Fictober 2024

Нельзя сказать, что его не любили в детстве, скорее его слишком сильно любили. Такой любовью, что граничит с безумием, когда объятья душат, а испуг сопровождается ударами наотмашь. С раннего детства он слышал, что он самый красивый, самый талантливый, самый-самый. Настолько слова были убедительны, что превращались в истину в последней инстанции в голове маленького мальчика, который всегда слушался маму. Но мир жесток, а матери не всегда поступают правильно в вопросах воспитания своих детей. Они совершают ошибку за ошибкой, раз за разом строя новую личность, неосознанно калеча. Разумеется, не из плохих намерений. Материнская любовь не знает полумер. Но как бы трагично это не было, много любви, практически так же трагично, как и мало любви. С результатом это любви Сонхва столкнулся уже в подростковом возрасте, когда жизнь раз за разом начала показывать, что он не самый-самый. Он не понимал, почему так, ведь мама уверяла его в собственной эксклюзивности и превосходством над другими. Каждая неудача сопровождалась повышением температуры и стрессом. По началу, он еще боролся, пытаясь доказать миру, что он действительно «особенный», но сколько бы он не воевал с ветряными мельницами, исход был один — всегда найдется тот, кто будет лучше. С этой истиной он так и не смирился. Изо дня в день он совершенствовался в том, чем занимался. Сначала уроки, потом это были танцы, затем вокал — быть лучшим равно быть любимым, важным, особенным. Вот так и появилось кредо, которому он следовала до сих пор. Дебютировав, Сонхва дал себе немного выдохнуть, ведь понравится будущим членам группы ему уже удалось. Этот навык он отточил в совершенстве. Достаточно было слушать оппонента, а в ответ выдавать то, что он хочет услышать, проявить те качества, которые понравятся, и вуаля, цель достигнута. А дальше решил двигаться по известной схеме, стать настолько не заменимым, чтобы удержать рядом с собой, как можно дольше, ведь страшнее ощущения ненужности, брошенности и безразличия для него ничего не было. - Сонхва, ты меня слышишь? - Позвал его Сан. - О чем задумался? Мясо спалишь! - Ай, прости, - Пак улыбнулся и убавил газ. - Ей богу, как моя матушка, когда готовишь, летаешь в облаках! - Так я и есть твоя матушка, - Хва щелкнул по носу Чхве и показал язык. - При всем моем уважении, не не матушка, ты мазер. Мазер Хва! - Почему так? - Удивился он, чувствуя привычный страх, подступающий к грудной клетке, заставляющий сердце сокращаться быстрее. - Звучит как-то обидно. Сонхва в такие моменты всегда задавал вопросы, чтобы понять не изменилось ли к нему отношение и в то же время унять свои сомнения, что пробуждались всякий раз, когда что-то шло не по плану. - Потому что тебя я боюсь больше, - хохотнул Сан и, подскочив, обнял друга со спины. - Но ты понимаешь меня лучше. Спасибо, что я все еще могу иногда быть ребенком. Пак улыбнулся. На этот раз сомнение и страх были заперты, но он прекрасно знал, что это заточение не продлиться долго, потому что нет в мире ничего постоянного. А так хотелось бы...