Ты мой герой! Чёртов идиот

Смерть Полное прекращение жизнедеятельности организма без возможности восстановиться. Состояние души и тела, когда ледяные костлявые руки выхватывают тебя из нежных объятий жизни, разрывая и калеча покинутую душу, оставляя как ненужную игрушку закоченевшее тело. Ты более не часть этого мира. У тебя нет мыслей, воспоминаний и будущего. С тобой невозможно завести беседу или разделить один закат. Ты не чувствуешь запахов, не видишь света и не чувствуешь земли под ногами. Теперь ты — лишь клочки оборванных воспоминаний, которые более никогда не восполняться. И пережитые эмоции с дебильными поступками. Смерть не разделяет жизнь на до и после, а полностью ее стирает. Забирает в свое хранилище аккуратно раскладывая воспоминания и чувства по надёжным ящичкам. Помещая обнажённую душу в золотую клетку, словно птицу без возможности выбраться. Забывая о ней, как и о миллиардах подобных. Это чувство Бакуго ощутил на собственной шкуре в свои семнадцать лет. Когда его сердце было разорвано собственной силой, а он из последних сил выдыхал такое знакомое прозвище придурка, которого он знал с самого детства. В тот миг хотелось жить как никогда прежде. Ощущать воздух в лёгких, как он быстро наполняет грудную клетку и делает там кульбиты словно цирковые гимнасты под куполом, чтобы на выдохе покинуть его тело для следующего вздоха. Чувствовать собственные конечности, чтобы никогда не забывать, как болят мышцы после тяжёлой тренировки. Вспомнить тепло родных рук или мягкость матраса после тяжёлого дня. Воплотить мечту и стать героем номер один. Доказывая самому себе свою силу и полезность, слушая похвалу и восхищённые вздохи при своём появлении. Обгонять тупых одноклассников и соперничать с Изуку, оставаясь рядом, чтобы вовремя спускать тупого задрота с небес на землю. А после шло смирение. Кацуки стал героем. Ему обязательно дадут глупую посмертную медальку, когда чертов Деку покончит со всем этим дерьмом. Старуха мама немного всплакнёт и принесёт к его горшку с прахом цветов, распинаясь навзрыд насколько её сын идиот, утыкаясь в грудь отца. Пока в его кармане до конца будет лежать старая карточка со Всемогущим. Более не напоминая о так и не воплощённой мечте с сраным автографом. Умереть и стать известным героем, чтобы в его честь воздвигли какую-нибудь статую на территории Юэй, а его геройское прозвище разобрали для легенд в стенах школы .Звучит просто отвратительно. Но ведь у Кацуки и выбора то нет. Дальше был свет. Он выжигал сетчатку глаза, мелкими иглами протыкая хрупкий хрусталик, стараясь ослепить и не дать глазам открыться. Свет казался чужим, но к нему хотелось тянуться, приблизиться и остаться без возможности видеть. Что бы на мгновение почувствовать его тепло, среди ледяной тьмы. Пока в барабанных перепонках тихо стучат по кастрюлям и скребут вилкой о тарелку. Где-то далеко, не руша построенную безмятежность. В тот день Бакуго протянул руку к свету и распахнул тяжёлые веки, оказываясь на том же поле боя, где только что умер. Делая тяжёлые вдохи. Пока боль в лёгких остановилась всё больше, превращая дыхание в настоящую агонию. Хватаясь за зашитую рану на груди, чувствуя, как сердце медленно отбивает ритм. Пока лопнувшие капилляры в глазах окрашивали белки в красный. А в ушах ужасно гремело, пробуждая лучше любого будильника. Я хочу жить Первая мысль, что тогда пришла ему в голову, а после затерялась в множестве других. Битва была в самом разгаре. А у него не было времени думать о всяком бреде. Он нужен всем. Он нужен Изуку, и он должен успеть вовремя.

***

Бакуго распахнул тяжёлые веки стараясь сфокусировать плывущий взгляд от лампы в потолке. Со дня победы прошла пара недель. Так мало для окончания всего того пережитого ужаса и кошмара. Бакуго по-прежнему заперт в больнице и это не было шуткой. Окон в его палате не было да бы избежать побега юного героя, а возле входа в палату дежурит охранник, что следит за буйным подростком внутри. Вот он и валяется здесь дольше самого победителя войны. Бросив все силы на восстановление своей руки и сердца. -«Сам факт того, что ты выжил чудо.»- Говорили ему врачи и каждый раз ловили недо беглеца, как только он старался покинуть палату. Пока город восстанавливается, а копы собирают информацию о произошедшем. Бегая то тут, то там как муравьи возле кладки. Бакуго залипает куда-то в стену, аккуратно сжимая и разжимая еле уцелевшую руку. Он всё ещё не до конца был уверен, а точно ли он выжил? Насколько реальна его жизнь сейчас? Когда спустя весь этот шум и пережитую боль. Он лежит в белой комнате с кучей капельниц и старым, слегка треснутым потолком в пустой и абсолютно тихой комнате. Когда мысли сами лезут под череп, забираясь глубже костного мозга и оседают по всему телу. Постепенно растворяя юного героя изнутри, подобно самой едкой кислоте. Когда ни одна ночь не проходит без кошмаров прожитых дней, а отчаяние все больше накрывает с головой. Это действительно конец? Все закончилось? Мы победили? Он правда выжил? Вопрос за вопросом лезут все глубже в голову, а сердце словно не хочет биться как прежде. Ничего как раньше уже не будет. и из-за этого так паршиво. Хочется схватится об бетонный столб и стукнуть себя несколько раз по голове в надежде вытряхнуть сжирающее его чувство беспомощности и бездарности. Потерять сознание от столкновения мозга с черепом и поспать всего пару часов без ужасных кошмаров и панической атаки при пробуждении. Хочется наконец-то увидится со всеми придурками, что уже похоронили его и хорошенько так вмазать задроту Деку, что сумел покончить со всем этим. Кацуки никогда не был нытиком и пессимистом. Но с