Жизнь в тени брата

Эрис сидела на мокром полу. Слёзы давно кончились. Глаза были покрасневшими и сухими. Она чувствовала, как промокли её руки, которыми она опиралась на каменный холодный пол. Из её восприятия выпало конкретное время, сколько она здесь провела. Сколько плакала, сколько кричала шёпотом. Её рука вяло потянулась к глазам. Девочка тёрла их, пока кожа не начала щипать. Действие было механическим, усталым, ненужным. Эрис посмотрела на руку слабым несфокусированным взглядом. Тут было сыро. Она чувствовала это. Глазу было некуда зацепиться, поэтому Эрис сконцентрировалась на других ощущениях. Она замёрзла. Ноги от пяток до бёдер окоченели и болели. На ум приходило только слово «скрежет» при описании этой боли. Она не обратила внимания на боль, выпрямила руку по направлению к стене и прошептала: «Ниспошли защиту воды туда, где она требуется, направь сюда кристально чистый поток, водяной шар». Маленький, размером с её собственный кулачок, шар воды материализовался в руках девочки, а через пару секунд упал. Эрис снова повторила заклинание. А затем снова и снова. Лужа, что образовалась перед ней, постепенно разрасталась. Она перешла на заклинание огненного шара. То, первое, что она выучила. Язык заплетался, челюсть болела, голос сломался, даже несмотря на то, что она говорила только шёпотом. Скорее всего, прошли часы, может, уже утро, она же в подвале. Откуда ей знать. Скоро придут покупатели или другие работники… Стражников, сложенных в подворотне, обязательно обнаружат. Но Эрис продолжала шептать заклинание. Не так, как в тот раз, когда она освоила безмолвную лечебную магию, пока спасала Рубина в том лесу от штурмовых гончих. Атакующая и лечебная магия были совсем не похожи. Лечебная магия была как боевой дух. Что-то, что создаётся и поддерживается на себе или том, что рядом с тобой. Атакующая магия была пластичнее. Была более гибкой. Она создавалась, чтобы быть выпущенной наружу. «Продолжай повторять заклинание и сконцентрируйся на том, что происходит в момент активации», — Эрис прокручивала в голове слова Рубина, сидя с закрытыми глазами. В её руках то и дело появлялся и гас маленький жёлтый шар. «Зацепись за это чувство...» — Эрис пыталась. Наверное, уже несколько часов. И она не собиралась сдаваться. «А когда полностью поймёшь…» — она остановилась. Сделала глубокий вдох. Затем выдох. Вдох, выдох. Вдох… У её руки появился слабый огонёк, что разросся из маленького шара. «Ты сможешь его повторить». «Нагрей его. Думай о теплоте огня и том цвете, который хочешь получить…» — словно распустившийся цветок, оранжевый огонь пламени Эрис был колышимым ветром её магии. Словно сгусток плазмы, языки огня замедлились и словно плыли по воздуху, вместо того чтобы просто гореть. «Уплотни его, насколько сможешь. А затем сделай мягким и безобидным, нежным и лёгким». — Эрис представила пшеничное поле в тот самый момент, когда пора собирать урожай. Золотой океан колосьев, безмятежно колышущийся перед закатным, мягко-красным небом. И мальчик, чьи волосы являются самым прекрасным даже среди всего этого. Тот, чьи глаза украли и вобрали в себя всю голубизну неба и именно из-за чего оно стало таким, а не из-за заката. — И наконец… — тихо повторила Эрис, открыв глаза. — Взорви… Маленький огненный шарик в её руке в секунду занял практически весь подвал. Великолепие белого, белее снега, света ядра взрыва, в окантовке мягкого, насыщенного зелёного, который в следующее мгновение преобразился в аквамариновый, оставив после распустившийся, застывший во времени, медленно тающий цветок. Фиолетовый цветок, плывущий в