Вселенная всегда стремится к звёздам.

***

      Он ушёл.       Мой абд…нет. Мой дорогой друг.       Даже после того, как мы своими усилиями так старались его вернуть.

***

      — Мне нужно идти, — тогда Лололошка вернулся после своего «внезапного исчезновения» с JDH. Его радостное выражение лица и облегчение от спавших «оков» чужой реальности как рукой сняло. Отныне его мимика показывала лишь беспокойство и тревогу, что было заметно даже невооружённым взглядом. Я слегка занервничала, сложила руки на грудной клетке и была готова внимать его оправданиям, будто заранее знала, что всё это «представление» с телепортацией было неспроста. Но при том не ожидала того, что услышу дальше.       — Джон предложил мне исследовать старый заброшенный мир для изучения искры. Я хотел предупредить вас: это перемещение…слишком опасное. В общем, вам нельзя с нами. — На последних словах он потýпил взгляд, хоть и говорил оживлённо, в своей манере, но с неуверенностью в собственных словах, не желая смотреть нам в глаза. Видимо, мысленно боялся нашей реакции или боялся разочаровать. Ни тот, ни тот исход меня изначально не устроил. Я не восприняла его всерьёз в полной мере, да и злость не подступала, но… Джодах хотел встрять, но я начала первой:       — Лололошка, ты обещал ещё в Мисре: мы теперь всегда будем путешествовать вместе, если ты не забыл конечно. Так что я иду с вами. Верно?       В ответ от него я получила лишь давящее молчание. А в голове эхом проносились неприятные опасения и немой вопрос: «Что происходит?»       — Верно ведь?.. — Я поверить не могла.       — Окетра, я… — он хотел что-то сказать, может, снова, как обычно, придумал бы причину своих опасных похождений. В моём принципе было бы выслушать его вновь, вновь постараться переубедить, вновь испытать в этой попытке неудачу и лишь убедиться, что с ним всё будет в порядке. Однако сейчас я не видела смысла отмалчиваться. Так много нужно было сказать, а на фоне переживаний и стресса в душе скопилось столько бурных эмоций; места рациональности не осталось. И очень жаль. Я перебила его:       — То есть, ты пришёл… Только чтобы попрощаться? Опять оставить всех, уже по своей воле, и уйти с ним?       — Окетра, вы с Джодахом не можете пойти со мной. JDH понимает все риски, но для вас это неоправданно опасно.       — Меня не нужно оберегать и защищать, ты ведь больше, фактически, не мой абд, — я и сама не заметила, как мой голос дрогнул. — И, в конце концов, я могу постоять за себя сама. Думаю, я достаточно хорошо изучала и практиковала свои навыки мироходчества за это время. Мне нужно показать тебе, на что способна. Хоть я и не гений, и мне ещё многое предстоит узнать, но я готова к сложностям и даю себе отчёт в действиях, — на самом деле, отсчёт себе я давала лишь наполовину, ибо двигал мной сугубо эмоциональный порыв, но ему об этом знать было необязательно, — мы сможем преодолеть всё вместе, я тебе гарантирую! С какой преградой мы бы не столкнулись…       — Выслушай меня, Окетра. Ты не понимаешь, на что именно идёшь. Это не обычное путешествие среднестатистического мироходца, а огромный риск. Вы нужны в других мирах, а из того измерения выхода нет. Неизвестно даже, способна ли искра мироходцев самостоятельно переместить её обладателя оттуда.       — Даже так… Ты же отправляешься туда. Я вполне могу рискнуть, пусть придётся потерпеть твоего надоедливого двойника и новую обстановку… Мы вдвоём справимся со всем и найдём путь назад, вместе.       Лололошка поднял голову и резко притих. Его глаза наполовину прикрывали лазурного цвета солнцезащитные очки, но сквозь них были видны зрачки и радужка — встревоженный взгляд. Взор устремил он куда-то в пол, напомнил мне провинившегося ученика, сотворившего глупость, но струсившего признаться. Подумать только, я шла на уступки этому встревоженному юному парню, который вовсе и не тот юнец, за которого я его принимала. Его по-детски искренняя тяга помочь всем и каждому, словно отсутствоваший инстинкт самосохранения и чувство усталости граничили с многолетним опытом, навыками ведения боя и измеренческими знаниями, как у старика. «Его леди» принимала во внимание лишь часть его личности, не желая прозреть, но развидев всю картину целиком… Мне стало не по себе. Душевные противоречия подавили во мне благоразумность.       — То есть, ты считаешь, что я буду мешаться? Ничего не знаю, не могу, слишком глупа для приключений в других мирах.       — Я не это имел в виду, не надо додумывать, прошу. Просто цели, которые преследует Джон, не пересекаются с вашими.       — Он же предложил тебе исследовать искру, разве нет? Думаешь, мне будет неинтересно узнать о своей новой силе? — Я наседала слишком сильно. Могла даже сделать этим хуже. Обрушившееся ощущение пустоты внутри и бессилия, когда делаешь всё возможное в данной ситуации для возвращения близкого человека, но в конечном итоге рискуешь оказаться «за бортом» и безмолвно сгинуть в зыбучих песках… и все твои мелкие усилия становятся настолько незначительными и бессмысленными… Я к этому не привыкла. Не думаю, что когда-нибудь свыкнусь. И тогда не хотела мириться с этим, впоследствии действуя опрометчиво и ища хоть малейшее оправдание своей бесполезности.       — Да, я не самый опытный мироходец. Но я уверена, что буду готова к любым потрясениям. Я ведь и так повидала многое и не буду беспокоиться, если буду справляться с трудностями рука об руку с тобой.       — Я понимаю, но всё равно. Тебе нельзя в это ввязываться, Окетра. Ни при каких условиях. Пойми, высока вероятность, что я никогда не выберусь из того мира, — его голос становился всё настойчивее, он твёрдо и чётко произносил каждое слово, но одновременно с какой-то мольбой, неслышимой просьбой осмыслить и принять.       — И вот теперь ты хочешь нас оставлять со знанием этого. Со знанием того, что мы, после этого мимолётного воссоединения, можем больше никогда не встретиться. Ни я, ни они, мы даже не успели ничего рассказать!       — Извините, но разговоры придётся отложить. У меня не так много времени. — Лололошка ещё относительно сохранял спокойствие, но моя чувствительная и ранимая натура дала о себе знать:       — Отчего ты вечно уходишь куда-то? В твоей жизни совсем не осталось места друзьям, что готовы пойти с тобой хоть на край света, Лололошка? Может, эти двое и «привыкли» к твоим уходам, но я нет, — в слова я вложила всю свою обиду, гнев, безнадёгу, и сама не заметила: мои руки напряглись и сжались, а черты лица стали грубее и жалостнее, — ты и в Мисре был таким: ускользал неизвестно куда, неизвестно на сколько, оставляя меня гадать и волноваться о том, в порядке ли ты.       Он ничего не ответил. Но я продолжила:       — Между прочим, теперь я боюсь, что ты и правда изменился. Мне страшно, что ты станешь таким же, как он. — В голове промелькнул образ его эгоистичного клона, понять которого я была не в силах. — Без друзей, без привязанностей, отталкивающим всех, одиноким из-за собственного склада характера, погружённым в проблемы сугубо вселенского масштаба. И вот ты снова мчишься навстречу проблемам, даже не оправившись от прошлых.       Даже услышав всё мною сказанное, он сохранял молчание. Не от того, что ему нечего было сказать, и он не считал, что я права, а от того, что не видел способа переубедить меня. А я и не собиралась прекращать высказывать то, что давным-давно скопилось на сердце. При этом я сама пронзала его лезвием собственных слов. Хоть тогда я опомнилась, признав, что желала донести совсем не то.       — То есть…я хотела сказать… — Смутившись от самой себя и своего безрассудства, и в попытках умерить пыл, я с камнем в душé проговорила, — я хотела сказать, что во всех своих делах не забывай и про себя, прошу. Не нужно доводить себя до изнеможения. Не забывай и про нас! Ведь без амнезии тебе это делать гораздо легче.       Желание сгладить углы смягчило мой тон, а за спадом злости следовала горечь, сопровождавшаяся едва подступившими слезами.       — Но я не забуду вас, обещаю.       — …Так ты ещё и обещал мне, что мы будем перемещаться по измерениям вместе. Вместе изучать все странности этих бескрайних просторов вселенной… — Мой грозный голос переменился, — раз ты так хочешь впутываться в передряги, то позволь и мне впутываться тоже! — И вот он опять один подвергает себя смертельной опасности.       — По моему возвращению мы обязательно поговорим, да и отправимся куда-нибудь вместе, Окетра. Оставайся здесь. Мне не хочется, чтобы кто-то из моих друзей пострадал из-за моего решения, — он прикусил губу и выглядел ещё более встревоженным и даже раздражённым, — я сам не знаю, что мне предстоит, и ещё жертвовать тобой… Я не готов к этому. Потому, прошу тебя, жди меня либо здесь, либо в Мисре. Я уверен, у тебя скопилось много дел, которые не терпят отлагательств.       — Ты так уже «вернулся» один раз, — тихо процедила я. Это и физически, и эмоционально невыносимо, ни слушать его, ни слышать себя. Он изменился. — А если ты больше не вернёшься?! — злясь, моя речь снова стала громче и звонче.

