Чудовище под кроватью

— Это, кажется, становится скучным. Хуа Чэн, впервые за последние пару месяцев, был действительно похож на князя демонов. Брызги крови на бледных острых скулах, холодный, равнодушный взгляд обрамленного черными ресницами глаза и идеально-алый наряд — ровно такой, чтобы не было видно чужой крови. Возвышенный, гордый и опасный, только губы иногда поджимал недовольно, как маленький ребенок, у которого отобрали игрушку. Хэ Сюань так и не понял, в чем его проблема. — Все же как обычно? — Черноводу пришлось походить ближе, на пути перешагнув через несколько тел — в этой их личной пещерке для развлечений на этот раз было слишком тесно. Поумерить свои аппетиты было бы неплохо, но у Хэ Сюаня всегда были с этим проблемы. У Хуа Чэна тоже — просто обычно тот голоден только до одного человека, своего ненаглядного гэгэ, но вот в такие моменты по жадности он ничем не уступает остальным Бедствиям. Чего только стоит то его выступление с кровавым дождем — такому размаху можно даже позавидовать. Напившийся крови ятаган, что уже какое-то время лениво ковырялся в животе очередного демона, который даже кричать уже не мог — лишь хрипел что-то невразумительное сквозь собравшуюся на губах алую пену, резко вонзился несчастному в грудь, прекращая мучения и его, и обоих Непревзойденных — все же звуки тот издавал пренеприятные.  — Вот именно: все, как обычно, никакого веселья. Хуа Чэн, встав, потянулся и недовольно цыкнул, глядя на щурившийся от удовольствия глаз Эмина — его всегда бесило, что тот вечно казался таким счастливым. Конечно, у ятагана же нет совести, ему все равно, что сейчас он купался в крови, а чуть позже его же лезвие будут гладить нежные пальцы Се Ляня — а Хуа Чэна вот передергивало при одном взгляде на это действо. Сам он чистотой тоже отнюдь не отличался, но он хотя бы мог это признать и ощутить стыд, когда Се Лянь под ним нашептывал что-то о том, как прекрасен его Сань Лан. Ятаган же наслаждался в полной мере, не скованный виной перед своим божеством, и от этого Хуа Чэн его ненавидел и, быть может, немного завидовал ему. Признаваться в этом он, конечно же, не стал бы. Он мог бы действительно стать лучше, хотя бы немного приблизиться к тому, чтобы быть достойным своего гэгэ, и он честно пытался. Но злая, жестокая демоническая натура всегда давала о себе знать. И тогда, раз в пару месяцев, Хуа Чэн приходил в себя и ощущал стыд уже вот так, как сейчас — когда на липком, залитом кровью полу вповалку лежали тела — Хуа Чэн, честно, не считал, сколько. Достаточно.  Достаточно для того, чтобы два Непревзойденных демона утолили копившуюся пару месяцев жажду, выплеснули все то, что было свойственно и приятно самому их демоническому существу, но отчего-то не считалось приемлемым в мире людей и богов — глупость, на самом деле. Люди и небожители в большинстве своем любили силу, власть и жестокость ничуть не меньше демонов, однако изо всех сил отрицали это, притворялись добродетелями и приторно улыбались, убивая потом недавнего собеседника подло и исподтишка. Хуа Чэн такого не понимал. Видеть страх в глазах жертвы, чувствовать на кончиках вечно холодных пальцев чужое отчаяние и приятно горячую кровь — это всегда для него было важнее самого факта убийства. Хэ Сюань, казалось, был единственным, кто понимал и разделял эту его позицию. — А тебе что, фейерверки подавай? Сам же хотел проводить все по-тихому, чтобы твой муженек не узнал, — недовольно проговорил тот, подходя вплотную, несмотря