Излечи мою печаль

Не в силах вымолвить и слова, Тилл стоял на сцене, с ужасом наблюдая, как вода под ногами стремительно окрашивается в багровый цвет. Его губы горели, а на шее всё ещё ощущалось тепло чужих рук. Рой мыслей нещадно гудел у него в голове, не давая и секунды покоя. А потом всё резко затихло, стоило ему разглядеть, как в кровавых разводах отражается табло с именем победителя. Увидев его, юноша оцепенел от осознания произошедшего и словно забыл, как дышать. Внутри всё опустело и только сердце колотилось как бешеное, каждым ударом болезненно отзываясь в висках. Не чувствуя сил даже для того, чтобы просто стоять, юноша упал на колени рядом с истекающим кровью другом. Тилл прекрасно знал, чем всё закончится. Знал, но всё равно оказался не готов к этому. Дрожащими руками он дотронулся до бледного лица Ивана, с ужасом осознавая, как слеп он был. Долгое время он не видел ничего и никого кроме Мизи. Она была центром его вселенной, затмевая остальных своим тёплым и чистым светом. Эта детская влюблённость стала его движущей силой на многие годы вперёд, но одновременно с этим она будто медленно разрушала его. Он прожил с этими чувствами слишком долго, настолько, что они стали определяющей константой в его жизни, без которой его существование становилось бессмысленным. Тилл понимал, что это неправильно, но по-другому жить он не умел. Единственным кто мог нарушить этот устоявшийся порядок был Иван. Он всегда был рядом и до боли в сердце преданно оберегал. Вместе с ним Тилл забывал обо всём. Но даже его он словно не видел большою часть жизни, либо просто старался не замечать. Тилл не был дураком и давно догадался, что движет его другом, но игнорировать было куда проще. Он боялся, что, если посмотрит на него, уже никогда не сможет отвести взгляд. Так же как от поглощающей всё вокруг бескрайней тьмы звёздного неба в ту ночь, когда он почти убежал с ним забыв обо всём. Тяжесть в груди разрасталась с каждой секундой, а на душе было так тошно, что хотелось сорвать голос от крика. Тоска и грусть, что сопровождали его последние недели, не шли ни в какое сравнение с тем отчаянием, что он испытывал сейчас. В случае с Мизи была хотя бы крошечная надежда, что она цела и теперь живёт свободно. А что теперь? На что он мог надеяться? На неожиданный прилив сострадания у организаторов или толпы инопланетных уродов в зрительском зале? Об этом было глупо даже думать. Тилл был бессилен... И это сводило его с ума. Он мог лишь смотреть, как его друг медленно умирает у него на руках, если он вообще ещё жив... — Какое же глупое у тебя выражение лица, - раздался тихий хриплый смех, заставивший юношу содрогнуться всем телом. — Ты... Ты ещё жив? - не веря собственным глазам и ушам, прошептал Тилл. Иван одобрительно кивнул, с трудом сдерживая подходящую к горлу кровь. По ощущениям пули не задели ничего важного, стреляли явно не с целью убить. Но даже с такими ранениями смерть была лишь вопросом времени. Однако Ивану было всё равно, страха перед смертью он не чувствовал. Это был единственно возможный исход для него. К тому же умереть вот так, рядом с Тиллом, было не так уж и плохо. Он был счастлив, на сколько это вообще возможно в их случае — Как же ты меня бесишь... Зачем? … Ну зачем нужно было умирать за меня?! — дрожащим голосом вопрошал Тилл, прижимаясь лбом к холодеющему лбу друга. — Просто надоела твоя унылая мордашка. Радуйся, победишь - сможешь ещё раз увидеть Мизи. Живым искать её будет явно проще. Говорить Ивану становилось труднее с каждым словом. Даже дышать было сложно из-за скопившейся в лёгких крови. Но он старался этого не показывать, понимая, что так только больше напугает Тилла. — Ты идиот! — не пытаясь сдержать слёз прокричал юноша. — Ты прав - я идиот раз решился на это так поздно, — улыбнулся Иван, разглядывая как красиво слёзы Тилла блистают в лучах подсветки. Эта безнадёжно горькая улыбка на окровавленных губах, словно пуля пробила разум юноши. Бессилие, вина и злость на себя уже и так невероятно раздражали. Но то, что Иван так спокойно принимал свою смерть, приводило его в неконтролируемое бешенство. К тому же ради кого он умрёт? Того кто в плену собственного эгоизма был с ним столь холоден и жесток? Того труса, что не замечал его, отгораживаясь помешательством на первой влюблённости? Этого нельзя было допустить. — К чёрту всё! Либо мы сбежим, либо умрём, пытаясь! — яростно заявил Тилл, вытирая остатки слёз рукавом кофты. Если у них есть хотя бы мизерный шанс снова вместе смотреть на то бескрайнее ночное небо, он сделает всё возможное, чтобы вытащить их отсюда. — Тилл успокойся, я не то, что бежать, вряд ли идти смогу. Я уже молчу про охрану, — Иван с трудом поднял руку и поднёс её к шее Тилла, погладив в попытке успокоить. — Просто живи дальше... — Вот именно это меня в тебе и бесит! Подумай хоть раз о себе! О том чего хочешь ты! Хочешь, чтобы я был твоим так выживи твою-то мать! Плевать мне на всё, придётся, на руках тебя вынесу, а микрофоном разобью головы всем, кто встанет на пути! Не смей сдаваться так просто! Будто в подтверждение его решимости неожиданно раздался оглушительный взрыв. Искусственное небо заполыхало огнём и в концертный зал полетела куча обломков. Иван бы рассмеялся абсурдности происходящего, но сил уже не осталось. Перед глазами всё помутнело и разум начал стремительно погружаться во тьму. Словно сквозь толщу воды он слышал срывающийся голос Тилла, но слов разобрать уже не мог. Ему не хотелось оставлять его вот так, но и продолжать этот спор тоже. Последним, что он запомнил, было обволакивающее ощущение пустоты.