каждым днем спать становилось всё тяжелее, а все те чувства, что вовремя войны были запечатаны где-то внутри, разом загрузили его голову и еле живое сердце. За что блондин еще больше себя ненавидел. Он столько пережил за этот год и спокойно справлялся со всем, но стоило его оставить одного на неделю в больнице как руки стали опускаться сами собой. Изуку вновь беспричудный, а он еле как чувствует свою руку. И кто из них выиграл в этой битве больше всех? — оба проиграли. Кацуки встряхивает головой, а после с силой бьёт себя по лицу здоровой рукой. «Совсем расклеился идиот. Кто тут еще проиграл. Я с того света вернулся что бы эту победу обеспечить» — думает про себя Бакуго, соскакивая с больничной койки, поднимая взгляд на календарь. –Завтра начинаются занятия…? –Проговаривает он для себя. Постепенно меняя выражение лица с удивлённого на восторженное. –Вот и повод свалить от сюда к чертям — уже оскалившись проговаривает красноглазый, срывая со стены блокнот с месяцами и отмеченным красным маркером число. Выбивая ногой дверь, тут же встречаясь с громилой два на два перед ним. –Думаю скоро ты поменяешь место работы, потому что тут я больше валяться не собираюсь. –Он толкает мужчину и выходит в коридор направляясь в кабинет врача. В то утро на всю больницу раздаются хлопки от взрывов и крики Бакуго. А после он с довольной ухмылкой выходит из больницы, держа в руках справку допускающую его до занятий. Чем было обосновано его желание попасть в школу как можно быстрее? Чем угодно начиная с банальной скуки и заканчивая желанием увидеть своих тупых одноклассников, в чем сам Бакуго никогда не признается. Особенно в жгучей потребности увидеться с Деку. Ведь Кацуки по сей день помнит его последнюю встречу с всемирным героем, что жалко валялся в своей койке. Они так больше и не говорили, после встречи в палате, захлебываясь в счастье и отчаяние друг друга не в силах даже банально пожать руки из-за количества ран как в теле так и в душе. И от этого, еще несколько пожирающих его демонов наслаждаются окунаясь в чистый и до слазившей кожи обжигающий источник вины в душе Бакуго. Что тогда, что сейчас ему отвратно за себя и свою слабость. Он готов отдать за Деку свою уже вторую жизнь. Ведь первую он уже отдал. Но не способен просто обнять и поговорить с ним на чистоту, вновь закрываясь глубоко внутри. Вновь отпихивая от себя человека которого, он знает всю свою жизнь. По-прежнему сомневаясь в своём статусе и то как он выглядит в глазах Изуку Мидории. -"Друзья? Хах, так странно про это думать. Одноклассники и соперники, вот статус, что больше подходит мне и этому придурку.» — произносит у себя в голове Бакуго. И похоже Деку единственный кто способен заставить Бога смертоносных взрывов: Динамита думать о подобном и чувствовать сожаление. Хватаясь за сшитое из разных кусочков сердце. , болезненно бьющееся в грудной клетке, кривясь от боли и кашляя без сил сделать хоть один вздох. Приступы стали его постоянными товарищами с тех пор как он очнулся. Это было до одури больно, но всегда помогало разогнать тучи мыслей, что то и дело проникали в блондинистую макушку. Пожалуй в этом был их единственный плюс. И эту функцию его покромсанное сердце выполняло отлично. Бакуго прибыл в общежитие Юэй поздно вечером, да бы не становиться для своих одноклассников развлечением на целые сутки. В классе у него хотя бы был шанс отдохнуть во время уроков, а в здании, кишащем сворой подростков шансов, почти не было. Еще в больнице блондин узнал от Айзавы, что система общежитий по-прежнему в силе. Это было сделано для безопасности учеников, а так же из-за удобства оказания специальной помощи. С первым всё было предельно ясно, пока герои восстанавливаются и залечивают раны они куда больше уязвимы, особенно порознь. Находясь под защитой школы у учеников было время и безопасность в которой сами герои сейчас ужасно нуждались. Со вторым было немного сложней. Как сам блондин разузнал, для учеников, задействованных во время войны, был разработан курс психотерапии, а также были подготовлены залы для реабилитации. В них раненые ученики могут постепенно без лишнего давления восстанавливать свою физподготовку под надзором опытных врачей и страховщиков. А сам Бакуго был готов поспорить, что это была удобная возможность контролировать учащихся следя за их поведением и словами, чтобы те ненароком не разболтали секретную или нежелательную информацию репортёрам. С началом учёбы пронырливые журналисты быстро оккупируют место обитания всех героев, да бы не выслеживать каждого по отдельности. А для правительства и глав комитета правда просто не выгодна. Но самому парню до всего этого дерьма было плевать. Он никогда не был фанатом давать интервью или хоть как-то светиться на камеру, что так и норовила поймать его с ужасного ракурса в самый неподходящий момент. От пересмотра любого видео с собой, желание подорвать оператора появлялось быстрее чем запускались самые новые реактивные истребители. Бакуго не любил смотреть на себя со стороны. Отвращение, так он мог назвать это зудящее чувство во время просмотра. Отвратительное состояние сродни тошноты, что копится в центре желудка, а после поднимается едкой кислотой к рту, заставляя блондина чуть ли не рычать и рвать горло. Поэтому им было принято решение, сократить любые передвижения по городу, пока вся суматоха не уляжется и общежитие действительно могло помочь выполнить этот план. В любом случае пожить еще немного с этими придурками звучит куда лучше, чем днями напролёт одному лежать в больничке, предоставленным самому себе и своим болячкам. Решает для себя Бакуго, тихо заходя в здание общежития.