на липнущие к полу подошвы, и склоняясь над вспоротым животом демона с интересом кухарки на мясном рынке. — Ну что ты за сволочь, почти все органы в фарш… Хоть печень оставил почти целой, и на том спасибо. Дождавшись того, чтобы Хуа Чэн убрал ятаган из груди едва похожего на себя демона, Хэ Сюань подцепил пальцами вышеобозначенную печень и легким движением руки дернул ее вверх. Тело демона на это трепыхнулось, как живое, а Хэ Сюань выпрямился, поднося свежайшую печень ко рту и с наслаждением впиваясь в нее зубами. — Хофешь? — с набитым ртом поинтересовался он, протягивая кусок органа Хуа Чэну. Тот поморщился и демонстративно отвернулся, присаживаясь рядом с очередным трупом, чтобы вытереть о его одежду ятаган. — Ну как знаешь, — Хэ Сюань проглотил, тут же закидывая остаток печени себе в рот. — Мне больфе достанется. У стены заскулил последний выживший пленник. Звук этот был раздражающим, но не настолько, чтобы тут же прикончить и этого недоумка, не как в прошлые разы. Встав, Хуа Чэн зевнул, убирая довольный Эмин в ножны, и наклонил голову, хрустя позвонками, разминая наполнившиеся энергией мышцы. Хорошо. Подобная разминка всегда сказывалась на нем самым приятным образом. Никакой подавленной агрессии, истощения, усталости — гэгэ всегда очень радовался, когда Хуа Чэн становился особенно нежным и ласковым, и ни к чему дорогому мужу, одному из немногих действительно добродетельных небожителей, знать о том, как именно Хуа Чэн приходил к этому своему внутреннему балансу. Главное, хорошо вымыться в ближайшем озере, чтобы не осквернять гэгэ и Дом Блаженства запахом трупов и крови. Цепи, сковывавшие пленника, загремели, когда Хуа Чэн подошел ближе — демон ранга свирепый беспомощно жался к стене в попытках отползти, и жалко поскуливал. И вроде бы это должно раздражать, но все эти вопли, кровь, кишки Хуа Чэну уже так наскучили, что он лишь вздохнул, с тоской оглядывая пленника: — Что будем с ним делать, рыбина?  Хэ Сюань за его спиной фыркнул, осматривая уже следующий труп на наличие чего-то аппетитного: — Это ты у нас горазд на выдумки. Я выслеживаю жертву, пугаю жертву, убиваю жертву — остальные свистопляски мне ни к чему. Этот уже находится у нас в руках и выглядит так, словно сейчас концы отдаст от страха — так что я бы просто оторвал ему голову. Но тебе, естественно, всегда надо выпендриться. Закатив глаза, Хуа Чэн отмахнулся от него, снова принимаясь критично рассматривать и так мертвенно-белого, но с каждым словом все больше бледневшего демона: — Нет, оторвать голову это слишком скучно. Мм… Может, начать с отрывания других конечностей, а головой закончить? Или положить его на растущие стебли бамбука? Запустить в ухо сколопендру?.. А может, ты его заживо сожрешь, Черновод? — Последнее, кстати, неплофо, — поддакнул Хэ Сюань, снова что-то жуя — Хуа Чэн даже представлять себе не хотел, какую часть тела тот сейчас ел. — Придумал! — Хуа Чэн радостно хлопнул в ладони, а пленный демон вздрогнул, тут же заскулив от ужаса. — Я его отпущу. Два пары глаз воззрились на него с абсолютным недоверием. — Он же вместе со своими дружками выкрикивал оскорбления о Небожителях прямо посреди Призрачного города, — уточнил Черновод, глядя на старого друга с явным сомнением в его адекватности. — Нет-нет, я все понял, отпустите меня! — пискнул было демон, но тут же заткнулся под двумя свирепыми взглядами. Хуа Чэн опустился на корточки возле него, улыбаясь вдруг так хищно, что демон задрожал сильнее, чем когда он рассуждал