Часть 1
30 сентября 2024 г., 15:45
Лишь спустя несколько десятилетий Кэролайн начинает чувствовать изменение в воздухе. Что-то такое утончённое, но очень требовательное.
'У тебя может быть ещё тысяча дней рождения', — когда-то сказал ей кто-то. Клаус, быстро вспоминает она, именно Клаус сказал ей это.
И он был прав. Точнее сказать, у неё было на три тысячи девятьсот восемьдесят четыре дня рождения больше, чем у него. Но это недавнее изменение заставило её задуматься… что теперь?
Теперь она сидит одна на пляже в Италии — одной из немногих стран, сохранившей своё название. Она смотрит на закат, свет почти ослепляет её, отчего в глазах образуются небольшие капли. Хотя солнце может быть не единственной причиной этих капель, скорее из-за того, что она искренне задаётся вопросом… что теперь?
Она сделала всё, о чём могла мечтать, увидела всё, что хотела — тысячу лет, как обещал Клаус; великие города, искусство, культура… истинная красота.
Именно об этом говорил Клаус, он так красиво романтизировал бессмертие. Но он не говорил о тёмной стороне; об одинокой, опустошающей и отчаянно печальной стороне, которая… утомляет. И, возможно, ей следовало бы обратить на это внимание, но она была настолько захвачена его ложью, что не могла подумать ни о чём ином.
И прошла целая вечность с тех пор, как она в последний раз думала о Клаусе, почти семь столетий.
Но вчера всё вернулось на круги своя, когда она увидела Кола — последнего из Майклсонов.
— Не ты ли та аппетитная блондиночка, которой был очарован мой брат? — спросил он, проходя мимо неё в ресторане, ухмыляясь так, как мог только Майклсон. И именно эта ухмылка заставила её узнать его, и, по правде говоря, это было самое приятное чувство, которое она испытывала за последние тысячелетия.
Кэролайн ничего не ответила, во всяком случае, устно. Просто кивнула и позволила ему пройти мимо. Но это был странный опыт, который обрушился на неё, как град кирпичей, сбив с орбиты, которую она тщательно выстраивала для себя на протяжении веков.
И тогда она подумала о Клаусе, и, возможно, теперь она понимает его немного лучше. Его сущность, которая иногда граничила с гениальностью и безумием. Его сумасшедший взгляд на мир. Правила, которые он установил для себя, чтобы жить по ним, шли вразрез со всем, во что верила она, будучи юной вампиршей. То, как он дистанцировался от людей. Потому что она считает, что, возможно, лишь возможно… она делала то же самое.
И вот она сидит на пляже, смотрит на слепящее солнце и думает. Она думает о своей молодости; о тех временах, когда её человечность была такой полной, о тех временах, когда она не была такой циничной по отношению к миру, о тех временах, когда она не боролась за сохранение чувства собственного достоинства, о тех временах, когда ей не нужно было создавать иллюзию, которая служила бы ей реальностью.
О тех временах, когда она была собой.
Она думает о Елене, девушке, лицо которой было у других задолго до её рождения и продолжало появляться после её смерти.
Она думает о Бонни, лучшей подруге, которая отдала всё, чтобы помочь другим, и продолжила наследие своей семьи.
Она думает о Тайлере, мальчике, который был её первой настоящей любовью и фамилию которого она иногда с трудом вспоминала.
Она думает о Стефане, первом муже из многих, который разбил ей сердце во имя спасения своего брата.
Она думает о Клаусе, человеке, который оставил у неё горький привкус во рту своими невыполненными обещаниями.
Она думает о своей маме, храброй женщине, посвятившей свою жизнь Мистик Фоллс, чьё лицо она не могла вспомнить.
Она думает о Лиззи и Джози, своих милых дочерях, которые прожили насыщенную жизнь, и за чьей родословное она перестала следить много веков назад.
И, наконец, она думает о Мистик Фоллс, городке, который когда-то казался ей целым миром, но на самом деле был лишь его маленькой частью.
И тогда Кэролайн осознает: все эти люди, все эти вещи, которые когда-то так много значили для неё, которые когда-то составляли такую важную часть того, кем она была, были всего лишь мимолетными воспоминаниями, которые она изо всех сил пыталась не забыть.
И вдруг оказалось, что ответ на вопрос "что теперь?" был не так сложен.
Она посмотрела на свой указательный палец, на котором всё ещё красовалось кольцо дневного света, когда–то сделанное Бонни, и сняла его.
И когда пламя разгорается по всему её телу, она закрывает глаза и улыбается.