***

На удивление первый этаж был полностью пустым, без единого намёка на проживавших здесь подростков. Свет был выключен, а непривычная тишина в здании порядком напрягала. Сначала его встретила холодная гостиная с парочкой диванов и пустующим журнальным столиком, что в былые времена превращался в склад с тетрадками и разбросанными ручками от ленивых списывальщиков. Чуть дальше шла кухня, с оставленной в раковине кружкой Каминари, что позволило Кацуки немного выдохнуть. Это действительно было общежитие их класса. Вот только изменилось оно так же, как и сами студенты. Раньше даже перед самым страшным экзаменом на первом этаже ошивались шумные идиоты, что разбрасывали листки с конспектами и гремели посудой на кухне. Мало-мальский свет от напольных ламп освещал дорогу до лестницы, где всегда дежурил очкарик, подгоняя засидевшихся студентов. Пока на соседних этажах сплетничали девчонки и во всю глотку смеялись парни. В то время, Бакуго выходил из комнаты, громко хлопая дверью, что бы обратить на себя внимание. Злобно кричал на проблему своих частых недосыпов, хватая за шкирку последних лоботрясов, что не успели от него спрятаться, закидывая каждого придурка по своим комнатам. Иногда особо бунтующие получали затрещины, приходя на утро с синяками. Сейчас же, на контрасте, все комнаты словно были пустыми. Каждый сидел у себя, не издавая и звука, давая шанс всем отдохнуть. И Кацуки в какой-то степени даже был этому рад. Он действительно соскучился по шумным коридорам Юэй, нудному бубнежу на уроках и тихому бесконечному шёпоту Изуку, когда тот увлечённо что-то записывал в свою задротско-фанатскую тетрадь. Но за прошедшее время он уже успел привыкнуть к тишине и одиночеству в больнице, не беря в расчёт лечебные процедуры и операции. Сон и так стал редким спутником Бакуго, а внешний шум вряд ли смог сопроводить потерявшиеся сновидения к их владельцу. Скорей только мешал и раздражал еще больше. Но тишина всегда была двуличной. Снимая надёжную маску спокойствия, обличая уродливую личину тревожности и страха. Одевая на руки и ноги крепкие цепи, чтобы приковать к кровати, пытая несколько часов. А затем специально дать передышку на пол часа безмятежного сна и вновь разбудить продолжая пытки с удвоенной силой. Бакуго кидает небольшой слегка потрёпанный рюкзак на пол, сваливаясь на зелёный и такой знакомый диван. Здоровая рука ложится под голову, пока ноги слегка свисают из-за нехватки места. Кацуки удивлённо хлопает глазами и усмехается. Неужели он так давно здесь был, что успел вырасти настолько сильно? Блондин переводит взгляд на свою покалеченную руку, стараясь немного ее приподнять. Глаза цепляются за свежие швы и шрамы от множества операций, что огибали всю ладонь. –«Хах, еще парочка таких операций и я мог бы догнать Изуку по количеству шрамов на правой руке. Вот только думаю у него на одной только ладони их в два раза больше…»–Думает про себя Бакуго, ложа руку к себе на грудь. Прикрывая глаза в попытках сравнить темноту от собственных век с темнотой в гостиной.

