Каждый конец является новым началом

Сынмин раздражённо схватил подушку и, гневно вздохнув, вышел из комнаты. Хотел бы он сейчас громко хлопнуть дверью. Был бы он дома, так бы и сделал. Дома. Когда он говорит дома, он имеет ввиду их с Чонином квартиру, которую они снимали пол года назад. Теперь же, его дом должен быть здесь. Должен быть, потому что Чонин считает это место своим домом. Сынмин не чувствует себе здесь достаточно комфортно, чтобы позволить такие вольности, как хлопок дверью – стая вероятнее всего уже спит. Стая. Тоже спорное слово. Чонин считает этих людей своей стаей. Сынмина же никто особо и не спрашивал. Ян на приглашение присоединиться к стае сказал : "Либо я иду с Минни-хёном, либо я не иду вообще, спасибо за предложение". Стая на удивление покладисто согласилась. А Сынмину и выбирать не приходилось, он бы никогда не бросил Чонина, и лучше делить парня с шестью другими, чем потерять его на всегда. Вот так вот младший альфа Ян Чонин и его бонус в виде Минни-хёна стали полноправными членами стаи. Ну, относительно полноправными. И что теперь? Теперь он стоит посреди коридора с подушкой и пытается подавить непрощённый слёзы. Чонин сейчас в ду́ше, как всегда делает когда они ссорятся. Сынмин не может предугадать куда он пойдёт после – к ним в комнату, или к старшим альфам. Вероятнее всего второй вариант. Но Сынмину слишком не хочется оставаться в их комнате. Он мысленно перебирает варианты : Чан уехал, да и слишком бы он был сопереживательным, к Чанбину он не пойдет, ведь там велик шанс встретиться с Чонином, в комнату Минхо-Джисона ему вход воспрещён – Минхо-хён его терпеть не может а повседневной жизни, а уж впустить на свою территорию точно не даст, спасибо хоть в квартире разрешает находится. Остаётся два варианта – либо лечь в гостиной на диване, либо пойти к Феликсу или Хёнджину. В гостиной лежать не вариант, он будет чувствовать себя слишком уязвлённым, находясь на открытой площадке в стае, которой он не слишком доверяет. К Феликсу тоже нельзя, омега недавно пережил течку, он сейчас слишком восприимчив. Сынмин хоть и бета, но огорчённый запах, пусть и слабок, может напугать хёна. Сынмин тяжело вздыхает и плетётся в сторону комнаты старшего беты. Он ёжится у дверей, но всё же решает постучать. Ответом ему служит тишина. Что ж, попытаться стоило. Сынмин разворачивается, чтобы уйти, но натыкается на взгляд прищуренных глаз. – Что ты делаешь? – Хёнджин, оперевшись спиной на дверь комнаты Феликса, смотрит на него сверху вниз. Сынмин, после язвительного вопроса и грозного взгляда, покорно откидывает голову, показывая полное подчинение. – Я хотел переночевать у тебя, – он звучит тихо и разбито, понимая что его сейчас пошлют, – Пожалуйста. – Почему? Нет, если честно, мне не интересно. Скажи мне только почему именно я? Не думаю, что мы в достаточно близких отношениях. – Да я ни с кем тут не в близких отношениях, – Сынмин расстроенно фыркает, но замечая скептически поднятую бровь Хёнджина, спешит продолжить, – Мне просто не к кому пойти. Минхо меня вероятнее всего выставил бы, а Чанбин вероятнее всего занят. – Почему не Феликс? Он ко всем хорошо относится. – Он после течки, хён. Ему ни к чему тут такой разбитый я. – Правильное решение. Иди сюда. Я отсюда не уйду, Феликсу снится кошмар. – Можно я тогда останусь у тебя. Пожалуйста. Я не буду ничего трогать, честно. У меня даже подушка