Синдром отмены.

Он снова просыпался в пустой постели. Снова долго смотрел по сторонам и думал, что Вадим должен вот вот вернуться в кровать. Потом садился на ней и расплетал косички. Он методично растрепывал одну за одной и, наконец, выбирался из кровати, проверить где там застрял Дракон.

***

Алтан проверял каждую комнату и каждый угол своего особняка, долго ходя от одних дверей к другим. Парень проверял кухню, гостевые, уборные и даже кладовую и возвращался в комнату настолько озадаченым, насколько это было возможно.

"Где ты?"

Спустя час после своего пробуждения, он додумывается взять телефон. Закрепленный контакт "Бугай" долго не читает его сообщение. Дагбаев слишком устал, он печатает что-то о том, чтобы тот ложился спать на диване и прикрывает глаза, проваливаясь в сон.

"Сегодня спишь на диване, я не собираюсь тебя ждать"

Дела не меняются и с утра. Он снова обходит дом вдоль и поперек, заглядывает даже под кровать, но Вадима так и не находит. Алтан набирает его несколько раз, пишет десятки сообщений и все же решает поднять на уши собственный штат. Он быстро набирает номер своего помощника и говорит тому о пропажи главного наемника. Ему хватает получаса, чтобы узнать где он, еще пятнадцати минут, чтобы доехать до места, и кажется, целый час, чтобы заставить себя войти в полуразрушенное здание. Обломки, что были видны из машины — в крови, вокруг валяется куча тел. Даже водитель — стойкий мужчина в возрасте, отводит взгляд. Алтан все же выходит, но долго не решается подойти ближе, осматриваясь то по сторонам, то под ногами. Наконец, он слышит знакомый голос, который так надеялся не услышать здесь. — Алтан Баатарович, пройдемте. — его тянут за рукав в глубь здания и он едва успевает сделать затяжку электронкой, как давится холодным дымом. Он видит то, что медленно разрывает ему сердце. Алтан чувствует, как изнутри по огромной мышце, словно когтями водят и постепенно спирает дыхание. Дагбаев находит в себе силы опустить взгляд и... Вадим прекрасен даже с пробитой головой. На бледных губах лежит яркая улыбка, а криминалисты уже протягивают втрое сложенную бумажку и перчатки. Ему не нужно долго объяснять. Алтан быстро цепляет на себя латекс и разворачивает то, что ему протягивают. "Мое золотко... Хотел сказать тебе это раньше, но никак не находил времени... Мы очень долго вместе и я хотел бы...." Почерк Вадима он узнает сразу и сперва не может прочесть только из-за того, что буквы путаются в голове. Дагбаев не может заставить себя читать дальше — слишком больно, слишком неприятно, слишком для его, едва растопленной, души. Алтан бережно складывает бумажку и прячет её в карман, игнорируя взгляды криминалистов. В отличии от его души, его лицо — не выражает никаких эмоций. Он лишь выгибает бровь, когда его снова кто-то подзывает. — в паре метров от него, Алтан Баатарович, — тихо говорит старший следователь по новому делу. —. Была найдена коробка с кольцом. Предварительно могу сказать, что он ехал делать предложение. Алтан кивает и внутри у него разрывается сердце. Он снова смотрит на блондина, присаживаясь на корточки рядом. Руки Вадима полностью в запекшейся крови, а руки Алтана в перчатках, потому он мягко проводит пальцами по чужой ладони и соединяется их вместе. Алтан еще долго смотрит. На стеклянные глаза, навсегда застывшие в одном положении. На волосы, растрёпанные ежиком. На губы, которые снова хочется целовать до потери пульса, но в этот раз его самого. Дагбаев смотрит на главного следователя и его взгляд становится хуже побитого щенка. — как только узнаете, — хрипит он и прокашливается. — как только узнаете, что-нибудь, сообщите мне. Алтан еще долго смотрит и наконец поднимается на ноги, снимая перчатки по всем правилам. Он оставляет пару поручений и стремительно покидает здание, вытаскивая водителя из машины. — город ты знаешь, мы не далеко от окраины. Доберешься сам. — коротко инструктирует он своего работника и сам садится за руль.

"Ты ведь даже не по кольцо..."