***

Прошло уже столько времени с тех самых пор, как блондин беззаботно гулял по детским площадкам, собирая вокруг себя местную шпану и впервые пытался использовать свою причуду, стыдливо пряча небольшие ожоги и раны от ее неправильного использования. Как подражая супер героям пытался помогать престарелым перейти дорогу и ловил сбежавших собак, но надолго его никогда не хватало. И то, как в детстве его наказывали, ставя в угол, пока он обиженно ковырялся в стене что бы до последнего не признавать свою вину. А возле него всегда был Изуку. Глупый парнишка с кудрявыми зелёными волосами и дурацкими веснушками, что всегда не спеша плёлся позади, и похоже, был единственным, кто тогда был ему другом. В правом кармане шорт он всегда таскал пачку пластырей, после того, как заметил у Бакуго ранки от содранных корочек поверх ожогов. Клея их после прогулки на детской площадке, чтобы ни кто, кроме их двоих это не увидел. В тайне от матери брал из кухни печенье с конфетками, когда они приходили друг к другу домой с ночёвкой. Что бы вместе посмотреть фильмы про супергероев. Всегда первым выбегая на выручку, закрывая его своими хилыми ручками, при этом не переставая реветь. В то время Кацуки ненавидел эту его черту. Она всегда казалась высокомерной, словно этот мелкий идиот так и норовит ткнуть в Бакуго его слабостью. Указать, насколько тот жалок, что даже он — мальчишка без квирка, способен сделать то, чего не смог блондин. Но теперь эти его действия выглядят абсолютно по-другому. Ведь Изуку, что тогда, что сейчас просто пытается всем помочь. От осознания своей тупости становится тошно. Зачем ему глаза, если он настолько слеп. Он потратил слишком много лет, чтобы увидеть сквозь свое эго такую простую истину. Когда в комнате неожиданно раздался треск. Буквально вырывая Кацуки из приятной полудремы, по которой он уже успел невероятно соскучится. Проводя бессонные ночи, пялясь в потолок. Блондин недовольно разлепил глаза, нахмурившись из-за противного света, что через окно пытался его ослепить. Луна была большой, отрезвляя своим холодом и отстраненностью, словно одинокий маяк посреди океана, что за многие годы по-прежнему продолжает светить вдали. За спинкой от дивана так же виднелось тусклое свечение и мельтешивший по всей кухни силуэт, который иногда перекрывал слабый огонек от лампы. Напоминая забредшего мотылька, что бесцельно бьется о зажженную лампочку, транслируя свой бестолковый танец крыльев через падающую недалеко тень. Со стороны кухни доносится неприятный звон разбитого стекла и чьи-то взволнованный бубнящий шёпот, который он мог узнать из тысячи. –«Конечно! Какой еще идиот пойдет шастать ночью по кухне, неуклюже снося все на своем пути.»–думает Кацуки, приподнимаясь на диване, чтобы взглянуть на шумного придурка. –Знаешь, ты еще в детстве всегда проваливал наши тайные ночные похождения. Но я действительно думал, что за десяток лет ты способен научится не бить посреди ночи чашки. — проговаривает с насмешкой блондин, наваливаясь грудью на спинку дивана, свешивая вниз больную руку. Довольно хмыкая на Изуку, что от испуга вновь уронил все осколки бывшей кружки обратно на пол. -Ой! — удивленно вскрикнул зеленоглазый парнишка, вздрагивая от неожиданности. –К-Каччан! Что ты тут делаешь?! Блондин медленно разминает затекшую от неудобного положения шею, сонно зевая в ладонь, намеренно долго не отвечая на вопрос Деку. –Слежу за твоими тупыми попытками быть тихим.–проговаривает парень, немного пристыжая всемирного героя перед собой. Пробегаясь по тому взглядом. Перед ним неуверенно стоит все тот же тупой задрот, повторяя точь-в-точь его любимую сгорбившуюся осанку из средней школы. Одетый в обычную пижаму с выделяющимися на ее фоне бинтами. На голове у него новая странная прическа, как у какого-то крутого рокера, и большим шрамом на пол-лица, по краям которого еле виднелись эти его дурацкие веснушки. За время их совместного обучения не только в Юэй, но и в средней школе, Кацуки успел привыкнуть к его потрёпанному и вечно раненому телу. Привыкнуть к белому гипсу, что частенько Деку таскал на своих руках и перебинтованной макушке. Вот только в этот раз все было по-другому. Изуку выглядел и чувствовался абсолютно иначе. Раньше с лица кругломордого идиота никогда не сползала маска решительности, а в глазах всегда горел огонь надежды. Каждый раз подбрасывая эти его искры и к Бакуго, распыляя его вновь и вновь. Сейчас же он напоминал меланхоличную мертвую мышь, что сдохла возле помойки от чьей-то отравы. Под глазами виднелись огромные мешки и темные синяки. Губы были ужасно сухими и израненными, застывая в неловкой улыбке. Казалось, что даже веснушки на его лице стали бледней, а может, это сам Изуку был очень истощённым. Мидория замечает пристальный взгляд напротив, неуверенно прокашливаясь в кулак.