пространстве, что был покрыт сотнями лепестков, больших и маленьких, длинных и коротких. Но неизменно прекрасных. Часть упала на Эрис. Всё её тело покрыл тающий восторг. Огонь, что не обжигал, что казался не до конца твёрдым, но и не до конца жидким. Это было в тысячу раз лучше, чем тот первый раз, когда Рудеус создал такой огненный шар, или когда ей показывал то же самое Рубин. Ведь это было её. Её собственное. Долгожданное колдовство, сотворённое её собственными руками. И когда последний пламенный лепесток пропал с её рук, в груди Эрис поселилось кое-что слабое, хрупкое и безнадёжно глупое. Надежда. Ещё несколько секунд Эрис осталась сидеть на коленях, глядя во тьму подвала. Её глаза совсем отвыкли от тьмы, ведь были озарены ярчайшим светом. Она потянулась и сняла свой капюшон с ушками, встала на ноги и медленно, ступая осторожными тихими шагами, дошла до стены. Она аккуратно прислонила к камням руки и лоб. Она вновь сконцентрировалась, и стена обратилась в песок. Эрис не была такой искусной, как Рубин. Да и маны у неё было не так много. Поэтому она просто испарила стену. Следом она подошла к груде коробок и сдвинула их с помощью магии. Было тяжело, но она не сдавалась. Вырастила каменный прямоугольный столб, что идеально покрывал всю длину и ширину нагромождений. А затем, ни на секунду не прекращая вливать ману, направила столб вместе с коробками в сторону дыры в стене. Она помогала себе руками, двигала их по пути коробок, словно использовала телекинез. «И как он только справляется без рук?» — горько и одновременно сладко подумала она. Затем запустила коробки вперёд по тоннелю, постепенно набирая скорость. В какой-то момент Эрис почувствовала: затраты маны начали снижаться. Столб соприкоснулся с наклонной плоскостью, которую Рубин как раз и создал вместо лестницы, для того чтобы коробки можно было поднять наружу. Именно поэтому затраты маны и уменьшались секунда за секундой. Основание столба всё ещё было связано с землёй, это была не отдельная фигура. И чем дальше столб двигался по наклонной плоскости, тем меньше был его объём, а следовательно, и меньше маны требовалось. Эрис начала снижать скорость, чтобы коробки не разлетелись, разбившись, а содержимое не испортилось. Она не знала, всё ли хорошо там. Могла только надеяться, что коробки дошли до конца. К счастью, туннель был шире, чем ряд коробок. Так что рабы не окажутся запертыми в туннеле. Эрис выдохнула, это был дрожащий, мокрый, неуверенный выдох человека, которому кажется, что всё рушится прямо на её глазах. «Теперь рабы…» — подумала она. Она прошлась по всем дверям, создала ключи, открыла двери, оставив ключи в замочных скважинах, и сняла цепи. Сначала подвал, затем первый и, наконец, второй этаж. Сейчас она стояла у клетки, где спала Хана. Фактически она и все остальные рабы были свободны. «Осталось только самое сложное…» — подумала Эрис. Она сделала шаг внутрь, с помощью создания ключа освободила всех в клетке от оков. Присела у Ханы. Долго смотрела на её лицо. Устало и с тоской. Она не думала. Не думала, что сказать, что делать. Просто насладилась последним покоем, притворилась, что время этой ночью остановилось и не пойдёт дальше. А затем положила руку на плечо бывшей служанки и начала осторожно трясти. — Хана… — её голос. Голос Эрис звучал, как голос Рубина до всего этого. До знакомства с ней, до всего, что они прошли вместе, до того, как он начал улыбаться. Эрис не вздрогнула. Она была слишком истощённой для этого. Как морально, так и физически. — Хана, просыпайся… Тревожный, и без того нездоровый, сон Ханы прервался. Её глаза