своя. Мне и кровать не надо, главное комната. – Ну уж нет. Да стой же ты на месте, трясёшься как в лихорадке. Поссорились? – Хёнджин спрашивает на удивление мягко, и опускает голову к подставленной шее. Подушка тихим звуком падает на пол. – Да, – Сынмин выдыхает, цепляясь пальцами за плечи старшего, – Хён, что ты делаешь? – возвращает фразу, когда чувствует горячее дыхание рядом с железой. – Нельзя пускать тебя к омеге, когда ты так кисло пахнешь, – старший бета коротко лижет шею, – Кисло, но всё равно так вкусно. Как это у тебя получается? – Я не знаю, – Сынмин теряется в ощущениях. – Это был риторический вопрос, Минни. Приготовься. – К чему? К чему, хён? Хёооон – Хёнджин не слушает, прокусывая кожу. Метка не брачная, продержится максимум дня три. Но из груди всё равно рвётся удовлетворённое урчание. – Если хочешь, можешь укусить в ответ, – Он ухмыляется, смотря на расслабленного бету в своих руках. – Правда? – Сынмин пытается сфокусировать взгляд на чужом лице. – Конечно, – старший дёргает головой открывая шею. Сынмин с восторженным скулением тянется вперёд, утыкаясь носом в ключицы. Он шумно дышит, пытаясь по максимуму насладится возможностью, кто знает, когда ему ещё раз так сильно повезёт. – Не спеши, щенок. Я никуда не ухожу. А то ты сейчас задохнёшься, – Хёнджин гладит его по голове, перебирая волосы. – Это будет счастливая смерть, – Сынмин губами чувствует вибрацию смеха старшего. Они стоят так ещё минуту, просто наслаждаясь тишиной. – Точно можно, хён? – Сынмин коротко лижет железу, ожидая согласия. – Дерзай, щенок. Сынмин с восторгом смыкает зубы на чужой шее. Зализывая укус, под аккомпанемент обоюдного мурчания, он совершенно отключается от внешнего мира. Когда мурчание прерывается грозным рычанием младший дёргается. – Хён? Что случилось? Я что-то сделал? – Нет, Минни, ты молодец. Хён злится не на тебя, – Хёнджин все ещё держит руку на его затылке, прислоняя к своей шее. Сынмин не может отодвинуться, чтобы увидеть, что насторожило хёна. – Пойдём-ка спать, щеночек. Вдруг на Ликси опять напали кошмары, – старший нащупывает, ручку двери и заходит спиной вперёд. Сынмин покорно плетётся следом, не имея возможности обернуться. – Хён, моя подушка осталась в коридоре, – он хочет слегка отодвинуться и развернуться за потерянной вещью. Но старший бета действует на опережение : чуть отталкивает его в сторону и захлопывает дверь, сказав в коридор, – Ничего, Минни, поспишь на моей. – Я правда могу? – Перестань спрашивать на всё разрешения, если я уже сказал тебе да. Ложись, – Хёнджин ложится первым, и Феликс, почувствовав тепло рядом, перекатывается к нему под бок. Сынмин лезет с другой стороны, и бета обнимает его за талию, притягивая ближе. Он уже проваливается в сон, когда внезапно слышит голос старшего. – Блин. Я же за водой выходил, – Хван преувеличено вздыхает и Сынмин глушит смех в вороте его пижамы, – Ладно, утром попью. Комната погружается в тишину и, к счастью, до утра все спят спокойным сном. А Чонин, в первые, за всё время чувствует себя ужасно неуютно в собственной комнате. Сынмин ушёл, и имел на это полное право. Хёнджин на него нарычал, и это жутко обидно. Чанбин что-то писал, когда он зашёл, и попросил его не беспокоить. А идти ночью к Минхо-хёну он бы не решился. Теперь приходится сидеть в одиночестве в своей комнате. *** – Будешь мороженное? Сынмин слегка дёргается, когда на плечо