–Я н-не про это Каччан. Разве ты не должен лежать в больнице и восстанавливаться? — зеленоволосый отводит взгляд в сторону, как только замечает выглядывающие из-под футболки бинты, что крепко перевязаны вокруг его груди и шеи. –Я больше не собираюсь валятся в той сраной больнице. Да и тем более со мной уже все нормально, а руку просто не надо сильно напрягать–Проговаривает парень, недовольно закатывая глаза при упоминании уже ненавистного им здания, насквозь пропитанного лекарствами. Вспоминая, как он провалялся в комнате полной самобичевания и надоедливых философских вопросов. Загоняя себя лучше любого горного пастуха на пастбище. –Ох, я действительно рад, что тебе лучше! — быстро тараторит Мидория, присаживаясь на пол за осколками. В комнате воцаряется напряженная тишина, нарушаемая только противным стуком стекла. Пока перед парнями словно возникает вакуум. На его территории нет воздуха и звуков. Запирая в клетке недомолвок, что не даёт сделать и вздоха. Изуку, всегда был себе на уме. Вечно обдумывая одну и ту же мысль, закидывая ее в своеобразный блендер, чтобы хорошенько разболталась до состояния жидкости, а после отобрать пару капель для более детального рассмотра под микроскопом. Обсуждал все вслух или придумывал грандиозные планы, громко, но с присущей к себе неуверенностью, заверяя в их работоспособности. Он всегда был очень шумным, напоминая родительский телевизор, что вечно кричит из соседней комнаты, затыкаясь только ночью, когда не идёт интересная программа. С самого детства Изуку очень громко рыдает, вечно шмыгая носом, разрываясь в грустных всхлипах, пытаясь набрать как можно больше воздуха в лёгкие. Забавно повышая голоса на несколько тонов выше, пища подобно зажатому в пасти у хищника хорьку. Когда Деку боится, он весь дрожит как осиновый лист, противно стуча зубами с появившейся одышкой. Громко крича, хватаясь за ближайшие вокруг вещи, частенько наводя вокруг полный беспорядок. В попытках защититься. И чуть ли не каждый день то и дело нашёптывает себе под нос целые поэмы, разгоняемые где-то в его голове. И не останавливается до тех пор, пока его не заткнёшь. Или как с недавних пор встает в атакующую позу, заранее предупреждая о своих действиях и последствиях. Сопровождая весь этот монолог криком . Но сейчас ужасно тихо. Казалось, что они находятся в даже не в разных комнатах, а в целых зданиях. Без возможности связаться друг с другом. Смотря сквозь мелкую щёлочку в зашторенных окнах. Надеясь на простое понимание ситуации. Вот только Бакуго никогда не имел большого запаса терпения. –Что случилось? — проговаривает блондин, становясь напротив Изуку, наблюдая когда тот вновь вздрагивает от неожиданности. –Ты слишком тихий, еще и рассеянный. Раз даже не замечаешь, что кто-то стоит к тебе в упор. –Ой, нет нет Каччан. я просто очень сонный– Оправдывается Мидория, неловко улыбаясь. –Ты уже пять минут смотришь сквозь свои же руки и пытаешься собрать это гребанное стекло. Сколько ты не спал? –Говорит красноглазый, смотря сверху вниз на замученного идиота с трясущимися руками. –Извини, сейчас столько всего происходит, да и происходило до этого. Вот я и заработался немного. –Слегка оживает Изуку, активнее собирая куски расколотой чашки. Бакуго обходит неуклюжего болвана, чтобы достать из ближайшего шкафчика две кружки. –Тупые оправдания Изуку. Сколько я с тобой знаком ты никогда за собой нормально не следил. — Констатирует факты Кацуки, трогая ещё тёплый чайник. Разливая воду по кружкам– Да и в целом, когда ты в последний раз отдыхал? –Ты сам понимаешь, что наша ситуация не располагает к нормальному отдыху и не тебе мне что-то говорить о загруженности –Бурчит зеленоволосый, выбрасывая осколки в мусор. Замечая блондина за попытками расставить кружки на стол. Из-за нерабочей руки, обычные действия приходится делать куда медленнее. Это Изуку замечает сразу. Бакуго приходится брать лишь одну кружку и относить ее ко столу, а после возвращаться к кухонному гарнитуру за второй. Наверное по этой причине он закатывает глаза, отказываясь еще раз возвращаться за каким-то перекусом. «Ему и кипятка с травой будет достаточно» — сейчас Каччан наверняка именно так и думает. Мидория отряхнул о гачу шорт руки, избавляясь от последних крошек стекла на руках. План с посиделкой в одиночестве полностью был провален, а встреча с другом детства в самый разгар ночи не располагала к его уже постоянной меланхолии, ведь он должен чуть ли не прыгать от радости, что Каччан сейчас жив и почти здоров. Что несмотря на свои раны он уже вновь гонится учится и жить дальше. Но почему-то сейчас лишь хотелось уткнуться ему куда-то в плечо и просто помолчать или стыдливо сбежать, давая шанс тревожности откусить от себя пару лакомых кусочков. Одного только взгляда Бакуго прекрасно хватило, чтобы Изуку быстро прижал задницу к стулу. –Ха?! В отличие от тебя, придурка, у меня нормальное расписание тренировок и отдыха! А еще я не беру на себя слишком много, при этом хрен пойми, где шляясь-Бурчит Кацуки отхлебывая немного из кружки. Нервно постукивая пальцами по стеклянной поверхности. Изуку печально отворачивает голову, сильно сжимая напряженные колени и пускай блондин этого и не видит на прямую. Он слишком хорошо знает идиота напротив себя. И в последнее время он слишком часто видел это потемневшее выражение лица, что так отличалось от вечно солнечного парня из прошлого. Одного только взгляда на несчастного мирового героя напротив, хватило чтобы Бакуго почувствовал укол вины, сравнимый с гарпуном проткнувшем его насквозь. –Хах, не бери в голову. Я тоже придурок, что иногда не знает меры. — бросает робко Кацуки, отмахиваясь рукой, словно все это уже не имеет значения. –Почти всегда– поправляет его Изуку. — Почти всегда не знаешь меры- Нахмурив брови произносит зеленоволосый, заглядывая в рубиновые глаза друга детства. Замечая старые добрые искры в родных радужках. Когда в детстве они с Каччаном еще были близки, Мидория любил находить различные предлоги, чтобы посмотреть на ярко-красные очи блондина, любуясь как красивые огоньки пляшут внутри его взрывного и супер крутого друга. Чуть позже у него появилась целая теория о происхождение этих искорок. «Каччан