слабо трепетали, прежде чем открыться. Перед собой, в окружении богатства, бархата и дорогой мебели, она увидела девочку лет двенадцати с яркими красными глазами, которые, кажется, покинула жизнь, безэмоциональным лицом и синими волосами, заплетёнными в две большие и длинные косы. В руках девочки горел огонь. Без фонаря, без свечи, просто так. — Хана… Это я… Эрис… — тихо прошептала девочка. — Г-госпожа… — в тихом шоке и отчаянной надежде прошептала Хана. — Что… Что с вашими волосами… Почему… Почему вы здесь? — Я пришла спасти тебя… — девочка встала с колен. — Пойдём… Я всё тебе объясню. Хана, ещё полусонная, потянулась за Эрис и, только выйдя из клетки, осознала, что чувствует себя очень свободно. Что кандалы больше не давят на руки и ноги. Что рабский ошейник не мешает дышать. Это было… Это было так обычно и естественно. Как просто быть здоровым после болезни. Но, несмотря на всю эту естественность, у неё всё равно пошли слёзы. — Ты плачешь, — тихо заметила Эрис. Не замечание — просто факт. — Простите, госпожа! — Хана тут же бросилась вытирать слёзы, пытаясь сдержать всхлипы. — Я! Я сейчас же! — Не надо… Плачь… Я знаю… Это то, что тебе нужно… Это то, что тебе помогает... — Эрис присела на пол под окном, похлопав рядом с собой. — Садись. Давай… Расскажи, что с тобой случилось за это время… — Я… Я… — Хана подошла и упала на колени рядом с Эрис. — Я не знаю, что случилось, но… но… Эрис обняла голову Ханы и нежно прижала к своей груди. — Шшш… Всё хорошо, Хана… Всё хорошо… Неважно, что было… Если не можешь, не рассказывай… — Эрис прислонила лоб к макушке Ханы. — Это не приказ… — шёпотом сказала она. — Никогда больше не приказ… — Госпожа… — тихо плакала Хана. — Вы… Вы стали такой взрослой… Простите… Простите… Я так много… А вы… — Я тоже много плакала… — измученно ответила Эрис. — Три раза только за эту ночь… — с горькой усмешкой произнесла девочка. — У меня просто не осталось ни сил… ни слёз… Даже во рту пересохло… Хана не ответила, просто ближе прижималась к Эрис. — Я… Всё уже готово… Просто… Ты знаешь этих людей, может, не всех, но… знаешь, — устало сказала Эрис. — Разбудишь их, хорошо? Скажешь, чтобы они будили остальных… В подвале есть проход… Он ведёт во временный лагерь. Там есть еда, вода и одежда… Я вернусь на следующий день с деньгами… И каждый из вас сможет пойти своей дорогой… Ты сможешь? — А-ага… — Хана едва кивнула. — Просто… Просто позвольте мне побыть так ещё немного… Я так… так соскучилась по этому… — Конечно… — Эрис подняла голову, хоть и не могла видеть, что за окном. Но она уже посмотрела, пока открывала все клетки. — Луна ещё высоко… Ночь ещё долго не кончится… — Спасибо, госпожа… — мягко ответила Хана, и, кажется, её голос наконец перестал дрожать. — Тебе спасибо… Я тоже… — на губах Эрис расцвела самая малая и незаметная улыбка. — Тоже соскучилась по дому… --- Эрис зашла в ту комнату, где оставила Рубина. Теперь он спал. Слишком напуганный, чтобы уйти куда-то или просто двинуться, проиграл в битве с истощением и просто отключился. Девочка подошла к трупу голого аристократа. А затем подожгла его. Молча и не моргая смотрела, пока тот горит, внимательно контролируя огонь, чтобы тот не трогал ничего другого. Ещё некоторое время она смотрела на пепел. Не наслаждаясь, а просто размышляя. Почему у неё так легко всё получается. Может, оттого, что голова полностью пуста, а все эмоции подавлены, потому что на них просто не хватает энергии. — Так вот как ты себя всё это время чувствовал? — вслух, очень тихо спросила Эрис спящего Рубина, не надеясь на ответ. — Абсолютная пустота… И её