***

      А в результате он всё же ушёл, оставил мой последний вопрос витать в воздухе. Я и сама недоумевала, для чего был этот разговор в никуда. Тот лишь расстворился в пространстве и неприятным следом остался в коллекции моих воспоминаний из облезшего позолота. Напоследок он только бросил последнее:       — Пока всем. Я найду ответы, что ищу, и вернусь… Постараюсь. — Яркой вспышкой он исчез из этого мира, на его месте лишь на пару мимолётных секунд задержалось характерное желтоватое свечение, пропавшее спустя мгновение вместе с обликом Лололошки.       Он ушёл.       Мой абд…нет, мой дорогой друг.       После того, как мы своими усилиями так старались его вернуть.       А я лишь наблюдала за тем, как он пропадает. Хотела остановить его, потянуться, взять за руку и не отпускать, пока, быть может, не переместилась бы вслед за ним. Но это и в теории невозможно. Я могла только гадать, где он теперь. Словно потеряв часть своих сил, я тихонько села на холодный пол, поджав дрожавшие от досады колени, и опустила на них тяжёлую голову. Глаза стали сухими, как пустыня моего родного города в летний зной. Более здесь не было ничего, кроме моей сильной детской обиды и его старых друзей.       — Меня пугает, что он мог оказаться прав. Прав в том, чего не говорил вслух, но о чём точно думал; как бы я не была умна, как мне казалось, в пределах земель Мисра… — я вздохнула. Бежать от этого вывода было уже незачем. — Я всё ещё бестолкова в рамках всей мультивселенной, особенно без вас с Райей. Если я не могу никак помочь Лололошке в той же мере, как он, того не осознавая, помог мне… Я уткнулась в коленки, уже не глядя ни на Джодаха, ни на Райю, и полушёпотом произнесла:       — То я действительно стану лишь мёртвым грузом для него. А меня это правда заботит. Не могу ни пойти с ним, ни остановить его, — безудержный поток мыслей заставлял меня откровеничать. Я позволяла себе так делать, только если речь шла о людях, которыми дорожу. И моя речь была искренней. Потому мне было легче говорить:       — Когда он раньше сбегал по своим делам, то я, конечно, волновалась за него. Но в глубине души была убеждена: 《Он выпутается из любой передряги》. В этом ли проявлялся мой эгоизм? Теперь же я не знаю, — я не знала ответы на свои вопросы, оставалось только задавать их в пустоту, ожидая ответа либо от вселенной, богов, или кого-то другого, либо от своего сердца и разума, — он согласился, на что? Сам не знает, а мы и тем более. Вполне вероятно, что JDH просто воспользуется им ради своей выгоды. Но… не пользовались ли мы им всё это время?       Голова раскалывалась, ум уже давно был спутан в клубок, но признать свои недостатки хотелось. Хотелось сказать столько всего, чем не успела поделиться с ним:       — Я так долго думала об этом с того момента, как мы начали план по его возвращению, и всё не хотела признавать этого. Сейчас же не могу даже попытаться спасти его в трудный час или быть рядом, по крайней мере. Помочь, стать опорой и поддержкой… Какая же я подруга тогда? Подруга ли? Так вспылила, что даже не поблагодарила за всё… Я не хотела прощаться вот так. Не хотела прощаться вообще! — Я чуть приподняла голову, не сильно, чтобы не было видно красных от стыда щёк, и смотрела куда-то в пол. — Что бы про это сказали люди в Мисре? Та же самая Дана. Она бы точно бросила что-то в своей манере язвительное, наподобие: «Кто бы мог подумать, якобы независимая и избалованная леди Окетра не смогла удержать подле себя ныне своего единственного абда. Нет, своего дружка, с кем она хочет утолить свою жажду авантюр из чистого любопытства.» — По правде, мнение народа меня не заботило. Привыкшая или к почёту, или к слепой зависти с их стороны, я действовала несмотря ни на чьё мнение. Но та особа, отравлявшая меня одним только своим присутствием, давила на больные места даже своей судьбой и положением:       — Боже. Может, я даже завидую ей, что она может сделать хоть что-то, дабы вернуть своих родных, а я!..