очень много смотрел на свою причуду, поэтому это отразилось и на его глазах.» С уверенностью тогда заявил Изуку, а потом испугавшись за зрение друга долго плакал, пока блондин сам не вдолбил ему в голову, что он просто чудик, а в глазах у него просто идиотское солнце отражается. Поэтому сейчас вдвойне забавней всматриваться в тот надуманный им ещё в детстве блеск, осознавая присутствие родного человека. Живой Проносится в голове у Изуку, обнимая теплым свитером замёрзшую кожу, даря тот утерянный комфорт. И возможно это первая ночь после войны, когда он действительно рад своей бессоннице. Сейчас они с Каччаном наедине. С пустой после всех событий головой. Ужасно уставшие и потрепанные, но сумевшие выжить. –Хах, на самом деле мне тоже в последнее время не спится–Неожиданно говорит Бакуго, смотря в собственное отражение, еле заметное в кружке густого и ужасно горького чая.–Но думаю сейчас не стоит нагружать этим голову, только еще больше разозлюсь. –Каччан… –проговаривает Мидория, обращая внимание на темные синяки под глазами у друга, тяжело сглатывая вязкую слюну застрявшую посреди горла. Было ужасно осознавать тяжесть прожитых ими дней. И если зеленоволосый с уже давно смирился со своим положением и принял все последствия. То видеть самых близких ему людей в таком же гнетущим состоянии, осознавая, что он прекрасно на своем опыте знает, что именно происходит у них в головах и как паршиво они себя чувствуют. А он вновь не может никому помочь. Вот только с Каччаном было подругому. Видеть его вздымающуюся грудь целую и невредимую. Слышать вновь этот его грубый и хрипящий тембр голоса. Почти каждую ночь Изуку видит у себя перед глазами изуродованный труп друга детства и абсолютно каждый раз не успевает на помощь. Он все еще не может простить себя за свою беспомощность ведь на том поле боя он чуть не лишился одного из самых дорогих и близких ему людей. В тот момент словно вся жизнь пронеслась пред глазами, а в ушах затрещали все так и не высказанные слова и мысли, которые ждали своего «потом» и «чуть позже». –К- как ты себя чувствуешь? Как твоя рука? — Быстро проговаривает Изуку, прижимая грубые ладони к тёплой кружке, повторяя действия за блондином, вглядываясь на помятого и уставшего себя в мутном отражении. Смотреть на блондина не прокручивая одну и ту же мысль о своей вине, было ужасно тяжело. Не хотелось лишний раз ловить триггер на пустом месте, что бы на пару минут вылететь из реальности и вернуться на грани истерики и психоза. Представая перед другом детства в ужасном состоянии, которое он так бережно пытается скрыть от одноклассников. –Как видишь, живой — с улыбкой хмыкает Бакуго, замечая, как сильно напряглись плечи у парня напротив. — Ну, то есть, есть конечно сложности.– Начал объяснять красноглазый, заводя здоровую руку за голову. Осознавая, что в их положении пытаться разрядить атмосферу сарказмом и шутками не получится, а ведь он довольно долго тренировался, чтобы не попасть в подобную ситуацию. Учится говорить о своих слабостях он начал не так давно, поэтому в какой-то степени он все еще боялся рассказывать о своих травмах и мыслях, даже если это был Изуку. Человек , что несмотря на отвратительное отношение к себе и пережитую боль, со всех ног нёсся на помощь . Тот самый доставучий идиот, который раз за за разом протягивает эту чёртову руку, хотя уже тысячу раз получал отказ. Собственная гордыня, а может быть и прячущийся за ней страх, стал причиной его побега на безопасное расстояние, которое не позволяло ему раскрыть душу и показать все внутренние переживания. Чтобы наконец ответить на все вопросы Деку, в которых тот отчаянно нуждался. И даже сейчас, когда он провел целый месяц, думая лишь об одном разговоре. О каждом слове и движении, решив сделать все идеально. Он опять отступает. Не может собраться, что бы нормально начать, продолжая вести этот неловкий диалог, который никому из них не приносит удовольствия или спокойствия. — Бывают иногда проблемы, но некритично. Реабилитация вроде бы проходит успешно, да и я как-то засиделся в больничке — Решил умолчать про приступы Кацуки, отводя взгляд от изумрудных очей куда подальше. На которые успел засмотреться, пока его мысли пытались собраться в кучу. — Рука. Ну, я как минимум ее чувствую и с недавнего времени начал даже ей немного шевелить. Еще операций в будущем конечно не избежать, до следующей как минимум пара месяцев, чтобы рука могла восстановиться.–Продолжает блондин, демонстрируя как его пальцы с ужасной дрожью слегка двигаются – Нужно выполнять упражнения, мазать какую-то химозу и пить всякую дрянь. — Проговаривает Бакуго. Корча самую недовольную мину из всех возможных. – Ты действительно думаешь , что такие пустяки смогут меня остановить ? Вот увидишь , я скоро тут крестиком вышивать начну – Бахвалится красноглазый , наконец давая расправится его морщинке между бровей, замечая как губы Изуку слегка изгибаются в лёгкой улыбке. Возможно, на усталом и несчастном лице Деку это выглядело очень жалко. Но в этот самый момент для Кацуки сердце перестало качать кровь. Как минимум на пару секунд точно. И это явно не было связано с его ранами Просто, возможно он слишком скучал по этим ямочкам на щеках, от которых сейчас почти ничего не осталось. Или он просто ищет оправдания, что счастлив увидеть на родном придурке намёки о прежней беззаботности и счастья — Ну, а ты как? Да и в целом все остальные?