В голове звучит до боли знакомый голос Дракона и Алтан просто не может его ослушаться. — иди сюда. — снова подзывает он водителя, двумя пальцами, и объясняет тому, что и откуда следует забрать. Ждет долгих пять минут и наконец трогается с места, резко выворачивая руль. Ему не нужен никто. Он больше всего сейчас хочет оказаться дома, надеть большеразмерную футболку Вадима и выплакать все глаза от боли, что медленно прожигает в нем дыру. Вместо 15 минут, Дагбаев едет всего 7. Он не утруждает себя с тем, чтобы поставить машину в гараж и лишь блокирует её, с третьей попытки попадая по кнопке на ключах.

"Вадим бы с первой справился"

Предательски шепчет ему сознание и он достает бумажку из кармана. Усаживаясь на пуфик в коридоре, Алтан снова пробегает глазами по уже прочитанным словам: "И я хотел бы попросить у тебя руки и отдать свое сердце." Алтан берет в руки кольцо и примеряет, отодвигая руку от лица. Он едва сдерживает панику нахлестывающую, как большие океанские волны. Дагбаев долго смотрит на украшение и поднимается на ноги, не утрудившись даже скинуть обувь. Парень проходит в кухню и закатывает рукава. Он берет те бокалы, что им купил Вадим и коротко прижимается к нему губами, а после наливает себе вина, скидывая пиджак на стул. Алтан шепчет что-то не связанное себе под нос и уходит с бутылкой и бокалом в одной руке и запиской — в другой. "Я знаю, что ты против института брака, но только послушай, как было бы прекрасно официально принадлежать друг другу. " — я буду официально принадлежать, даже после твоей смерти. — тихонько шепчет Дагбаев, и залпом выпивает все вино из бокала. Он падает прямо на полу, возле двери спальни и сжимает собственные колени. Он снова ощущает себя тринадцатилетним, когда по глазам текут слезы. Он снова возвращает в дом своего деда, боясь, что его в любую секунду застанут таким — маленьким и слабым, ревущим из-за какого-то цветочка. Ему так страшно теперь оставаться одному. Раньше, когда его захлестывала паника, он звонил Вадиму и тот мчался домой. Золотареву хватало 15 минут, чтобы пересечь весь Питер и оказаться рядом, крепко сжимая в объятья, хрупкое тело. Они могла просидеть так с обеда до глубокой ночи, пока наконец Вадим не относил его в постель. Там они часто успокаивались другими способами. Дракон приносил Дагбаеву успокоительное и включал музыку, выбирая в разделе "моя волна" что-то спокойное. Золотарев сидел с Алтаном, медленно расплетая косички, до того момента, пока Дагбаев сам не засыпал. "Кто о тебе позаботится?" — спросил как-то Вадим в одну из таких ночей. Тогда Алтан совсем не придал значения его словам, лишь больно пнул его по колену, поглубже зарываясь в одеяло. Дагбаев тогда весь день ходил обиженный, игнорируя Вадима по любым, не рабочим, вопросам. Он смог простить его лишь тогда, когда тот принёс ему круассаны и пообещал всегда быть рядом. Сейчас же тот вопрос Вадима не казался таким странным. Он казался страшным и доводящим до истерики. Алтан снова наливает себе вина и отрывается, пытаясь сфокусировать взгляд на словах в листочке. — кто обо мне позаботится? — тихо спрашивает он в пустоту особняка и, дабы не разреветься, снова вчитывается в строки. "Как было бы здорово, ... бы возможность быть .... друг с другом 24/7, лишь бы было желание." Алтан щурится и не может разобрать слов из-за капель крови, которые попали на бумагу. Он пьет вино, все еще обнимая свои колени и пытается восстановить дыхание. Дагбаев долго считает от одного до 10 и обратно, а потом его снова накрывает. "Я никогда и никого не любил так сильно, как тебя и я готов поручиться, что если мы вступим в брак, я буду самым лучшим мужем для тебя и наших будущих детей" — глупец мой.. — шепчет Алтан и крепко сжимает в руке бумагу. Куда теперь ему это обещания? В любви и доверии. В горе и в радости. Алтан достаёт телефон и листает галерею, в который имелось по меньшей мере три десятка чужих фоток. Вот одна, на которой Вадим улыбается. Весь в сахарной пудре с булочек. Волосы мокрые после душа. Глаза горят. Перед глазами снова всплывают его глаза в той заброшке. Блеклые и пустые. Алтан листает дальше и натыкается на какую-то общую фотку. Вадим на ней сжимает шею Дагбаева бицепсом, как в каком-то тренде. В воспоминаниях снова всплывает Дракон. Весь в крови, но в тот раз чужой. Алтан вспомнил, как тогда орал и возмущался. — тебе кто приказ дал, твою мать? Чем ты думал блять? А если бы тебя застрелили? — Дагбаев тогда перебил кучу посуды, а одну из кружек намерен кинул в Вадима, но промахнулся, когда тот пригнулся, шугано глядя на "свое золотце". — ну живой же, чего ты завелся то? Он бы все отдал за то, чтобы сейчас вернуться туда и прижаться к побитому, всему в крови и синяках Дракону. Он бы даже не злился на то, что Вадим так пострадал. Он бы молча обработал его раны и прижался к нему, благодаря лишь за то, что тот жив. Алтан долго сидит возле двери в их общую спальню и не позволяет себе зайти туда.

