Жизнь в тени брата

- Как ты не устала смотреть на это весь прошлый день? – устало спросил Рубин, выбираясь из объятий Эрис, сев на край «кровати». Мальчик, потирая переносицу, встал и, подойдя к концу купола, убрал его полностью. Дождь, что не прекращался до прошлой ночи, всё же кончился, пока дети спали. Земля, всё ещё была мокрой и грязной, но сейчас, это уже не было проблемой. - Ничего ты не понимаешь! – надув щеки, Эрис взяла свой кожаный нагрудник и сердито, будто предмет одежды был в чём-то виноват, надела его на себя. – Ты в любой момент можешь создать такую красоту, но совсем это не ценишь! – обвинительно произнесла Эрис, скрестив руки на груди и отвернув голову. – Я вот, как только научусь так, никогда не стану такой как ты! Рубин же, оставив слова девочки без ответа, потянулся к своей броне, как у Эрис, но меньше. Он и не думал, что девочка снимет нагрудник этой ночью, из-за его мимолётного вчерашнего замечания. Небольшое трепетание в груди мальчика на такой, казалось бы, простой жест ощущалось чужим, но все же знакомым, хоть и почти забытым. После того, как дети снова съели часть мяса оленя, которое уже начало заканчиваться, пришло время выдвигаться. Опять. Костёр, на котором была приготовлена еда, если так можно назвать простую жарку, потух. Дети сидели на краю кровати, рядом друг с другом, почти соприкасаясь телами, опираясь на руки. - Эх, может сегодня тоже никуда не пойдём? – тяжело вздохнув, с надеждой спросила Эрис, не ожидая, что её послушают. - Нам нужно идти... – Рубин говорил виноватым голосом, словно пытаясь попросить прощения. – Чем больше мы медлим, тем позже выйдем из леса. – Рубин посмотрел на полу прозрачный контейнер изо льда, в котором хранилась вся провизия детей. – К тому же мясо кончается. - Знаю… - Эрис подняла голову, посмотрев вперёд. Пейзаж такой же как вчера, у леса нет ни края, ни конца. – Пошли пока я не передумала… Встав с усилием, Эрис протянула мальчику руку с мягкой вялой улыбкой, они оба чувствовали слабость в теле, что хотелось снова лечь и лежать целый день. Схватив руку девочки, Рубин сжал её, позволив Эрис помочь ему встать. Перед детьми появилась широкая тропинка из гладкого, почти блестящего камня, что не была запятнана грязью, ведь создана магией Рубина. Как только Эрис и Рубин начали идти вперёд, то тропинка начала идти вместе с ними, опережая детей на пару метров. - А эм… - Эрис пыталась обратить внимание Рубина на то, что их руки, всё ещё сцеплены, а пальцы переплетены. – Как бы… - Эрис не могла определиться, хочет ли она, чтобы мальчик отпустил её руку или нет. «Это вроде как приятно» - подумала Эрис, но не могла понять, откуда она чувствует такое смущение и жар на щеках. - Что? – спокойно спросил Рубин, сильнее сжав её руку своей. Эрис неожиданно пискнула, испугавшись, повернувшегося в её сторону Рубина, хотя она сама же позвала его. Ей почему-то показалось, что, только взглянув на неё, сможет прочитать её мысли и узнать о её смятении, а этого ей не очень хотелось. - Ничего… - Она пыталась не думать об этом, но ощущение его теплой руки было подавляющем. – Так… Так как мне научиться этой «безмолвной магии»? – девочка быстро сменила тему, решив, что раз то, как они держаться за руки, приятно, то незачем это прекращать. «Да и в этом же нет ничего такого.» - успокаивала она себя в мыслях. - Каждый раз, когда ты используешь магию, мана со всего твоего тела собирается в одной точке и ты это слабо, но ощущаешь. У всех заклинаний стихийной магии, это чувство почти ничем не различается. – объяснил Рубин, подняв руку и сформировав в ней заклинания сразу всех четырёх стихий. – Стоит тебе научиться воспроизводить это чувство и считай, что ты освоила безмолвную магию. Позже на привале попробуешь прочувствовать это на себе. – с этими словами мальчика, магия в его руках исчезла. - Ты сказал, про стихийную магию, а как же другие виды? Вроде же ещё есть магия призыва и исцеления, да? – прижав палец к губам спросила Эрис, параллельно делая мысленные заметки. - Магию призыва я не знаю, но у исцеляющей магии — это ощущение и в правду отличатся от элементальной. – в голосе Рубина скрывалась едва читаемая грусть. – Почему-то, не я, не брат, так и не смогли изучить сокращённую или безмолвную магию исцеления, как будто что-то внутри меня не даёт мне понять принцип, по которому работает данный тип магии… Хотя может братик смог продвинуться в этом? – эмоции Рубина были смешаны: надежда, восхищение, страх от возможного очередного поражения брату и самоуничижение. - Не знаю… Рудеус почти не использовал магию лечения, только когда учил меня с Гислен, или, в тот раз, когда меня похитили… - спокойно произнесла