– Не обдумав, вкидывает парень. Как только Кацуки задаёт свой вопрос, с лица Мидории тут же слетает его подобие улыбки. Он немного сжимается, но сразу после этого поднимает голову, включая максимально неуверенную актёрскую игру. –Ох, да! Все прекрасно! Ну то есть не совсем, но в целом я в порядке. Все уже позади, да и я отдохнул хорошо, теперь настроен на работу! — Быстро протараторил зеленоволосый, следом делая несколько больших глотков чая. Выглядело это откровенно плохо. Сейчас сидящий перед Бакуго парень, больше напоминал остатки плесени на забытом бутерброде. Кудрявые локоны спутались, а где-то виднелись целые колтуны. Мешки под глазами казались целыми ямами, а регулярное потряхивание вызывали очень сильное беспокойство. Он все еще ходил забинтованным, а эта тупая рокерская причёска абсолютно разнилась с его воспоминаниями об задроте Деку, что остался далеко в прошлом. И даже та пара секундная улыбка, не могла закрыть собой последствия войны. –Изуку — брови Бакуго угрожающе сдвинулись ближе к переносице. Недовольство с недоумением так и норовились прорвать платину их спокойного и слегка неловкого разговора. — Ты точно уве… –Да! Ой, ты же ещё спрашивал об остальных ребятах. –Перебил его на вопросе Изуку, стараясь смахнуть тему как что-то незначительное. –Я бы не сказал, что всё вернулось на свои круги и все ведут себя как прежде. Но думаю, мы постепенно пытаются воссоздать ту потерянную атмосферу и настроение в классе.–Продолжает свою речь Изуку, устремляя взгляд на невероятно большую и яркую луну за окном. На улице, как и в здании, было ужасно тихо. Но в ушах по сей день слышен шум от взрывов и чужого плача. Рокот, оставленный войной, записался как на пленку, что бы кто-то отчаявшийся вновь и вновь перематывал ее с самого начала в голове парня. Пускай тот прекрасно понимает, что должен привыкнуть и просто адаптироваться к полному разгрому у себя в черепушке. –Знаешь, девочки решили заняться рукоделием и теперь по вечерам занимают всю гостиную и делают разные интересные штуки. Видел бы ты, как Яойорозу делает что-то своими руками, не применяя причуду. — С неким облегчением проговаривает Мидория. Говорить о чем-то хорошем. Это было действительно успокаивающе. — Когда им надоест вышивать …или чем они там занимаются? — отмахивается блондин — они обязательно переключаться на нас. Ох, если кто-нибудь из них попытается разрисовать мой гипс, им конец. –Не будь таким критичным, Каччан. Я уверен, что девочки смогут нарисовать что-то подходящее твоему стилю — улыбнулся зеленоглазый, всматриваясь в белый гипс, на котором бы интересно смотрелся узор, напоминающий взрыв или огонь. –Да, вот только это даст зелёный свет остальным придуркам, что решат использовать меня как район Синдзюку, что бы нарисовать какую-нибудь непотребщину, когда я отвернусь. –Фыркает Бакуго, стараясь прикрыть здоровой рукой, еще пока белоснежный гипс. –Навряд ли, я не думаю, что ребята так поступят –Ещё немного улыбнувшись говорит Изуку. Слегка прикрывая пальцами свой искривлённый рот, который иногда от нервов подрагивал. Смотреть на расслабленного Деку, было очень приятно, пускай Бакуго в этом и никогда не признается. В последние пару месяцев и возможно даже лет, они не могли спокойно поговорить. Между ними всегда была эта невидимая, но вполне ощутимая стена, которую невозможно было обойти или перепрыгнуть. Она была как купол, ограждая их двоих, сильнее намеренно отдаляя друг от друга. Но в какой-то момент… Стена просто сломалась. В ней появилось небольшое отверстие, через которое блондин впервые смог рассмотреть Изуку, как человека и друга детства. Без лишних мыслей о чужом превосходстве над собой и без погони сделать как можно больнее. В первое время, еще совсем несмышлёный Бакуго, всячески пытался починить эту стену и залатать эту несчастную дыру, которая только больше разламывалась. Он невероятно злился и обвинял всех вокруг. Но затем… Тупой Деку сделал первый шаг навстречу, вытаскивая кирпичик за кирпичиком, что бы наконец снести ненавистную кладку и тогда блондин просто сдался. Пуская все происходящее на самотёк. Со временем маленькое отверстие стало целым окном, через которое он мог наблюдать за человеком, что больше не подходил под его старые представления и стандарты. Деку больше не казался тупым неудачником, что при своём низшем положении, все равно смотрел на Кацуки с высока. Не казался самым удачливым идиотом, на которого обратил внимание их общей кумир детства. Теперь он казался заносчивым придурком без тормозов, что несмотря на боль и неудачи идёт к своей цели. Возможно именно тогда он решил идти с ним бок о бок и не уступать быстро развивающемуся заучке. Сейчас же стена казалась небольшим забором через который можно просто переступить, но Бакуго так и остался по другую сторону, не решаясь сделать всего один шаг. Наслаждаясь уже достигнутым им результатом. –Я знаю этих идиотов, как облупленных– продолжает диалог блондин, что бы разрядить то неловкое молчание, что между ними образовалось, пока Кацуки обдумывал… Всё происходящее между ним и Деку. –Знаешь, Каччан, я хотел извиниться, что тогда… Во время боя меня не было рядом. — Резко отрезает парнишка, начиная слегка подрагивать всем телом. Минутная лёгкость и беззаботность проходит словно по щелчку пальцев. Пара секунд молчания в реальности, это целые часы тревожных и изводящих мыслей в голове. И возможно, каждому из прошедших эту войну, придётся смириться, что теперь жить как прежде уже не получится.