ложится холодная рука. Он поднимает взгляд на Хёнджина. – Я? – Нет, – старший задорно улыбается, – я спрашивал Феликса. К тебе я просто так подошёл. – А, понятно, – младший утыкается обратно в телефон. – Ну, Минни, конечно я тебя спрашивал, – бета трясёт его за плечи, – Так ты будешь мороженное? – Нет, хён, спасибо. Мне сегодня ещё на занятие нужно. – Ну а чего нибудь ты хочешь? – Хёнджин не хочет от него отцепляться. – Кофе, – Сынмин мечтательно прикрывая глаза, – Я утром не выпил. – Хочешь я утоплю мороженное в твоём кофе? Типа глясе. – Типа убийства, – младший хмыкает, – Не надо ничего топить в моём кофе. – Это вкусно, – бета щёлкает его по носу, – Я сделаю два. Попробуешь, что понравится больше. Хёнджин тянет его к кофе машине, попутно рассказывая о последней просмотренной дораме. – Они выглядят счастливыми. – Хм? – Чонин растерянно переводит взгляд на Феликса. – Я говорю, что они выглядят очень гармонично. Приятно посмотреть, да? – Да. Конечно, – альфа согласно кивает даже не вслушиваясь. – Ну да, а потом можно будет торт тебе в лицо кинуть. – Ага, – Ян медленно кивает. – Йенна, ты меня даже не слушаешь, – Феликс раздражённо пихает его. – Извини, – альфа трясёт головой, – Я просто слегка не в себе. – Да я заметил. Просто, если ты не успокоишься, это замечу не только я, – Феликс кивает в сторону Минхо, который с прищуром смотрит в их сторону, – Поссорились? – омега сочувственно кладёт свою руку на плечо младшего, – Он у меня сегодня ночевал. – Знаю я, – Чонин трясёт плечом сбрасывая чужое прикосновение, – и не ссорились мы. *** – Поужинаем вместе? – Хёнджин усаживает его за стол, – Ты наверняка голоден. – Зачем ты это делаешь? – младший цепляется пальцами за рукав Хёнджиновой джинсовки. – Делаю что? – Вот это вот всё, – Сынмин неопределённо машет рукой, – Ты пустил меня к себе спать. Рассказываешь истории. Смотришь со мной дорамы. Зовёшь поужинать. И вот этот твой глинтвейн. – Это было глясе. Хотя, глинтвейн я тоже очень хорошо варю. Ты хочешь глинтвейн? – Хён, сядь. Я не хочу глинтвейн. Вот об этом я и говорил. Ты постоянно вокруг меня квохчешь. И этот твой взгляд. – Какой взгляд? Давай, Сынминни, скажи это вслух. – Влюб-влюблённый – Бинго, Минни. Я просто пытаюсь ухаживать. Тебе не нравится? – Мне нравится. Это приятно. Просто я не уверен. – Во мне, или в тебе? В чём ты не уверен? – Не знаю. Во всём. Это так сложно. – Хочешь, мы можем это обсудить? – Не хочу. Может потом. – Конечно. Всё что хочешь. Что не так с моими ухаживаниями? – Нет, всё так. Я просто не мог понять зачем ты это делаешь. – Хочешь на свидание? Типо просто свидание, как у нормальных людей. Пойдём куда нибудь, сходим. Так, чтобы вдвоём, без стаи, менеджеров, фанатов. Так чтобы было понятно зачем я это делаю. – Звучит очень хорошо. – Чудесно, – старший целует его в щёку. – Малой, занят? – Минхо бесцеремонно открывает дверь в комнату младшего альфы. – Хён? – Чонин слепо щурится, отводя взгляд от экрана ноутбука, – нет я свободен. Что-то случилось? – Мне скучно. Все чем-то заняты. Сонни ушёл в студию и они с Чанбином наверняка опять что-то сочиняют, Феликс выгнал меня из кухни, потому что, видите ли, у него день десертов. – Альфа специально делает паузу, наблюдая за эмоциями на лице напротив, – А Сынмин с Хёнджином на свидании. – Что? – Чонин округляет глаза, таращась на старшего. – Да я сам в шоке. Ликси лапочка, только когда