Как же я бесполезна.

Не успела поменяться для Лололошки, как того хотела. Осталась такой же, как и после нашего первого знакомства. Продолжаю ли я быть такой же плохой, раз вновь старалась удержать его насильно, хоть он и не хотел? — В попытке взять себя в руки я глубоко вдохнула воздуха в лёгкие. И выдохнула. С меня хватит.       — Мне необходимо всё обдумать.       Райя медленно подошла, присела возле меня на расстоянии вытянутой руки, сохранив дистанцию, и рассудила:       — Когда Лололошка попал в Алотерру, в этом плане мне было легче, если рассматривать все события с моей моральной оценки при условии, что она у меня имелась. Если в неприятности попадал он, то это в том или ином смысле значило, что и я попадала в них тоже. Таким образом, можно сделать вывод, что я, кроме исключительных случаев, всегда была рядом с Лололошкой и могла предостеречь его, помочь или посоветовать наилучший ход действий, но не могла удержать от необдуманных решений.       Её речь дополнил подошедший Джодах с недовольством в тоне:       — У меня он ведь тоже всегда был под пристальным взором одной пары из тысяч моих глаз. Но с того дня, как я перестал видеть будущее, то и перестал «видеть» Лололошку. Таким же, каким видел его раньше. Да и контролировать его действия стало всё сложнее. Считай, почти невозможно. Полагаю, это значит, что он получил больше осознанности, той же самостоятельности, и свободы действий. Он не будет полагаться ни на кого или слушать.       Впервые за всю эту долгую исповедь я взглянула на двух моих новоиспечённых знакомым, расположившихся передо мной. На их лицах отражалось сопереживание и понимание, их присутствие само собой излучало не только ту же родную для меня тоску, но и сердитость. Выслушивая меня, они молча соглашались, хоть и не со всем, или обдумывали про себя сказанное. Я была благодарна им, что они не прервали мой душевный монолог.       — Сижу тут и жалею себя… Более того, не дала вам нормально проститься. Как глупо. Я для него была и буду, вероятно, всего лишь одной маленькой звёздочкой в море звёзд из космоса его нескончаемых приключений, которая тянет его вниз, на Землю. А он за это недолгое время успел стать для меня целым созвездием…или даже группой созвездий. Бескрайним течением звёздного пути на моём маленьком небосклончике из узкого кругозора и парочки несмелых похождений. Но я не в состоянии это правильно выразить. Разрушить свой прежний устоявшийся образ и привычки… — Хоть я и была способна на это — переосмыслить свои ошибки, заметить в себе черты характера и поведения, что ранили его, — но это осознание пришло ко мне слишком поздно, оставалось только рассказывать инфантильные вещи в речевых оборотах, как из детских сказок из библиотеки, которые я в прошлом лелеяла за сложные для ума ребёнка метафоры и антитезы, и всё так же терзалась в сомнениях:       — Если он раньше для меня и был только тем, кто проведёт по «верному пути» и ничем более… Так это же ещё хуже! Неудивительно, почему ему я не нужна. Я просто нуждалась в нём, а это неправильно. Я так не хотела вредить ему, что не заметила, как вредила всё это время. Я без понятия, значит ли это, что я смирилась. С тем, что Лололошка на самом деле всегда был сам по себе. Просто его постоянно удерживали другие и помыкали им. И, в конечном итоге, ему кажется, что он, как всегда, справится со всем один. Только теперь он не желает бездумно выполнять роль слуги. И в этом я тоже виновата. Я же понимаю: он отказывался от всех не от высокого самомнения, а из-за страха потерять близких. После всего, что он сделал для нас, он так и не узнал, что мы боимся потерять его тоже. Раз мне он осветил путь в ночной тьме и смог изменить, то кто станет для него путеводной звездой? …

