Разговоры о мудрости

      Сетоса интересовали люди из Академии. Большинство учёных казались ему чрезвычайно забавными людьми. Они говорили какие-то слишком уж вычурные, заумные речи, рассказывали истории так, будто бы знали, порой, больше других, и всё равно привлекали молодого парня, зачаровывая почти как оазис среди пустыни. Стоило услышать речи этих «учёных» и те мигом вызывали невольную вполне добродушную усмешку.       Пожалуй, все...кроме него.       Секретарь показался юноше угрюмым, молчаливым работником, избегающим лишних слов и встреч. Кажется про таких часто говорили «скучный», «чёрствый», «сухой». Сетос не был любителем приписывать людям подобные обидные характеристики или — что ещё хлеще — прозвища, но про этого парня мог сказать точно: что бы из услышанного в городе Сумеру про него не говорили, то, скорее всего, было абсолютной правдой.       Навеянные жизнью в пустыне грёзы о поступлении в Академию рассыпались скользящим сквозь пальцы песком, когда секретарь в полном молчании предоставил Сетосу все документы, требующиеся для этого дела, и, казалось, с упоением наблюдал, как с каждой новой просмотренной бумагой глубокие зелёные глаза расширяются, готовые сравняться с тропическим лесом.       «Рабочие часы написаны на двери кабинета. Можешь занести всё, как будешь готов» — сухо отрезал писарь, даже не взглянув на Сетоса. На этом неудавшийся разговор о поступлении был окончен, пожалуй, даже толком не начавшись. Понуро опустив голову, парень прихватил приличную стопку бумаг вместе с несколькими коробками, которые обещал жителям города доставить в течение дня. Впервые этакая «подработка» разносчиком, посыльным показалась Сетосу в разы лучше, чем учёба в так сильно манящей парня Академии.       Секретаря невозможно было уболтать. Тот не любил пустые разговоры, занимающие его и так «чрезвычайно загруженное» рабочее время. Недаром когда молодой парень изредка видел писаря на улицах города, говорил лишь сопровождавший его архитектор, а сам же высокопоставленный учёный лишь слушал и многозначительно кивал.       Это казалось почти невыносимо. Сетос был одарён прекрасной речью и лично отточенными навыками завести непринуждённую беседу почти с любым человеком — будь то такой же учёный, пустынник или простой торговец, путешествующий через пустыню. Однако это парню никак не помогало. На все свои попытки, обоснованные «разговором ни о чём» он получал лишь снисходительный взгляд и рекомендацию обратиться к писарю в нерабочее время.       Что ж, на каждое правило всегда найдётся исключение. Сетоса учили не книги Академии и даже не толстые фолианты Храма Молчания, а жизнь. И в ней подобные «исключения» в лице нынешнего секретаря Академии аль-Хайтама тоже имелись.       Сетос всегда очень трепетно относился к понятию «друга». Друзей у него было много — если так можно было сказать. И их количество лишь прибавилось с тех пор, как молодой парень переселился в город Сумеру. Большинство его жителей он с радостью бы назвал своими друзьями.       Но только не его. Секретарь был тем человеком, который мог бы стать надёжным товарищем, даже хорошим приятелем, но вот только явно не для такого открытого парня как Сетос. Они могли делиться друг с другом имеющимися у них знаниями, боевыми навыками — чем угодно — однако же это оставляло их лишь на статусе простых знакомых.       Сетос не понимал совершенно ненужной (по его мнению) серьёзности аль-Хайтама, а тот, в свою очередь, не понимал чрезмерной отзывчивости парня. Кого-то писарю он напоминал, но этот «кто-то» привлекал учёного куда больше, чем молодой наследник Храма Молчания, похожий на вечно движущийся неугомонный механизм, спешащий то в город Сумеру, то в Порт-Ормос.       Возможно, когда-нибудь аль-Хайтам заведёт с ним беседу, способную затем перетечь в разговор двух «друзей», ведь знания, хранящиеся в его наследии уже давно интересуют его настоящего друга. Вот только пока что секретарь не думает слишком уж торопиться.