дело не доходит до выпечки. Маленький цыпленок, а сдобу защищает, что мой метафорический хвост поджимается. Никакого уважения к старшим. Так что на кухню пока не заходи. Хотя, ты же малыш хлебушек, он тебе приймет за своего. Ой, кажется мне звонят. Я ушёл, пока. – и махнув рукой скрывается за дверью. – Чего вообще тут происходит? – Как погуляли? – интересуется Минхо, как только смеющиеся парни вваливаются в коридор. – Просто отлично, хён. – Сынмин пышет счастьем, – Мы были на речке. И там на берегу был такой классный кот. Я отдал ему свою булку и он её съел. А потом хён отдал мне свою порцию. Но эту булку украла чайка. Но всё равно было более весело, чем обидно. – Рад за тебя, Минни, – альфа переводит взгляд на тяжело дышащего Хёнджина, – Ты как, живой? – Еле-еле. У него энергия не иссякает. Он даже сюда поднимался по лестнице, потому что поездка на лифте показалась ему слишком скучной. – Бета тяжело вздыхает, хватая с тумбочки бутылку с водой и выпивает сразу половину, – Я устал сильнее, чем за время твоих практик. Не обижайся, хён. Но даже ты бы это не выдержал. – На слабо меня берёшь? – Минхо опасно прищуривается. – А ты бы повёлся? – Хёнджин протягивает руку. – Давай, – альфа с уверенностью пожимает протянутую ладонь, – Ну что, Минни, сводишь своего старого хёна на свидание. – Ты не старый, хён. – Сынмин хихикает, но внезапно становится серьёзным, – Нет. – Нет? – хором переспрашивают старшие. – Нет. Шутки шутками, было смешно, но нет. – Почему? – Вы серьёзно? Я тут полгода живу, никогда никого не интересовал. А тут внезапно, подружившись с Джинни, стал всем до дрожи интересен. Тем более ты, хён. Ты меня терпеть не можешь. О каких свиданиях идёт речь? – Это меня так послали? – Минхо тупо пялится на закрытые двери ванной комнаты. – Это тебе так намекнули, что ты был грубым ублюдком. Ты его видел? Такой горячий, когда злиться. Минни, детка, подожди меня. Чанбин слышит звук открывающейся двери и поворачивает голову на шум. Он видит, как младший мнётся, выглядывая и снова прикрывая дверь. В нос ударяет запах гневных феромонов. – Ты злишься, – Чанбин не спрашивает, поднимая взгляд парня. – Нет, – Чонин мотает головой, ещё раз выглядывая в коридор. – Ты злишься, – с нажимом повторяет старший альфа. – Да нет же! – Ян слегка рычит, защёлкивая дверь, – Что вы все прицепились?! Я не злюсь! – Тогда почему ты прячешься у меня в комнате, когда наши беты вернулись со свидания? – Чанбин приожнимает брови, демонстративно указывая на него рукой. – Я не.., – Чонин прерывается, оглядываясь вокруг, – Ох. Я да? – Дошло наконец. А теперь перестань дежурить у моей двери и садись сюда, – он хлопает рукой по месту рядом с собой, – расскажи хёну, что тебя беспокоит. Ты можешь поговорить со мной о чём угодно. – Ладно, – младший послушно приземляется рядом, комкая край одеяла. Чанбин ждёт, когда другой альфа начнёт говорить. Он готов дать ему время осознать свои чувства. Кому, как не ему знать о сложности понятия себя. Он тихо хмыкает, вспоминая как бегал от Чана с Джисоном в своё время – вот то был дурдом. – Я не знаю, – Чонин тяжело вздыхает, настраиваясь и совершенно не слышит скрипа двери, – Я чувствую себя так ужасно. Мы никогда толком то и не ссорились. Максимум обиды – два дня. И это были кошмарные дни. А сейчас уже вторая неделя прошла, а мы так ничего и не решили. И даже не в этом проблема. Ты посмотри на него – он