Тайная жизнь Сивиллы Трелони

Весь день Северус ходил взмыленный от открытия. Как? Что это? Ни жестом, ни словом, ни поворотом головы. Ничем. Кто? Кем она была? Сивилла Трелони. Шпион под прикрытием? Что ей делать среди маглов? Прятаться как и ему? Почему? Вопросов было крайне много. Северус был не из тех людей, кто просто сдаётся перед загадками. Странное поведение Дамблдора — загадка раз. Учредить предмет из-за преподавателя, чья компетенция вызывала сомнения, при этом дать хороший отдельный кабинет. Загадка два — это обратное превращение. К чему женщине, что обладала хорошей внешностью и талантами уродовать себя и превращать в нелепую чучундру с колодой засаленных карт? И уж тем более зачем чуть ли не ежедневно хлестать дешёвый херес? Северус вызвал домовика с целью узнать в школе ли сейчас профессор Трелони. Домовик сказал довольно мало вразумительного. Северус знал, что они не могут врать, но могут говорить ограниченно, поэтому всё же решился. Он взлетел на самый верх башни прорицаний, которая так была названа в честь Ровены Когтевран, что любила гадать по звёздам, и без стука влетел в комнату Сивиллы. Не привыкшая накладывать сложные чары на входные двери, потому что их никто не открывал, Сивилла вскрикнула и выронила из рук чашку с чаем. И не было этих тысяч бус и округлых ужасных очков, был тонкий халат, не скрывающий фигуры. — И как это понимать, Ванесса фон Хеллман? — спросил Северус неотвратимо как судьба. — Я… я объясню, — залепетала профессор Трелони, пытаясь найти куда спрятаться или убежать. Но Северус в два широченных шага уже был рядом. Вдруг им овладела странная слабость, сладкий запах курения ударил в голову. Северус вспомнил свои мечты и желания, и они плотно захватили всё сознание целиком. Что это была за магия Северус так и не понял, но чувство блаженства уже разлилось по крови. Он схватил Сивиллу за полы халата и рванул их в стороны. Шикарная женщина с шикарной фигурой под халатом полностью обнажённая. Она не успела ни опомниться, ни проявить сопротивление. Губы накрыли губы, и широкая мужская ладонь принялась страстно ласкать грудь. Осознал себя Северус уже на кровати до припухлости целуя женские губы и чувствуя, как ритмично его бёдра шлёпаются о влажные бёдра стонущей Сивиллы. Её запрокинутая голова и открытый рот. Это мало было похоже на реальность. Но она была таковой. Северус сжал подушки и шумно кончил. Сивилла под ним дышала тяжело, всхлипывая, извиваясь. Северус поднялся, осматривая место действия. Перед ним лежала всё такая же прекрасная женщина, ни на минуту не изменившаяся, не превратившаяся в ту ненавистную анекдотичную Трелони, какую любил обсуждать каждый. Она встала вслед за ним, потянулась за халатом и, надев, села прямо на стол, глядя совершенно нормальным взглядом на Северуса. — Короткие волосы, — опешив, сказал он, указывая пальцем на свои, подразумевая, что пышных растрёпанных волос, что создавали комичный эффект не было, как и огромных плюсовых очков. — Что это? — не выдержав, спросил он. — Парик. Да и вижу я без очков прекрасно, это из-за них я натыкаюсь на всё как слепой крот, — сказала она, беря со стола зажигалку и сигареты. — Но зачем? — Конспирация. — От кого и от чего? Сивилла пожала плечами, закуривая. — И что это за запах? — снова спросил Северус чувствуя, что волна эйфории снова начала нагнетать кровь к известному органу. — Дурман трава, чтобы расслабиться. Помона снабжает. Без этого мне бывает плохо. Извини, побочная реакция у мужчин в виде эрекции. — А женщин? — В моём случае терапевтическое… Но Сивилла не успела договорить, побочное или же отсутствие как таковой личной жизни — Северусу уже было не до вопросов, он вынул сигарету из руки Трелони, снова стремясь попасть в бархатисто атласную влажную нежность. В этот раз их секс был длиннее или так показалось Северусу, потому что его сознание не выключилось. Но во всяком случае трава не трава, но ощущения были сказочными. Приятная округлая грудь, совершенно не старое лицо, приятное и милое и без макияжа, изящные ступни, изящные ладони, тонкие пальцы, словно созданные, чтобы вырисовывать на спине