абсолютная тяжесть… — Эрис сделала шаг к кровати. — Каждое движение — борьба… Каждое слово — как последнее… — она протянула руку. Рубина окутал поток зелёного свечения. Раны и синяки исчезли. Он наконец перестал дрожать во сне. — Прости… Прости, что не успела… — опустив голову, прошептала Эрис. — Надеюсь, ты простишь меня однажды… — Эрис осторожно потянулась к лицу Рубина. — Потому что я… — Она позволила руке безвольно упасть, едва коснувшись мягкой знакомой кожи мальчика. Её улыбка была хрупкой и дрожала. Голос звучал так, словно она тонет и не против этого. — Потому что я себя никогда не прощу… — она убрала руку и накрыла Рубина одеялом. А затем села рядом, обняв колени, уставившись в окно. Снаружи комнаты она слышала шаги, даже тихие голоса. Постепенно они спускались вниз. Затем был топот внизу. И около получаса спустя — тишина. — Госпожа… — дверь отворилась. Там стояла запыхавшаяся Хана. — Я… Все эвакуированы. — Она медленно подошла к Эрис и увидела спящего мальчика. — Это… Это господин Рудеус? — Нет… — коротко ответила Эрис. — Его брат… Мы… Мы попали сюда вместе. Я… Я многим ему обязана. И жизнью в том числе. Одень его… И забери. Отнесёшь его в гостиницу. Адрес я тебе скажу. Ждите меня там до утра. Это моя последняя к тебе просьба, Хана… — Эрис слабо, но искренне улыбнулась. — А я пока пойду закрою проход. — В её голос вернулась та неукротимая, огненная энергия. Хоть и совсем чуть-чуть. --- Когда Эрис вернулась обратно наверх, Ханы, как и Рубина, уже не было. Она закрыла проход в туннель магией земли, вышло немного криво, так как имитацию блоков пришлось делать магией воздуха, но в целом пойдёт. — Теперь деньги… — с истощённым вдохом произнесла Эрис. Она знала, что деньги должны быть где-то здесь. Все другие места в этом здании не подходили. Поэтому она начала методично обыскивать комнату. Стеллажи, комоды, кровать, вазы, сиденья, подушки, а потом… Потом картина. «Хватит ли маны?» — подумала она, но всё равно создала в руке ледяной меч, дополнительно вливая в него ману, чтобы преобразить форму: сделать тончайшее лезвие и одновременно сильно уплотнить сам лёд. — «В любом случае… Поджог тоже подойдёт». Меч вошёл в сейф за картиной, как нож в масло. Эрис просунула его в щель между стенками и опустила вниз, перерезав блокираторы, что убирало необходимость подбирать пароль. Внутри оказались мешочки. Около шести, все заполненные золотыми монетами. Очевидно, не всё из этого было для самих работорговцев. Тут сильно больше. Или, может, просто рабы — дорогое удовольствие. Эрис не знала и знать не хотела. Она просто привязала всё к своему поясу и закрыла сейф, вернув картину на место. Она подошла к окну и с помощью магии воздуха совершила прыжок на противоположную крышу. Лететь было приятно. Почти так же, как с ним на фестивале. Но приземляться — не очень. Эрис не умела тормозить, поэтому просто кубарем прокатилась по крыше, чуть не упав. Часть черепицы откололась и всё же полетела вниз. Эрис лежала и слушала. Никого. Ничего больше не издавало звуков. Луна ярко светила в ночи, её свет идеально падал на рабовладельческий рынок. На улице было прохладнее. Приятно прохладнее. Не душно, не холодно, просто хорошо. Небо было чёрным и чистым. Только звёзды, только луна. А Эрис лежала на крыше, её белый плащ был её периной, синие косы распластались в разные стороны, руки и ноги безвольно отдыхали на черепице. — Обидно будет портить такую ночь… — мягко прошептала Эрис с маленькой улыбкой. Она встала и спокойно отряхнулась. — Жаль, ты этого не увидишь, Руби… и ты, дедушка… мама… папа… Гислен… Рудеус… Девочки… — улыбка