–Думаю, в произошедшем есть моя вина и.. Твое сердце, твоя рука ... Теперь в таком состоянии по моей вине. –Что за чушь ты несёшь?! — Только и успевает сказать блондин, подрываясь с места, с грохотом роняя стул, на котором сидел. Когда Изуку его прерывает, опуская лицо куда-то в пол, чтобы куски от новой причёски падали ему неудобно на глаза. –Но ведь это правда! Я должен был успеть к вам, и тогда ничего бы не произошло! — выдавливает из себя парень, сжимая в руках ткань от пижамных шорт.– Мне был доверен Один за Всех, что бы я в самый нужный момент, был не пойми где !... Поэтому… Прости меня, пожалуйста. –Комнату словно обдало холодом или атмосфера в помещении стала настолько не комфортной, что казалось скажи Изуку еще хоть слово, из его рта пошёл бы пар. –Изуку, заткнись! Кто тебе сказал, что ты вообще в чем-то виноват? — начинает распылятся Бакуго, смотря на потемневшее лицо друга детства.–Да и тем-более, я жив и здоров. Стою перед тобой и вполне спокойно болтаю о какой-то брехне. О какой вине, черт возьми может идти речь?! –Не говори так, словно ничего не произошло! –Резко с полу криком вырывается где-то из грудной клетки Изуку. Бакуго застывает на месте, смотря на зеленоволосого в упор, не в силах что-то сказать. Он и сам прекрасно обо всем знает и помнит. О том как перестал дышать и чувствовать, как мысли одна за другой в бешеном темпе скокали в еще пока живом мозгу и как он из последних сил тянул руку к небу. Тогда он умер. И Кацуки не нужно об этом напоминать. Намеренно, сильно оттягивая перетянутые струны его плохо восстановленной гитары, которая из последних сил наигрывала фальшивые мотивы его воспоминаний и чувств. –Тогда… В тот день я видел тебя и твое раскромсанное тело! Я… Тогда я больше не мог ни о чем думать, ведь битва была в самом разгаре. Но что если бы ты действительно… –Продолжал свой монолог Изуку, словно специально, как настоящий гуру массажа, нажимая на самые болевые точки, что бы какая-нибудь часть чела заклинила и еще долгое время отдавалась жгучей болью. –Изуку, что за бред ты несёшь. Тебя никто не вини…– не успел закончить предложение Бакуго, как со стороны лестницы послышались голоса их одноклассников, которые вероятно были вероломно разбужены посреди ночи, каким-то грохотом из столовой. Двое парней резко замолчали, осознавая, что они наделали. Шумиху начинать абсолютно не хотелось, особенно если их одноклассники увидят вернувшегося из больницы Бакуго. Ну или тот погром с криками, что они устроили вместе с Изуку, начиная разгонять из мухи слона. –Прости, Каччан. Думаю уже поздно и нам лучше стоит поскорее лечь в кровати, чтобы на завтрашней церемонии не клевать носом. —Шёпотом проговаривает Изуку, что бы быстро встать из-за стола, захватывая две выпитые кружки, в темпе оставляя их у раковины к позабытой чашке Каминари. Так больше ничего не сказав, со всех ног убегая к другой лестнице. Бакуго хотелось еще о многом поговорить и вдолбить в идиотский мозг идиотского Деку вещи, которые, тот по всей видимости не может понять без чужой помощи. Но сейчас у блондина просто не было выбора. Он так же быстро и незаметно, двинулся в сторону лестницы, оказываясь на полностью пустующем этаже общежития. Зелёного болвана уже и след простыл, а играть с ним в кошки мышки по ночному общежитию, рискуя быть замеченным не только одноклассниками, но и Айзавой, Кацуки отказывался. На его этаже с прошлого визита почти ничего не поменялось. Все те же стены и пара однотипных картин, с которых редко убирали пыль и накопившуюся грязь. Здесь было куда меньше окон, в отличие от столовой, поэтому лунного света не хватало чтобы рассмотреть коридор более детально, да и сам Бакуго не был ценителем необычных Юэйевских дизайнерских решений. Просто сейчас хотелось зацепиться взглядом за самую незначительную вещь, описывая каждое из ее свойств и умений, лишь бы не прокручивать этот идиотский ночной разговор в голове. Не вспоминать вплоть до мельчайших деталей каждое сказанное слово или движение. То, как дышал и смотрел на него Изуку, перебирал и мял края футболки, вновь напридумывал себе несусветную чушь и поверив в нее.

***

Красноглазый распахнул свою комнату, вдыхая родной запах его простенькой комнаты, по которому он уже успел соскучиться, валяясь сутками в стерильной палате, насквозь пропитавшейся запахом лекарств и моющих средств. Окно, что он оставил открытом еще месяц назад, было слегка пыльным, а на полу валялись тетради, что вероломно были снесены со стола ветром. Возле стены стояла небольшая кровать, на которую он без раздумий свалился. Тяжело вздохнув. Его идеально построенный режим был сбит еще очень давно, а восстанавливать его со своей бессонницей и кошмарами было бесполезно. Сон все никак не шел, а мыслишки так и скакали по его нервам, как по клавишам большого органа, что бы сочинить очередную кошмарную симфонию, чтобы с самого утра настроить блондина на нужное настроение озлобленности. –Что за бред… И вот это твой хваленый первый разговор с Деку после всего произошедшего! Молодец! — проговаривает блондин, закрывая глаза рукой. Как же было обидно и одновременно… Больно. Провести целый месяц в раздумьях лишь об одном разговоре и в конечном итоге не сказать абсолютно ничего! Ещё и диалог оборвался на не самом лучшем моменте. И теперь говорить будет куда тяжелее. Но, возможно, оно и к лучшему. Сейчас Бакуго точно уверен, что это просто необходимо. Их первая встреча прошла не самым лучшим образом и предстоит еще куча работы. Но ведь им больше не угрожает самый сильный злодей во всем мире, теперь их враг они сами. Ничего же плохого не может случиться?