счастлив. Зачем ему теперь вообще я? Почему он вообще так рад без меня? Почему я один должен страдать? Будто только мне нужны это отношения. – А ты не думал о том, каково было мне? – Сынмин стоит в дверном проёме, с наушниками в руках, – Меня тут никто не замечал. И всё то время, что ты наслаждался свиданиями, вниманием, ухаживаниями, я должен был быть сам с собой. Я всегда давал тебе свободу. Я с уважением относился к твоим чувствам. И что я получил в итоге? Ты отказал мне в одной маленькой просьбе! Это ты виноват, что той ночью я остался один. Да если бы Хёнджин меня не приютил, я бы не знаю что я сделал. И вот теперь, когда я только нахожу общий язык со стаей, в которую ты меня затащил, тебе видите ли не нравится, что я чувствую себя комфортно. Знаешь ли, я тоже много страдал. Я тоже не понимал, почему ты вдруг меняешь меня на новые эмоции. Но я тебе и слова против не сказал. Хотя, когда бы ты меня о чём-то спрашивал. Так что ты сам виноват. Не надо меня выставлять крайним. И если тебе не нравится видеть меня здесь – без проблем. Ты знаешь, что одно твоё слово, и я уйду. Это было условием вступления в эту стаю. – Что? – Что значит, что? – бета гневно подходит ближе. Чанбин, пользуясь случаем, проскальзывает наружу, прикрывая двери, чтобы не мешать. Сынмин громко кричит в тишине комнаты, – Как будто ты не знал. Я тут только потому, что всем нравишься ты. Минхо сразу сказал, что без тебя меня тут терпеть никто не будет, и если мы расстанемся, я могу помахать им ручкой на прощание. Я вообще поражён, что всё ещё тут. Видимо, вскоре прийдётся уйти. – А ты этого хочешь? – Какая разница? – Нет, вот сейчас вот разница есть. Чего хочешь именно ты? Не учитывая моего мнения, или кого-то из хёнов. Я же никогда толком и не спрашивал тебя. Может ты вообще не хотел съезжать из квартиры, или жить здесь, или стаи. Ты ведь даже не меченый. – Я не хочу, – бета отзывается чисто рефлекторно. – Я знаю! – Чонин воет, оттягивая волосы руками, – Я всегда думал, что это твоя прагматичная часть не даёт бросится в новые отношения. Я считал, что ты слишком всем не доверяешь, чтобы дать себя пометить. Да ты мою метку принял только спустя 4 года отношений, 2 из которых мы жили вместе. Но я никогда бы и не подумал что ты действительно просто не хочешь, потому что тебя не нравится эта идея. Хочешь уйти? Я имею ввиду со мной? Хочешь уйти отсюда и вернуть всё, как было? Как я мог, как мог принять такое решение толком не посоветовавшись? Прости меня, я идиот. Я готов сделать всё, что ты хочешь, только не бросай меня. – Я и не собирался тебя бросать. Я вообще не хотел тебе об этом рассказывать. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. – Я не смогу быть счастлив, без тебя. Вместо тысячи слов – поцелуй. Поболтать они ещё успеют. – Ну как они там, помирились? – Минхо цепляет альфу за рукав, заглядывая в глаза – "Да не ссорились мы", – Чанбин передразнивать младшего альфу, запрыгивая на столешницу. – Очень похоже, – старший хмыкает, – А теперь серьёзно. – На пути к применению – Чанбин кивает, – Я ушёл слишком рано, но им нужно было личное пространство. – Зачем ты сказал ему, что его здесь никто не держит? – Джисон врывается ураганом в комнату. – Чего? – Со удивлённо округляет глаза, смотря на омегу. – А ты откуда знаешь? – Минхо прищуривается, защитным жестом складывая руки на груди. – Чего? – Чанбин с шоком переводит