Эрис стала более уверенной, более острой и игривой. Она подошла к краю крыши. — Сегодня… — её голос был тихий, добрый, полный надежды, приятной усталости и отложенной печали. — Сегодня я стану настоящим магом… Эрис подняла руки высоко вверх. «О величественный дух воды, взываю к тебе, принц грома, возносящийся к небу…» — начал дуть ветер, что постепенно становился всё громче и сильнее. «Исполни желание моё, даруй своё яростное благословение, и затрепещут ничтожные перед твоей силой…» — облака перестали двигаться и почернели ещё сильнее, из ниоткуда начали появляться всё новые и новые облака, конца и края им было не видно, куда ни посмотри. «Ударь молотом богов по наковальне, да посей страх…» — тучи полностью заволокли небосвод, луна скрылась, спряталась, исчезла. Ветер не просто шумел, он ревел, гудя и подбрасывая камешки, листья и всё, что лежит непопадя по улицам и в комнатах с открытыми окнами. «Дождь, внемли мне, смой всё на своём пути…» — начал идти дождь. Резкий, холодный, неумолимый. «Сокруши любые преграды…» — дождь превратился в уничтожающий ливень, что сносил всё на своём пути. Капли падали настолько быстро, что казались длинными, как кинжалы, штормовой ветер сдувал даже саму Эрис. Ничего не было видно, всё вокруг было заполнено водой, летящей с неба, отражая и переотражая в себе миллионы и миллиарды раз. И последним аккордом было то, что произошло, когда она завершила заклинание. Стоило ей прошептать: «Грозовые облака», как в то же мгновение молния ударила прямо посередине здания. Заряд дикой природы пробил здание насквозь, можно было видеть, как вспышка яркого, ослепляющего света почти одновременно появилась сначала на втором, а следом и на первом этажах. А затем… Затем начался пожар. Загорелись сразу все этажи, даже крыша. И всё, несмотря на не стихающий ливень. Её одежда полностью промокла, дождь, как морозные иглы, бил прямо в кожу сквозь утяжелённые вещи, её капюшон сдуло, брелок болтался, словно улетит в любую секунду. Она видела дождь, она дышала дождём, она чувствовала дождь, она ощущала запах дождя, она слышала дождь, она создавала дождь, её сносило дождём, она и сама была дождём. Эрис закрыла глаза, она сконцентрировалась, вспомнила, как тысячу раз повторяла заклинание и читала пояснение от Рубина, как правильно превратить заклинание в самоподдерживающее. Шаг за шагом она выполняла инструкцию, не переставая прокручивать её в голове. Ноги уже ослабели, она знала — мана на исходе. Сначала она долго пыталась научиться колдовать без слов, затем двигала ящики, затем открывала клетки, закрывала проход и в конце концов прямо сейчас использовала заклинание святой ступени. Каждое магическое преобразование, что ей пришлось совершить в эту ночь, было отнюдь не лёгким. Изменять форму, плотность, работать с большими и очень малыми размерами, менять скорость — всё это невероятно тяжело и энергозатратно. И это ещё при том, что Эрис вообще не умеет контролировать свою магию и её расход. Но всё же… На последних крупицах маны она смогла. Руки упали. Они отнялись, были словно налиты свинцом. В глазах начало темнеть, она поняла, что вот-вот упадёт. Впереди обрыв, поэтому Эрис качнулась назад и, пока сползала, опираясь на что-то, наконец потеряла сознание. --- Эрис тихо открыла глаза. Её тут же осветило яркое утреннее солнце. Ещё не в зените, но достаточно высоко. Облака белые, полупрозрачные, с полосами, словно рваные и изодранные. Небо голубое, мягкое, светлое. Эрис слабо моргала, пытаясь бороться с ослепительным солнцем, устало протёрла лицо. Одежда была тяжёлой, конечности ещё тяжелее. Она