Лучше многих

      Эдвард понял, что с альфами сложно ещё когда был маленьким. В Ризенбурге омег его возраста просто не было, зато были альфы. Уинри и Ал, к сожалению Эда, тоже были альфами. И это действительно было тяжело. Ведь чуть что — так сразу задетое эго, даже если Эдвард ничего толком не сделал.       С Алом было легче, ведь он был младшим братом, зато с Уинри чаще всего одна головная боль. Маленькая альфа не хотела уступать ни в чём, и Эдвард справедливо считал, что этот соревновательный дух ей лучше использовать в ином русле, а не в попытках указать, что она круче Эда хотя бы из-за того, что альфа.       С детства старший Элрик понял, что альфы — сплошная головная боль. В основном, конечно есть исключения. Но их мало, ага. И не то, чтобы сам омега являлся эталоном, вовсе нет, он далеко не идеален, но он не пытается всеми правдами и не правдами указывать на то, что он в чем-то лучше лишь из-за вторичного пола.       И когда, после неудачной трансмутации человека, потери конечностей и тела младшего брата, Эдвард пошёл и стал государственным алхимиком, он готов был забрать свои слова назад. То, как многие альфы в армии возмущались, что самым юным в истории государственным алхимиком стал омега, вымораживало, вызывая лютую неприязнь к этим особям. Ох, Эдвард действительно порой забывает, что альфы — очень нежные создания, ведь их эго может пошатнуть что угодно.       Альфам Эд часто хотел оторвать всё, что только можно и нельзя. Иногда из-за того, что они тупее пятилетнего ребёнка, иногда из-за их поступков. В общем, альф Эд не понимал и зачастую призирал. Но, конечно, есть и исключения.       Вообще, вся команда Мустанга была чем-то интересным. Они все отчего-то сразу Эда полюбили, принимали какой он есть, и частенько понимали, что творится в его голове, хотя Эдвард списывал всё на то, что вся команда, помимо полковника и Хоукай, были бетами. А вот сам начальник и его правая рука были альфами, и если Мустанга Эд искренне считал типичным альфой, то Хоукай он уважал. Страшная женщина, у которой мозг действительно отлично работает. Эдвард ей восхищается.       В целом, со всей командой Элрик смог найти общий язык. Со всеми, кроме своего непосредственного начальства. Уж кто-кто, а этот напыщенный альфа выводил из себя просто мастерски, вызывая у Элрика такое раздражение и злость, что тот и сам порой пугался. А этому ублюдку не страшно, этому ублюдку весело.       Мустанг бесил, да, но был полезен, — успокаивал себя Эд каждый раз, когда нужно было идти отдавать отчёт. И, право слово, это даже помогало, особенно когда Элрик слишком сильно уставал после путешествий. Всё же он не особо любит разъезжать по стране, но выбора нет.       — Выглядишь так, будто сейчас откинешься, Стальной. — однажды поделился с омегой Мустанг, насмешливо щуря глаза. Эдвард, который частенько умудрялся подхватить простуду в дороге, тогда чихнул и кинул отчёт на стол.       — Я могу идти? — в тот день он действительно себя чувствовал плохо. Вообще, в свои пятнадцать он болел достаточно часто, и это было проблемой. Конечно, ему везло, что обычно он успевал переболеть во время дороги, но в тот раз везение его покинуло и ему пришлось тащиться сдавать отчёт с температурой.       — Нет, не можешь. — Мустанг хмурится и встаёт из-за стола, подходит. Снимает с руки перчатку и аккуратно прикладывает холодную ладонь к горячему лбу, из-за чего Эдвард вздрогнул и сделал шаг назад. Рой же ругнулся, смотря недовольно: — Стальной, мать твою!       — Моя мать была прекрасной женщиной, между прочим, — Эд ворчит, устало передергивая плечами, видя странный взгляд начальника, — Полковник, не смотрите на меня так.       — Почему ты не отправил Альфонса отдать отчёт? — мужчина хватает Элрика за руку и заставляет того сесть на диван. Впрочем, омега и не сопротивлялся, ведь действительно не было сил.       — Я не настолько плохо себя чувствую, чтобы отправлять Ала. — бурчит, устало откидываясь на спинку дивана. Альфа же нахмурился, тыкая пальцем в рёбра, и Эд недовольно замычал. Не очень приятно, так-то.       — Ага, ты даже на такое не реагируешь. Не так плохо он себя чувствует, как же, — Мустанг недовольно ворчит под нос, быстрым шагом направляясь к шкафу и доставая плед с аптечной. Элрик предпочёл не забивать голову вопросами, откуда это всё в его кабинете, просто послушно сидя, пока его укутывали. Однако, вопрос начальства заставил его более-менее прийти в себя и нахмурился: — Хэй, у тебя течка когда должна начаться?       — К чему этот вопрос? — аккуратно уточняет, сильнее кутаясь в плед, но прежде, чем Мустанг что-то сказал, ответил: — Должна предположительно быть через месяца два. Я просто заболел, полковник, такое частенько бывает. — и плечами пожал, чихая.       — В каком смысле частенько? — Мустанг хмурится сильнее, доставая из аптечки несколько пластинок каких-то лекарств и отходит, чтобы налить в стакан воды.       — Я болею достаточно часто, просто обычно не так сильно. — Эд непроизвольно сильнее кутается, чувствуя лёгкое раздражение из-за автоброни, ведь из-за неё было ещё холоднее. Шмыгает носом, супиться. Чувствует себя противно беспомощным.       — И я об этом узнаю только сейчас? — Рой чеканит слова, протягивает достаточно тёплую воду и таблетки, смотрит жёстко, из-за чего Элрик слегка сжался, послушно выпивая таблетки.       — Я не рассказывал, потому что не вижу смысла. — отвечает предельно честно, допивая воду и пряча руки в пледе, устало прикрывая глаза. Ссорится сейчас с полковником не было никакого желания, сил тоже как-то не наблюдалось. Хотелось просто спать и в тепло.       — Стальной, ты должен рассказывать в своих отчётах всё, не утаивая. — раздражённо языком цокает, а Эд немного сонно его осмотрел. Альфа хмурится, губы поджимая.       — Не истери, полковник, у меня обычно всё гораздо лучше. Просто в этот раз температура поднялась выше, чем должна была, — Эд плечами лениво пожимает, говорит более сонно и это, видимо, остудило пыл начальника.       — Ты предельно странный омега, Стальной, знаешь? — звучит как-то мягко, но Эдвард не обратил на это внимание.       — А все альфы — идиоты и тугодумы, но я же не жалуюсь. — ворчит в ответ, уже с лёгким трудом оставаясь в сознании. Спать хотелось просто жуть.       — Какой ты категоричный, — Мустанг качает головой и садится на диван, мягко потянув на себя омегу, тем самым уложив его голову себе на колени. Эд издал недовольный стон, но послушно удобнее устроился и даже задремал, чувствуя, как его гладят по голове, что было определённо точно приятно.       Наверное, примерно после этого эпизода Эдвард всё же больше стал доверять полковнику, — в конце концов, конкретно Мустанг всё чаще выбивался из разряда "тупой и тугодум" в "охренеть, что это только что было?".       Между прочим, Эдварду было тяжело это осознавать. Но окончательно он понял, что Мустанг не типичный альфа-мудак после одного случая, когда Элрик поссорился с Уинри. Конечно же, из-за автоброни, которую в очередной раз сломал во время поисков философского камня, и Рокбелл была просто вне себя от ярости. Тогда Мустанг и появился, жёстко осадив молодую альфу.       — Мисс Рокбелл, поднимать руку на омегу, ещё и на раннего омегу, последнее дело. Тем более, из-за такой мелочи, как автоброня. Если я увижу подобное ещё раз, я буду требовать от Стального, чтобы он заменил автомеханика. Мне он нужен в строю, без лишних травм. Надеюсь, я ясно объяснил? — Мустанг тогда встал впереди Элрика, тем самым буквально спрятав его за собой, только поэтому омега не видел, насколько начальник был зол. Зато видел Уинри, застывшей в лёгком ужасе.       С того момента Рокбелл ни разу его не била, больше не возмущаясь по поводу автоброни. Эд подозревал, что позже мужчина ещё раз "мило" разговаривал с Уинри, без лишних ушей, но омега не спрашивал. Хотя Стальной чувствовал себя неловко, но даже не знал, что сказать, — в конце концов, спорить с полковником бесполезно, особенно на такие темы. Больно он бывает упрям. Впрочем, Уинри тоже упряма и ни за что не признается, Эд знал это слишком хорошо.       Но поведение Мустанга Эд искренне считал странным. До пятнадцати лет тот его буквально не ставил ни во что, зато после той истории с температурой вон, защищает так рьяно. Ал неосторожно однажды сказал, что это из-за того, что полковник видит в Эде омегу, Эд Ала в свою очередь послал с такими предположениями. Послал, но задумался.       