по причине, что они были не логичны и неточны или потому, что ему в юности нагадали потерю любимой, службу врагу и смерть от малидиктуса — оставалось только гадать. Впрочем, Трелони он не любил не только из-за гадания, но и из-за весьма прескверной привычки постоянно употреблять херес и жить в своей комнате — кабинете почти безвылазно. Хотя последнее скорее должно было быть плюсом. Но Северусу отчаянно мерещилось, что Трелони не окуривает помещение магическими травами, а скорее курит сама, причём очевидно что-то запрещённое. Веселая наука прийти к постоянно нетрезвому обкуренному преподу, который на волне галюнов и не то ещё предскажет.