***

В первый раз Вадим осторожно гладит его по волосам и целует за ухом. Вадим осторожно укладывается обратно в постель и прижимает, хрупкое теплое, ото сна, тело к себе. Алтан лишь ерзает в кровати и недовольно бурчит, но в остальном не проявляет никакого протеста. Он только обнимает покрепче чужую руку и через несколько секунд осознаёт, что в руках комкается одеяло. Он снова просыпался в пустой постели. Снова долго смотрел по сторонам и думал, что Вадим должен вот вот вернуться в кровать. Потом садился на ней и расплетал косички. Он методично растрепывал одну за одной и, наконец, выбирался из кровати, проверить где там застрял Дракон. Он возвращается в комнату и с тревожным сердцем ищет телефон, а не найдя все же ложиться в постель, думая о том, что с утра обязательно разыщет пропавшего. Через час Дагбаев снова просыпается от чужих цепких пальцев. Они водят по телу, пытаются подцепить кромку водолазки и оттянуть так, чтобы доставать до шеи. Алтан что-то бурчит о том, чтобы Вадим остановился и ему на секунду становится страшно, что тот все же пропадет. Он поворачивается на кровати и успевает поймать лишь след чужого тепла. Алтан разочарованно стонет и в отчаянии садится на кровати, обнимая себя руками. Он так хочет, чтобы эти руки превратились в любимые сильные руки наемника, что снова забивается в угол, на этот раз, кровати и долго успокаивает себя. В следующий раз Алтан чувствует, как его осторожно укладывают и прижимают к чужой горячей спине. Он отчаянно цепляется пальцами за чужую руку, разворачивается лицом и чувствует, как глаза намокают от предательских слез. — Вадим, Вадим, я прошу тебя, я умоляю. Не уходи. Не бросай меня. — Дагбаев цепляется за чужие плечи, пытается удержать того на месте, но чужое лицо медленно расплывается и в памяти остается лишь улыбка, которую так часто они стирали поцелуями. Алтан кричит в пустоту комнаты и цепляется пальцами за покрывало, желая снова заснуть. Он изо всех сил бьет подушку и набирает номер, зная, что там не ответят. Дагбаев гневно строчит сообщения и всячески пытается убедить себя в одном — "Он. Жив."

***

Он просыпается под дверью спальни с вином в руке. Голова раскалывается и воспоминания о снах медленно всплывают в памяти. Алтану не нужно много времени, чтобы вспомнить все. Его мелко трясёт от боли и страха и он не может подняться на ноги. Он снова наступает на те же грабли, набирая номер наемника. — абонент не абонент... — тихо шепчет Алтан себе под нос и снова чувствует влагу на глазах. Ему больно, ему так чертовски больно от осознания того, что самого близкого человека больше нет рядом. Алтан медленно плетется в спальню и падает на постель прямо в одежде. Ему нужно еще полчаса, чтобы переодеться и улечься ещё раз, обнимая подушку. Алтану требуется два часа, чтобы окончательно выплакать все слезы и бессильно заснуть. Дагбаеву необходима неделя, чтобы разобраться в том, что произошло. И ему понадобится еще целая жизнь, чтобы перестать быть вдовцем, который больше никого никогда не полюбит.