***

      Джодах сидел с хмурыми бровями и угрюмым выражением лица, облокотившись на руку и едва прикрыв себя крыльями угольного цвета, а Райя-прайм в это время поднялась с места, посмотрела мне в глаза и с сочувствием спросила:       — Леди Окетра, Вам нужно остаться одной?       Я робко промолвила:       — Нет, Райя. Спасибо, но не время раскисать, — я решила для себя так после того, как наконец собрала чувства в порядок и поднялась с пола, — мы и так потеряли слишком много времени. Знаете, ведь мы можем постараться сделать для него хоть что-то, хоть и не напрямую. Даже если он был против нашего прямого присутсвия. Разве это единственный вариант помочь ему? Разве мы так легко сдадимся?       Райя подхватила мой сменившийся настрой:       — Разумеется, нет. У меня как раз припасено несколько идей.       — Хорошо. Джодах, получается ли отследить их примерное местоположение?       Джодах также встал и чуть взбодрился:       — Всё ещё нет. Скорее всего, сейчас они до сих пор дрейфуют где-то в пустоте. Либо, действительно отправились в настолько древний мир, который даже я отследить не могу. Тогда всё куда сложнее.       — Хм… Не хочу мешать ему, но и в стороне оставаться не намерена. Давайте думать вместе…       — Я долго размышляла о возможности связываться между мирами в пределах одной реальности. Мы могли бы заняться таким устройством, что передавало бы хотя бы примитивные сигналы или сообщения для связи с Лололошкой, даже когда он в другом конце вселенной. Однако я полагаю, что создание подобного коммуникатора будет в разы сложнее всего того, что мы делали до этого. К тому же, без любого содействия Джона мне придётся попросить о помощи Ровоама, — она скрестила руки на груди и поднесла ладонь к подбородку, продолжая мыслительный процесс, — даже с учётом того, что это может занять большое количество времени, вероятность успешно создать такую технологию не равна нулю.       Райя включила один из лабораторных компьютеров и приступила к печатанию неких запросов, всё ещё не прекращая разговор:       — Если у нас появится коммуникатор, то мы будем в состоянии давать Лололошке подсказки и советы в критических ситуациях, а ещё отслеживать его здоровье и местоположение. Тогда в наших силах будем предпринять всё возможное для его спасения в случае чрезвычайных проишествий. Пока это всё, что мы можем сделать без точных данных и непосредственного взаимодействия с измерением, которое Лололошка с JDH исследуют. Хотя, это уже будет большим свершением. И не только для нас, но и для всей расы мироходцев. Но придётся провести много дней, изучая особенности сигналов, и мы гарантировано столкнёмся со сложностями… — Она на минуту оторвалась от экрана компьютера и повернулась в нашу с Джодахом сторону, как бы ожидая от нас подтверждения.       — Значит работа как раз для нас! Сделаем всё, что можем, — я остановилась подле Райи и с новым воодушевлением и энергией внимательно наблюдала за тем, что она делает.       Бог-Фараон скромно улыбнулся и принялся поправлять взъерошенные перья, сбросив маску сурового наблюдателя:       — Я вижу, вы прямо засияли этим планом.       — Естественно! И он не терпит промедлений. Предлагаю заняться этим устройством прямо сейчас. Пусть Лололошка и не подозревает, а мы и без проводника JDH отправим ему весточку из Алотерры! — С меня тяжёлым мешком спáла прежняя слабость, я утёрла слёзы и оправилась от чувств, а резкий прилив сил заставил меня вспомнить, что ещё далеко не всё потеряно. — Создадим тебе искусственную звезду, Лололошка, чтобы ты никогда больше не заблудился. Путеводный спутник, самую яркую искру во всех мультивселенных, чтобы ты никогда больше не чувствовал себя одиноким, даже если между нами расстояния в целые миры. И, самое главное… Береги себя. Дождись её.       — Кто бы мог подумать, что мы опять будем мучаться над новой продвинутой системой. Но сейчас компания стала поприятнее, — Джодах неспешно шагнул к нам, и мы были готовы начинать.