взгляд на старшего. – Подслушал под дверью. К счастью, у меня не столь строгие моральные принципы. Так зачем ты ему сказал этот бред? – Да не говорил я. Нет, я сказал так, но я совершенно не это имел ввиду. Он был странным и замкнутым. Я просто намекнул, что у него есть пути отступления. Я хотел, чтобы он не чувствовал себя скованным здесь. – Поздравляю, у тебя не получилось. Теперь тебе нужно пойти и попросить прощения. – Не слишком ли много наглости, щенок? – Сонни прав, ты поступил некрасиво. – И ты, Брут? Ладно, я понял. Я извинюсь. – Почему он вообще ко мне зашёл? – Чанбин озвучивает интересующий его вопрос, – Сынминни не частый гость в мой комнате. – Ну, возможно, я попросил Минни вернуть тебе наушники, – Джисон слегка трёт ладони, в нервном жесте, – И уточнил, что это срочно. – А зачем мне твои наушники? – Ну он же не знал, что они мои, – омега ухмыляется, смотря на старших из-под челки. – Джисонни, да ты коварный жук, – Минхо с восторгом ударяет его кулаком по плечу. – Ничего я не жук, – омега чуть обиженно потирает ушибленное место, – Мне просто надоело смотреть, как они ходят вокруг да около. Да, Бинни-хён? Иногда людям нужно поговорить о своих чувствах. – Замолчи, – Чанбин оскорблёно взвизгивает, – мы договорились об этом не вспоминать. – Да брось, это восхитительная история. Это же наследие для потомков. Её должны знать миллионы. – Никто её не должен знать. И вообще, я нажалуюсь Чан-хёну, когда он вернётся, что ты опять меня задираешь. – Ээ, нет, спасибо. Мне и прошлого раза хватило. – Ты становишься таким истеричным, когда он тебя стебёт. – Хах, ты так думаешь? Это меня не так уж сильно задевает. – Я окружён искусными манипуляторами. Как с вами вообще можно жить? – В любви и гармонии, дорогой мой хён. В любви. И гармонии. *** – Итак, давайте я подытожу. Меня не было всего-то 15 дней. Вы мне каждый вечер отчитывались, что всё у вас чудесно, никаких проблем нет, песни пишутся, танцы учатся. И что я вижу теперь? Полный раздрай! – Клевета. Мы написали песню, и ещё две начали. И танцы мы учили. – А внутристайные проблемы как? М? – Нууу, не всё так плохо. Я почти всё разрулил. – Знаете ли вы о такой чудесной вещи, как слова? Можно было раньше всё рассказать. А не так, что мне Чанбин звонит, когда я еду из аэропорта с фразой : "Чан всё плохо, у нас почти раскол. Но ты главное сильно не нервничай". – И чтобы ты сделал раньше? Примчался бы сюда, бросив наших американских инвесторов, а с ними заодно и наше безоблачное будущее. Тем более, мы действительно почти всё разрулили. – Ладно. Сынмин, рассказывай. – Почему я? – Потому что, из того, что я понял, всё началось именно с вас. Так что рассказывай всё в деталях. – Мы поссорились. – Мы не ссорились. – Так стоп. Не хватало, чтобы вы ещё раз поссорились. Хёнджин? – Я влюблён, – счастливо выдыхает старший бета. Сынмин покрывается смущённым румянцем. – Он уже потерян для общества, – смеётся Феликс, – возьму роль рассказчика на себя. Они поссорились. – Мы не ммм... – Джисон предусмотрительно закрывает Чонину рот ладонью. – Спасибо, – кивает Феликс, – так вот, потом Минни переночевал у меня. – А я нарычал на нашего альфочку, – ухмыляется Хёнджин. – А потом ... Вот как-то так. Чонин когда-то прочитал, что каждый конец является новым началом. Как же он счастлив сейчас, что для того чтобы обрести что-то новое, ему не пришлось расставаться с чем-то старым.