о возможных пытках. — Я и вправду отпущу тебя, — рука Хуа Чэна легла на плечо демона, и тот замер под прикосновением, как если бы Непревзойденный вонзил ятаган ему в глаз. — Но я буду следить за тобой. Пристально, — что-то черное, сгущаясь и извиваясь, поползло от ладони Хуа Чэна прямо под кожей демона, виднеясь в разорванном вороте и сворачиваясь вокруг бледного горла. — Моя метка не позволит тебе затеряться, я найду тебя, куда бы ты ни пошел и как бы глубоко ты ни спрятался, а единственный способ избавиться от нее — это отрезать ту часть тела, на которой она поставлена. Голову, в твоем случае. Но ты же хочешь жить, не правда ли? Демон судорожно закивал, боясь дышать и чувствуя, как обруч на шее затягивался сильнее каждый раз, когда он нервно сглатывал, пытаясь не дать пролиться подступающим слезам. — Тогда ты будешь каждую луну строить храм Его Высочеству наследному принцу Се Ляню, Верховному Божеству и Богу войны в короне из цветов, восхваляя его и желая ему столетий жизни. — И Повелителю ветров! — поддакнул Хэ Сюань, уловив мысль. Хуа Чэн не стал спорить: — Да, и второй храм — для Повелителя ветров. И если однажды ты не построишь за месяц этих храмов, кровавый дождь польется над тобой, где бы ты ни был, и ты будешь знать, что я иду за тобой. И тогда беги. Прячься, как крыса, по углам, беги, как таракан, в самые страшные и дальние места, и знай, что кровавый дождь над тобой не прекратится, и я все равно найду тебя, и тогда, как бы ты ни молил меня о пощаде, я буду убивать тебе самыми долгими и мучительными способами — потому что я давал тебе шанс, и я не прощаю тех, кто не ценит мое милосердие. Живи и страшись моего гнева, потому что все, что ты видел здесь сегодня, не сравнится и с сотой долей того, что ждет тебя, если ты меня разочаруешь.

***

Се Лянь уже крепко спал, трогательно свернувшись в калачик, когда Хуа Чэн, наконец вымывший со своего тела запах крови, вошел в их покои. Его бог казался маленьким и хрупким, и Хуа Чэн почувствовал острую вину от того, что самое ценное на свете существо наверняка мерзло в одиночестве в их огромной кровати, пока он слишком долго занимался мерзкими, недостойными супруга Верховного бога вещами. Он хотел бы наказать себя за то, что его дражайший супруг чувствовал себя одиноким, засыпая сегодня, Хуа Чэн с радостью лег бы на раскаленные угли, лишь бы покарать себя за этот проступок, но Се Лянь все еще выглядел так, будто замерз, а потому Хуа Чэн пустил ци по своему мертвому телу, разогревая его, и сбросил одежды, забираясь под одеяло. Словно котенок, Се Лянь потянулся к теплу, обхватывая тело мужа сильными руками и утыкаясь носом ему в шею, наконец выглядя умиротворенным. Хуа Чэн был уверен, что тот уже глубоко спит, но Се Лянь, закинув на него ногу, чем наверняка лишил бы Хуа Чэна способности дышать, если бы тот все еще нуждался в воздухе, пробурчал недовольно сквозь сон: — Где был мой Сань Лан так долго? Сердце Хуа Чэна от этого наигранно-недовольного тона, кажется, снова начало биться. — Разрабатывал план по постройке новых храмов для Его Высочества. Гэгэ не стоит беспокоиться. Се Лянь сжал его крепче, оставляя невинный поцелуй на его шее. — Сань Лан слишком много работает. Этот принц предпочел бы не иметь новых храмов, если бы это значило, что мой дорогой муж всегда будет засыпать вместе со мною. Хуа Чэн улыбнулся, думая о том, что в следующий раз определенно закончит быстрее, лишь бы не заставлять гэгэ скучать. — Как пожелает Его Высочество.