девочка, пытаясь вспомнить не говорил ли Рудеус ей что-то про свои успехи в исцелении. - Тебя похищали? - Рубин переспросил, неуверенный правильно ли всё расслышал. Он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил о своём похищении так легко, почти без акцента на этой теме, хотя если честно Рубин вообще никогда не слышал, чтобы кто-то говорил о том, что был похищен. - Ах… Я же не рассказывала тебе! – глаза Эрис вспыхнули энтузиазмом. Хоть тогда она была очень напугана, получила много травм, да и чуть не умерла, но с перспективы настоящего времени, это даже было круто. – В общем слушай! *** «А потом Гислен спасла нас, прежде чем меч долетел до нас, буквально пройдя сквозь него так, что лезвие разбилось на множество мелких кусочков, как стекло!» – Эрис с широкой яркой улыбкой тащила Рубина за собой, крепко сжимая его руку и идя спиной вперед. Казалось, в тени леса было ещё одно солнце, с красной макушкой и звонким голосом. «А нашла она нас по тому самому разноцветному огненному шару Редеуса. А затем она разрубила их мечом тишины! Круто, да?» Рубин был ошеломлен словами Эрис, какая-то его часть, даже не хотела верить в это, но у девочки не было причин врать, причём так натурально. В своём рассказе она говорила о Рудеусе, словно он был героем на белом коне, что спас ситуацию, взяв всё под контроль. Но Рубин не смотрел на эмоции, он слушал слова, переспрашивал, точно ли всё было в точности, как Эрис описала. Брат, для Рубина в этой истории предстал с неожиданной, даже жестокой стороны. То, как по словам Эрис, он никак не реагировал на её избиение, как собирался бросить без задней мысли, как говорил, что вылечит тяжело раненую Эрис только, если она перестанет кричать и начнёт его слушаться, как рассматривал вариант объединиться с бандитами и продать Эрис за деньги. Но девочка, кажется не понимала, как неправильно это было, лишь немного, по-дружески ворча на такие действия Рудеуса. Сам же Рубин, оказавшись посреди незнакомого тёмного места, только что перенесённый сюда непонятно чем, не секунды не сомневался, зная, что не оставит Эрис одну здесь, хотя мог, ведь у него был целый день, чтобы уйти пока она была без сознания. Сразу вспомнились слова отца о защите слабых, а затем то, как тот же самый отец обошелся с Рубином, после того, как мальчик защитил Сильфи от хулиганов. Ещё тогда, в голову Рубина закралась мысль о том, что может лучше стоит быть по другую сторону баррикад. А теперь она укрепилась, ведь даже брат Рудеуса помогал Эрис не от чистого сердца. Да, он хотел, чтобы она начала слушаться и уважать его как учителя, но зло, есть зло, даже с благими намерениями. Если бы до этого у Рубина спросили способен ли его брат на такие неоднозначные поступки, то мальчик категорически ответил отказом, но теперь… Он не знал, что думать. Идеальная фигура Рудеуса Грейрата в голове его младшего брата дала первые трещины. - Эй… Ты чего? – тихо спросила Эрис, пытаясь замаскировать, что расстроена. Ей понравилось делиться этой историей, но от такого вида Рубина, по которому можно было подумать, что рассказ был скучен для мальчика, Эрис сильнее сжала руку мальчика, но не чтобы причинить боль, а, чтобы получить ответ: действительно ли это так или нет. - Я просто задумался надо всем этим… Это всё так неожиданно - Рубин попытался успокоить девочку, сжав её руку в ответ. – Можешь рассказать что-то ещё? - Хорошо… - лицо Эрис само собой расплылось в тёплой улыбке, которую она моментально попыталась скрыть, посмотрев вперёд, куда они шли. – «Конечно ему понравилось! Как я вообще могла подумать об обратном? Он же задавал так много вопросов. Значит ему понравилось, и он хотел узнать больше! Да почему меня вообще это волнует?! Понравилось или не понравилось, его проблемы!» - думала Эрис, прежде чем продолжила. – Ну если ты так просишь, что-то ещё, то так уж и быть… - девочка пыталась скрыть, что ей самой очень хочется рассказать что-то этакое. *** «Привет, дневник. Это я Эрис. Возможно это моя первая и последняя запись. Мне стало скучно, а брат Рудеуса занят приготовлением еды, да и мне хочется побыть одной, так как я устала рассказывать ему разные интересные штуки, а не потому что уже всё рассказала. Поэтому я стащила взяла его записную книжку и решила что-то написать и вообще он сам не был против, просто посмотрев на меня своим пустым взглядом. Он сказал, что ему нравиться записывать что-то, а потом перечитывать это. Да и всё равно, когда мы выберемся отсюда и вернемся домой, дедушка купит ему столько бумаги, что до конца жизни хватит. Хорошо, что у него есть карандаш между этих железных колец, так что я могу писать и, если что достать страницы, чтобы