причудливые узоры ласк. Чувствительность и низкий чарующий голос, эти сладкие для слуха стоны. Это сладостное изнеможение после напряжения как стекающий мёд и тающий воск. Это было слишком чарующе, чтобы оторваться. Но Сивилле пришлось. Северус осознал себя и своё внезапное возвращение в реальность только стоя уже вне комнаты Трелони. — Тебе срочно нужно на воздух. Мы увидимся завтра. Что? Он вообще не за этим пришёл. Куча вопросов, начиная с того что чёрт возьми только что произошло? Северус вздохнул полной грудью холодный и чистый воздух, что вернул холодность рассудка и трезвость мыслей. Она не та за кого себя выдаёт, и Дамблдор её покрывает. Чёртова Трелони. Дурман трава. И… тут Северус осёкся на едва зарождающейся мысли. Скорее прочь. В тёмных подвалах, в личных покоях, где тишина и холод соседствуют с великими размышлениями о тайнах бытия, профессор Снейп пил. Пил много, пытаясь вернуть, соединить осколки некогда целого понимания мира, себя и общей совокупности всех процессов. Сивилла Трелони — та, которая произнесла пророчество, та, которую он подслушал, и то что подслушал, доложил Лорду. Это явилось причиной смерти Лили. Но более чем что-либо Северус не понимал, как, такая как Трелони, могла иметь столько власти над таким, как Темный Лорд? Чего столь особенного было в пророчествах? Да и откуда чёрт возьми в этой ущербной была такая способность — изрекать настоящие пророчества? Но теперь, ущербная ли? На следующий день Сивилла если и мелькала в школе, то тут же испрялась без следа. Вообще она и раньше многих раздражала тем, что являлась на общие собрания или ужины с обедами не как положено, а по какому-то своему личному расписанию или желанию. В конце концов будучи одним из самых приметных педагогов, она оказалась самым незаметным. Никто не интересовался её отсутствием или присутствием, она всегда была на своей волне. Всегда вжатая в плечи голова, руки, сложенные на груди, рассеянный вид и взгляд, ощущение потерянности, словно больную старую собаку выгнали на помойку, и она, тоскливо глядя на людей, робко и покорно ждала своей участи, а вдруг повезёт и кто-то кинет кусок хлеба из жалости. И тут же баронесса. Высокая причёска, шпилька, прямая царственная осанка, манерные жесты, красный лак на ухоженных ногтях. Одежда, что просто заставляла испытать что угодно от шока и зависти до вожделения, но никак не могла не притянуть взгляда. Та в которую влюбляются, которой восхищаются, на кого равняются, по ком сходят с ума. Роковая и шикарная. Чуть опасная и загадочная. И это снова та, которую он знает под именем Севилла Трелони. Северус стучался, применял магию. В этот раз дверь была надёжно закрыта и открывать её никто не собирался. В школьных коридорах поймать призрак в шалях и бусах — было нереально. Она растворялась за ближайшим поворотом. Пропадала, словно её и не было. Дамблдора спрашивать было бесполезно. Он хранил свои тайны лучше любого невыразимца. Тогда Снейп решил действовать аккуратно, тайно, как достойный воспитанник Слизерина. Помона, как обычно, копалась в своих грядках и приход Снейпа её не удивил. Разве что обычно, точный и пунктуальный, он пришёл не по лунному циклу. — Нужен особый ингредиент? — весело спросила она, не дожидаясь вопроса. — Скорее небольшая консультация. Я обратил внимание, что от Сивиллы постоянно исходит странный запах, иногда такой же бывает и на учениках после её уроков. Он тяжелый и сладкий, очевидно это курения или благовония, но у меня возникли сомнения о пользе такого воздействия. — О, — Помона махнула рукой в перчатке, и пару комочков земли приземлились в аккурат возле туфель Северуса. — Не берите в голову, обычный бахур. Скорее помогает расслабляться. — Я бы не сказал, — желчно заметил Северус. — А что кто-то жаловался? — Не совсем, но некоторые студенты совершенно не могут сосредоточиться на зельях после уроков прорицаний. И такой отсутствующий взгляд. — Ну я бы тоже заснула на таком предмете, — засмеялась Стебль. — Кстати, раз уж зашли. У меня зелье роста на исходе. — Всенепременно займусь, — сквозь зубы выдавливая улыбку, ответил Снейп. И тут его обыграли.