little death

Он понятия не имеет, как оказался в таком положении. Часть его сомневалась, действительно ли он находится в своём теле, или сущность, которая делала его собой, высосали, и теперь он с высоты птичьего полёта смотрит на своё тело как на пустой сосуд. Это не его рот издаёт такие звуки — непристойные и развратные, с которыми он себя никогда не ассоциировал, просто потому что не склонен к физическим проявлениям желания. Это не его рука отчаянно тянется за Наруто, не его пальцы цепляются за него — туда, куда только могут дотянуться в таком положении. Это не его спина прижимается к тёплой груди Наруто, тёплой настолько, что он может чувствовать её сквозь ткань своей кофты. Это не его голые ноги широко разведены на его бёдрах, не его ступни обвиты вокруг ног Наруто. Он не может узнать то существо, которым стал. Я хочу. Крошечный уголёк заискрился, полыхнул, разгорелся и стал ещё больше, ещё жарче. Я хочу, я хочу, я хочу. Это я, и я хочу. Его глаза прикрываются, когда Наруто проводит зубами по шее и продолжает выцеловывать свой путь до уха, которое он лижет и сосёт. Из Гаары вырывается тихий всхлип, полный нужды. Он уже перевозбуждён тем вниманием, которое Наруто уделяет его члену. Каждым уверенным и мощным толчком, который ощущается как сотня маленьких смертей, пронизывающих его до самого сердца. Он не был ребёнком, не был так изолирован, как некоторые полагали, но он был невинен в таком роде удовольствий. Он совершенно не был готов к тому, что оно поразит каждую частичку его тела. — Наруто, — выдыхает он, вцепившись пальцами в его волосы. Наруто улыбается, проводит языком по уху Гаары и приникает к нему губами. — Мне нравится, как ты сейчас звучишь, — шепчет Наруто между стонами. Он был буйным человеком по своей природе, что объясняет то, что он довольно шумный. Наруто проводит рукой по груди Гаары, который всё ещё был одет, и удерживает его на месте. — Ты такой хороший, Гаара. Взгляни на себя. В горле Гаары встаёт ком, он был на волоске от рыданий, которые не смог бы даже попытаться объяснить. — Не надо, — хрипит он, не узнавая свой голос, — не говори так. Он царапает голову Наруто в истерике, накрывает его руку своей, переплетает пальцы и сжимает их, пока забинтованная рука Наруто двигается вокруг его члена, а неумолимые толчки продолжаются, разрывая его изнутри. Он чувствует себя уязвимым, незащищённым, выставленным напоказ. Он понятия не имеет, как оказался в таком положении. По собственной воле он не стал бы искать никаких интимных связей. Он обладал безграничной способностью любить — иначе не надел бы мантию Казекаге, и иногда даже задумывался, не любит ли он слишком сильно. Но были некоторые формы любви, которые он не мог понять, несмотря на свои исследования в этой области. Он позволял другим заниматься этими вопросами вместо него, и его всё устраивало. В конце концов, у него есть деревня, за которой нужно присматривать. Вот только... С Наруто всё было по-другому. Они установили связь, когда тот вытащил Гаару, окровавленного и разбитого, из его ярости, эгоизма, боли и одиночества. Они понимали друг друга. Они знали друг друга. Вся жизнь Гаары изменилась из-за него. Он не был уверен, что Наруто понимает, как много это для него значит, на что Гаара готов пойти ради него. Он пошёл на войну. Гаара не был уверен, что и сам это осознаёт. Узумаки Наруто был... Всем. Его первым другом. Его самым дорогим другом. — Двигайся со мной, — призывает Наруто и целует его в щёку. Поразительно нежный жест, от которого у него разбегаются мысли. И хотя это стоит ему многого, он заставляет своё измождённое тело подчиниться и двигает бёдрами в такт толчкам Наруто. Одного этого хватает, чтобы они оба застонали. Нет смысла стесняться, думает он, не тогда, когда он сам настолько охвачен наслаждением, что начинает бредить и уже не может дышать. Не в сексуальном смысле — сама идея поражала его, само действие поражало его. Он не смог бы сделать это ни с кем другим. Наруто был единственным человеком, которому он доверял достаточно. И сердце его вновь и вновь разрывалось от неизвестности, потому что невозможно было сказать, насколько высокой будет цена за их безрассудную несдержанность. Он ведь легко и с готовностью отбросил рациональные мысли и потонул в чувствах, когда Наруто взглянул на него искоса, и они бросились друг к другу, как метеориты. Невозможно избежать столкновения — оно оставило огромный кратер, который тянется на мили. Может, он начал тонуть уже давно? — Это слишком, — говорит он не своим голосом, — Наруто, это слишком. Он выгибает спину, шею, прижимается головой к плечу Наруто, как будто может спастись от этого натиска и оттолкнуть его от себя. Тем не менее, он всё равно цепляется, всё равно старается удержать Наруто близко. — Тебе хорошо? Скажи, что тебе хорошо, Гаара, скажи мне... — Да, — практически рычит он, не в силах лгать этому человеку, который одной рукой разрушает его, а другой собирает вновь. Он стискивает зубы. — Хватит уже. Хватит, чертов ублюдок! Просто позволь мне... Я не могу... — он уже не понимает, что говорит. Он всегда был так осторожен в выражениях, редко переходил на ненормативную лексику. Возможно, думает он, именно это и происходит, когда тебя разлагают на составные части. Наруто хрипло смеётся и снова приближает губы к уху Гаары. — Кончи для меня, — шепчет он, и Гаара беспомощен, он готов на всё, на всё. А потом угол меняется, и Наруто толкается в нужную точку, и он кричит, срывается с края, резко и внезапно, с яростью. От этой жестокости у него захватывает дыхание и он дрожит. Но он хочет этого. Жестокость он мог понять, даже если выбрал больше не стремиться к ней, как раньше. — Блять, — Наруто врезается глубоко, когда кончает, и Гаара, закрыв глаза, прижимается к нему. Некоторое время в комнате слышны только их глубокие вдохи и дрожащие выдохи. — Таких, как ты, больше нет, — тихо говорит Наруто, так тихо, что кажется, будто он и не говорил вовсе. — Нет никого... — Остановись, — его сердце снова разрывается. Он чувствует, что оно больше не соберётся, только не сейчас. — Пожалуйста, не надо. Поцелуй Наруто был самой страшной смертью из всех.