он не прочитал их. Не то чтобы меня интересовало его мнение, просто. Просто не хочу, чтобы он читал. Сейчас уже четвёртый день с тех пор как мы попали сюда, но мы до сих пор в этом дурацком лесу. Меня уже бесит постоянно идти целый день в одном и том же направлении, а в итоге, всё равно ничего не меняется, даже несмотря на то, мы идём только прямо, мне кажется, что мы ходим кругами. Ещё и это оленье мясо, которое мы едим уже третий день подряд. Раньше я любила мясо, да и сейчас люблю, просто как оказалось, я люблю приготовленное мясо со «специями». Откуда я вообще должна была знать, что его нужно как-то готовить? Раньше я думала, что это просто для красоты. А я так хотела сесть вечерком в лесу и пожарить мясо монстра, которого сама убила, на огне, рядом со своей палаткой, сидя на засохшем бревне, а потом съесть его. Теперь меня мутит от этой мысли, так ещё и этот монстр, как Рудеус называл его, сказал, что не все монстры съедобны, а те, что съедобны должны быть приготовлены специальным образом, которым мы сейчас не можем, так их ещё и надо магией детоксикации обрабатывать. Я думала, что знаю о авантюристах и их работе всё, но оказывается есть много маленьких и дурацких нюансов, о которых я даже не подозревала. И так не только здесь, но во всём, мир оказался слишком сложным. Но хорошо, что я не одна. Хотя тот, с кем я сюда попала дурак. Рудеус тоже дурак, но намного лу другой. А этот дурак, совсем дурак!!! Он не отвечает на вопросы, всё время ходит хмурый, командует мной, будто не зная, что я дочь дома Бореасов! А ещё он чертов обманщик: под предлогом изучения безмолвной магии, заставил меня прочитать заклинание водяного шара лёжа на спине с закрытыми глазами и рукой вытянутой над головой, а потом оно упало мне прямо на лицо! Не то чтобы я испугалась и совсем я не визжала. Просто это было очень неожиданно. И вообще, его дурацкая, тупая, идиотская улыбка меня так... бесит, что я даже не смогла разозлиться на него! В общем он…» *** Эрис, сидела на их кровати, её ноги переплелись в свободном, непринужденном узле. Девочка оторвала взгляд от записной книжки Рубина, посмотрев на него самого, что жарил мясо на ледяном мангале, обращённый к ней боком. Так похож на своего брата, но так отличается. Если к Рудеусу, Эрис чувствовала неподдельное, искреннее восхищение. С Рубином же, всё было сложно. С ним, она была знакома всего четыре дня, но насыщенность их знакомства была сравнима с ночью её похищения, во время которой она сильно сблизилась со страшим из двух братьев, но с младшим она находилась в такой интенсивной обстановке все эти четыре дня, даже до того, как их перенесло сюда, между ними уже было что-то, когда она сидела на нём после их дуэли, готовая набить лицо, прежде чем была остановлена Гислен. С Рубином она чувствовала себя спокойной, безопасной, слабой и хрупкой, но как бы она не хотела это признавать самой себе, это не было плохо, а совсем наоборот. Она могла открыться Рубину и точно знала, что он её утешит, ведь с ним она была честнее, чем со всеми остальными. Не потому что врала другим, а потому что говорила ему то, что скрывала от остальных. С ним она не была дерзкой дворянкой, что выгнали из школы за драки; девочкой, от которой отказались несколько учителей из-за дикой натуры; той кто убегает от трудностей; тупой скандалисткой, что горазда только мечом махать. С ним она могла быть откровенной, быть услышанной и слушать в ответ. Не раз её голову посещали мысли, что то же самое было бы, если с ней здесь оказался кто-то другой. Но с ней был именно Рубин и произошло именно то, что произошло. Если Рудеус был для неё примером, не человеком, а скорее идеалом, хоть и трогающим её в местах, где не следовало. С Рубином же она ещё не могла определиться: кто он для неё? Поэтому Эрис решила не дописывать последнее слово, в своей первой заметке. Она решила посмотреть, куда приведут их взаимоотношения, подождать, пока не сможет определиться с ответом и записать его прямо сюда этим же самым карандашем, когда разберётся в своих чувствах. Рубин, повернувшись головой к Эрис, протянул ей один из двух ледяных нетающих шампуров с насаженными туда, нарезанными магией воздуха, прожаренными кусочками мяса. - Спасибо… - Эрис разъеденила железные кольца в книжечке, достала листочек со своими записями и аккуратно сложила его пополам два раза, а затем заснула его между грудью и своим кожаным нагрудником. С доброй и в какой-то степени даже нежной улыбкой, явно заинтригованной в будущем к которому её приведёт этот необычный человек, она привстала, начав ползти на четвереньках поближе к костру и мальчику со светлой как огонь макушкой, тихо прошептав. – Рубин…