Поэтому стал наблюдать, с лёгким удивлением замечая те знаки внимания, о которых говорил Ал. Конечно же Эд продолжал его посылать далеко и надолго, чувствуя некую нервозность, особенно когда чёртов полковник цеплялся за него взглядом и буквально пожирал. Возможно, только возможно, Стальному это немного льстило, но всё же.       Какого чёрта.       Вообще, если так подумать, Мустанг был определённо лучше многих альф, которых Эдвард знал. Однако их разница в возрасте и опыте неприятно о себе напоминала, поэтому Элрик просто решил, что его непосредственное начальство просто ведёт от запаха молодого омеги. Это вполне всё объясняет, — кивает самому себе каждый раз, убегая на задания. Старается не думать, что, между прочим, его тоже чертовски ведёт от запаха полковника, и это определённо точно не очень нормально. Или слишком нормально, он не разобрался. Но с лёгким ужасом понимал: этот альфа ему нравится. Очень.       А когда все наконец встало на свои места и Элрик со спокойной душой вернул Алу тело, всё пошло по одному известному месту. По мнению Эда, конечно же. И то, в начале. Когда он пришёл к Мустангу, чтобы подать в отставку, тот довольно жёстко приложил его аргументом, что в стране всё ещё военное положение и Эдвард не имеет права уходить. Конечно же, Элрик возмутился.       — У меня нет больше алхимии, я сейчас бесполезен. — хмурясь, доказывал, чувствуя себя так, словно его поймали на измене родине, и право слово, он не понимал какого черта. Но всё равно было немного обидно.       — Зато теоретических знаний у тебя достаточно. — чеканит, поднимая свой взгляд на омегу, из-за чего у того пробежали мурашки по спине, ведь больно этот взгляд недовольный, злой был: — Ты так хочешь уйти с армии потому что тебя ждёт та маленькая альфа, девчонка Рокбелл?       — При чём здесь Уинри? — Эдвард моргает, хмурится, пытается понять, какого черта полковник упомянул его автомеханика. Мужчина иронично усмехается. Догадка сразу врезается в мозг и Эдвард незаметно сглатывает.       — От тебя несёт ей за километр. — раздражённо цокая языком, и Элрик чувствует себя так, словно его окатили ледяной водой, поймали на измене, только не родины, а именно той самой измене омеги с другим. Измене, которой и не было вовсе, если уж на то пошло. Мустанг щурит на него свой злой взгляд.       — Наверное, потому что я буквально месяц жил с ней в одном доме? — омега складывает руки на груди, хмурится, но с лёгким интересом всё же наблюдая, как Мустанг бесится. Мысль о том, что этот альфа ревнует приятно билась на закромах сознания, вызывая тёплые волны по всему телу. Конечно, его ревность приятна до дрожи, но. Твою мать, он жил с Уинри из-за того, что она помогала ему с Алом! Он не видит в ней альфу совершенно!       — И я так же зол по этой причине. Эдвард, какого чёрта? — альфа встаёт со своего места и подходит, смотря на бывшего алхимика сверху вниз, руку тянет и за чёлку дёргает, из-за чего Элрик ойкнул.       — Я не ваш парень, полковник, чтобы я отчитывался, почему же я был в одном доме с другой или другим альфой. — делает вполне обоснованное замечание, хмурится и смотрит в глаза, мол, и что ты мне посмеешь сказать на такое? Мустанг же криво усмехается. — Это раз, а два... ведёте себя так, словно ревнуете.       — А что, если действительно ревную? — альфа щурится, хватает за подбородок и смотрит в глаза. А Эд недовольно фыркает, откидывая от себя ладонь. Думает, что это признание слишком приятно откликается в нем. Хочется словно коту сытому мурчать, но он слишком вредный, чтобы сейчас показывать эту свою нежную сторону.       — Тогда я смогу смело сказать, что вы сошли с ума, — издает смешок, разводя руки в стороны, продолжает дразниться: — У нас разница в возрасте сколько? Четырнадцать лет? Чем-то нездоровым пахнет, не находите?       — Но тебе это нравится, Эдвард, — альфа щурится, лениво тянет руку и притягивает за талию к себе, буквально мурлычет эти слова на ухо, вызывая табун приятных мурашек: — И даже не пытайся возразить, твой запах тебя очень выдаёт.       — Мой запах? — голос непроизвольно охрип, ведь то, насколько Мустанг близко, немного сводило с ума. Влечение к этому альфе опасная штука, нервно думает Эд, даже не пытаясь отстранить от себя свое дорогое начальство. Просто потому, что это было... хорошо. И в моральном, и в физическом смысле. Хотелось прижаться крепче к сильному телу, но Элрик себя остановил.       — Когда я оказываюсь рядом и ты меня замечаешь, он усиливается, становится слаще, пьянит. Ты, скорее всего, это не замечал, но вот я не обратить внимания не мог, — Рой усмехается довольно, в плечо утыкается и носом ведёт до шеи, а после кусает легко, заставляя громко выдохнуть.       — Ублюдок, не смей кусаться, — шипит недовольно, в волосы зарываясь и потянув за них больно, вызывая тихий стон, хмурится, пытается в руках себя держать, — То, что ты мне нравишься, не означает, что ты можешь делать, что хочешь.       — О, так ты признаешь, что я тебе нравлюсь? Разве это тебе не кажется нездоровым? — Рою явно весело, не смотря на то, что омега продолжает крепко держать его за волосы. Передразнивает, ласково гладит по талии и усмехается довольно, совершенно не обращая внимания на лёгкую боль.       — О, не смей повторять мои слова, чёртов ублюдок, — шипит, отпуская наконец волосы, устраивая руку на плече альфы, немного смягчаясь от того, как нежно тот гладит его талию, спину.       — А то что? — Рой эти слова мурлыкает, окончательно включает своё альфье очарование, заставляющее сердце пропустить удар. Эдвард фыркает, глаза прикрывая слегка. Думает, что происходит какой-то пиздец, на который он ведётся. И ему этот пиздец нравится, какой кошмар.       — Пойду предложу Уинри встречаться, — губы в усмешке тянет, видя, как весь весёлый настрой у мужчины как рукой сняло. Рой щурится опасно, резко крепче сжимая в своих руках и в шею тычется, выдыхая горячий воздух, вновь вызывая табун мурашек. Элрик в жизни бы не подумал, что чувствителен так сильно.       — Эдвард, тебя разве не учили, что с огнём играть опасно? — мурчание быстро перешло на тихое рычание, приподнимает голову и заглядывает в глаза. Эд усмехается. Серьёзно, какого черта Мустанг сейчас настолько горяч? Это вообще законно быть таким в тридцать лет? Или сколько ему там? Тридцать два? Да, точно.       — Тебе напомнить, что огня я не боюсь? — выдыхает, смотрит внимательно, слегка щурится. Губы всё ещё в лёгкой усмешке растянуты.       — Каким же засранцем ты бываешь, — Мустанг тяжело вздыхает, размашисто проведя языком по уголку губ омеги, из-за чего тот оторопел, не ожидая такого.       — А ты будто лучше, — бурчит, чувствуя как краснеет, из-за чего весь пыл куда-то пропал. Хотелось спрятаться под одеяло и пищать в подушку. Господи, какой кошмар. Этот альфа делает из него такую размазню, что даже стыдно.       — И, между прочим, нравлюсь тебе именно таким. — усмехается довольно, трется носом об щеку, уточняет: — Ты же не будешь этой маленькой альфе предлагать встречаться?       — Боже упаси, Мустанг, я просто пошутил, — закатывает глаза, тянет руки и наконец нормально обнимает за шею, лениво тянет: — Кстати, ты реально чокнутый, вытворять такую хрень на рабочем месте. Если бы старший лейтенант это увидела, тебе был бы пиздец.       — Признаю, это рискованно, но как же это, черт возьми, того стоит, — Рой довольно щурится, и омега тихо смеётся.       — Так вот, о моей отставке... — Эд решает прекратить эти брачные игры. В конце концов, он не за этим пришёл. Мустанг морщится.       — Я правда не могу отпустить тебя, — признаётся, тяжело вздыхая и аккуратно подхватывает на руки, чтобы в итоге сесть в свое кресло и устроить омегу на своих коленях, предельно ласково прижимая к себе. В глаза виновато заглядывает, снова мурчать начинает, но уже тише гораздо.       — Да понял я уже. Но мне реально нужно много времени проводить дома, — Эд неловко ведёт плечом, губы поджимает, смотрит умоляюще: — Можно ведь организовать всё так, чтобы я исследования проводил не в лаборатории?       — Эд, что, всё-таки, происходит? — аккуратно уточняет, хмурится слегка. Выглядит очаровательно обеспокоенно, и Эдвард непроизвольно умиляется.       — Ал. После того, как мы вернули ему тело, стало тяжелее, — признаётся, устало положив голову на сильное плечо, наконец позволяя себе немного выговориться: — Он... ну, знаешь, когда была только душа, гормоны были... их не было, ведь не было тела. Сейчас же тело вернулось, и... Ну, в свои семнадцать он переживает все прелести подросткового бунта организма. А ещё он забывает поесть. И его мучает сильная бессонница. Короче, поэтому я и живу с Уинри, потому что сам это не вывожу.       — Ну, ты был довольно тяжёлым ребёнком, возможно, это передаётся как-то генетически? — с усмешкой спрашивает, ласково целуя в висок. Ублюдок понял уже, что ему на самом деле всё можно.       — Ха-ха, не начинай мне тут. Если это действительно передаётся генетически, то это можно считать проблемой не только моей, — фыркает, устало прикрывая глаза и устраиваясь на коленях удобнее, даже не думая, как звучат его слова со стороны: — Так что, я могу заниматься исследованиями дома?       — Думаю, Альфонса можно заставить направить его энергию в более нужное русло, — Рой отвечает только через некоторое время, усмехаясь.       — Что ты, чёрт подери, имеешь ввиду? — Эд хмурится, склонив голову на бок. Мустанг хмыкнул, не сдержавшись легко целуя в висок.       — Как на счёт того, чтобы отправить его преподавать в школе для ишвалинцев? А мисс Рокбелл могла бы проследить за Альфонсом, чтобы он не забывал есть, — Рой прижимает крепче к себе, пока Эдвард задумчиво прикусил нижнюю губу, плотно погрузившись в размышления на пару минут. А после поднимает довольный взгляд, кивая.       — Это... действительно может помочь. Ал любит возиться с детьми. — Эд благодарно целует в щеку, довольно жмурясь, но после уточняет: — Но, генерал, когда это вы успели открыть школу для ишвалинцев?       — На самом деле, мы только закончили и как раз планировали набирать персонал, — Мустанг довольно лыбиться, и Эд хмыкает, снова целуя в щеку.       — Признаю, восхищён. — усмехается, удобно устраивая голову на плече альфы и блаженно прикрывает глаза, — Теперь главное, чтобы Ал согласился.       — Уверен, всё пойдёт как по маслу, — прикрывает глаза, чувствуя себя предельно довольным. Эд думает, что Мустанг сейчас напоминает довольного жизнью пса, который угодил хозяину и сейчас виляет хвостом.       — Так, ладно, отпускай меня, не хватало ещё, чтобы лейтенант зашла, — Эд наконец в себя приходит и пытается встать, но крепкие руки удерживают. — Мустанг, отпусти.       — Ты постоянно от меня убегаешь, — ворчит устало, оставляя лёгкий поцелуй в линию челюсти и всё же отпускает, — Как на счёт сходить вечером на свидание? — Эдвард встаёт с колен и закатывает глаза, щурится игриво и наклоняется, целуя в уголки губ.       — А что, неужели у нашего загруженного генерала мало работы, раз он приглашает на свидание? — Эдвард начинает мурлыкать, наконец позволяя себе полностью поплыть. В конце концов, если симпатия взаимная, то почему бы и не показать это полностью?       — Работы мало не бывает, но могу же иногда позволить себе отдохнуть со своим омегой, верно? — Рой сглатывает, смотрит слишком довольно, и Эд непроизвольно провел языком по нижней губе, чувствуя, как феромон альфы стал сильнее.       — Что же, свидание так свидание. — кивает, думая, что плывёт слишком сильно. Возможно, это проблема. Возможно, он должен побиться головой об стену, потому что это немного пиздец, но решает, чёрт с ним.       Эдвард всё ещё считает, что альфы — идиоты, тугодумы и вообще с ними очень тяжело. С Мустангом тоже тяжело, между прочим, иногда даже тяжелее, чем с другими. Но всё же, Эд не может не признать, что он... гораздо лучше многих. Гораздо. Возможно, дело в возрасте, на который Элрик чаще всего сетовал. Возможно, в опыте. Черт его знает, на самом деле, но... Мустанга он не променяет ни на кого. Больно он в душу запал, поселился и в ней, и в сердце, и в разуме.       Чёртов генерал, — думает омега мягко, довольно кивая самому себе. Альфы все идиоты, ага, но у него идиот просто... такой родной. С ним хорошо и это главное.