издала слабый хрип, с усилием потянулась слегка вперёд. А затем поняла. Рабовладельческий рынок исчез. Осознание ударило молотом по голове. Но от резкого движения, чтобы броситься прямо к краю крыши и посмотреть, что случилось, Эрис лишь болезненно кашлянула. Она подняла обе трясущиеся руки, между ними появился огонёк. Она вливала магию, усиливая тепло, параллельно применяя на себя магию лечения и детоксикации. Спине было тепло. Странно. Эрис обернулась. Это был дымоход… Именно он спас её. Вчера, без сознания, она упала, прислонившись к нему. Всю ночь эта каменная конструкция и дым, выходивший из неё, обогревали Эрис, не давая окончательно замёрзнуть и умереть от собственной магии. Она невольно слабо, но счастливо улыбнулась. «Спасибо…» — тихо прошептала она, даже не зная кому. Камину, дыму, дымоходу, огню, людям, что живут в этом доме. Просто поблагодарила. Затем, собрав силы, она встала на четвереньки, подползла к краю и обратила взгляд вниз. Мощённые камнем улицы были полностью в лужах, переливаясь, словно на них уронили кучу драгоценных камней. Аллея была такой же мокрой, повозки работорговцев всё ещё стояли, да и они сами тут были. Всё до единого, целая куча. А впереди стража. Ведь рабовладельческий рынок сгорел дотла. Он превратился в огромный чёрный сгусток золы и пепла, только основание было слегка целым. Городская стража оцепила то, что осталось от строения, пока люди в обычных одеждах разгребали завалы руками и лопатами. Слабая улыбка Эрис стала шире, искреннее, сильнее. А затем она заметила свои волосы, свисающие вниз. Мокрые, алые, растрёпанные… Прошлой ночью ливень смыл магическую лазурь, растрепал косы… Она выполнила обещание… Дождь сделал её свободной. Рынок сгорел, Хана была свободна… Эрис дышала, наконец-то чувствовала, что дышит. И дышит по-настоящему. Наконец-то. Снова. Её костяшки сжались на краю крыши. Она повалилась на спину, широко раскинула руки и облегчённо вздохнула, а затем… «Рубин…» Мысль вспыхнула в голове, как фитиль от петарды, и сразу же взорвалась. В ту же секунду Эрис уже бежала по крышам. Не жалея себя, она неслась к их гостинице, используя магию ветра, перемахивая с крыши на крышу. А когда достигла цели, спрыгнула вниз, у земли сгруппировалась, сделав кувырок, буквально выбила дверь и побежала наверх под возгласы управляющего: «ЭЙ! ЧТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ!?» Она ворвалась в комнату. Её взгляд судорожно рыскал вокруг, пока не нашёл его. Солнце светило прямо в окно, перед кроватью, на которой сидел Рубин. Эрис всё ещё сжимала ручку, тяжело дышала, наполовину сгорбившись. Рубин услышал звук. Её дыхание, почувствовал, как она ждала. Его голова медленно поворачивалась, мучительно медлительно. У Эрис перестало биться сердце, её дыхание окончательно сбилось, глаза… глаза были просто умоляющими наконец увидеть его лицо, и она увидела… Он смотрел на неё… Смотрел теми же самыми мёртвыми глазами, что и несколько месяцев назад. Сразу же после того, как она проснулась после телепортации. Пустые, безжизненные глаза, такие красивые, но печальные и безэмоциональные, как и всё лицо. Но, что ещё хуже, Эрис видела не только тьму, что окутала Рубина, но и то, что тьма теперь навсегда поселилась в нём и в его сердце. Что она больше никуда не уйдёт. Что второго такого исцеления, что произошло с ним за всё время с ней, уже не будет. Эрис хотела кричать, хотела вырвать себе глаза, хотела ошибаться, хотела быть неправой больше всего на свете, но осознание уже поселилось в её голове: «Рубин Грейрат изменился навсегда. И никогда уже не будет прежним…»