Искусство на грани

"Идей ноль, зато кризисов хоть отбавляй."

📷

      Чонгук скучает в своей студии, окружённый дорогущей аппаратурой, бесчисленными объективами, стопками журналов, где на обложках красуются его лучшие работы, и гнетущей тишиной.... Арт-пространство, ещё недавно полное творческой жизни, теперь погружено в тихую атмосферу разочарования. Он — легенда в мире фотографии, именуемый гением современности. Но сейчас, сидя напротив пустой белой стены, Чон ловит себя на мысли: а не угас ли его гений с последней вспышкой камеры?       Муза покинула его. Причём, явно не на короткий уик-энд в ближайшем спа с масочками для лица и медитацией, а сбежала окончательно и бесповоротно. Собрала всё самое ценное — вдохновение, креативные идеи и, на всякий случай, прихватила с собой его умение нормально функционировать, чтобы Чонгук уж точно не мог восстановиться после такого удара. И конечно, ушла к кому? Правильно, наверняка к кому-то более перспективному и молодому начинающему фотографу. А Чонгук? Ну, что сказать. Сидит как обиженный муж, которому жена оставила только поношенные тапочки и чёрствую корку хлеба.       Каждый день Чонгук пытается найти в себе силы взяться за новую работу, ведь на его плечах лежит тяжкий груз ответственности. Мир жаждет новых шедевров, а самому Чону, кажется, уже ничего не хочется, кроме хорошего сна. Но сон не приносит облегчения, а лишь навязчивые мысли о том, что все его "гениальные" работы — это просто удача, на которую он больше не может полагаться.       Поиск нового источника вдохновения сравним с жалкой попыткой слепого найти иголку в стоге сена, который к тому же ещё и подожгли. И не факт, что он найдёт в итоге именно её, а не свои утраченные надежды и жизненные амбиции. Вместо нужного озарения, на сегодня лучшими друзьями Чонгука по-прежнему остаются лишь лампа и белые стены, с которыми он, кажется, уже перешёл на "ты". Ах да, стены — это вообще отдельная песня. Кто-то сказал, что чем дольше смотришь на белую стену, тем быстрее приходит идея. Чонгук уже пять часов прожигает её взглядом и, пока что, на ум приходит только одна единственная мысль: нарисовать на ней портрет своей депрессии собственными мозгами.       Фотография — это ведь искусство видеть то, что другим недоступно. Проблема в том, что теперь Чонгук ничего не видит, кроме своего отражения в объективе. Может, ему стоит снять серию о кризисе среднего возраста? Но не для клиентов, а для себя. Так, как же он её назовёт? "Тоска 2.0"? Или "Бессмысленность с оттенком серого"? На выставке, конечно, будут всё те же люди с теми же фразами: "Это так гениально! Как вам это удалось?" А Чонгук будет кивать, не говоря им, что это был последний глоток кофе и слёзы бессонной ночи, что слились в "шедевр".

Один шанс на миллион — это как выиграть в лотерею, когда у тебя не было билета.

📷

      Чонгук едет по городу, стараясь удержать внимание на дороге. Остановившись на красный свет светофора, он нетерпеливо барабанит пальцами по кожаной обивке руля, ожидая смены сигнала. Его взгляд цепляется за фигуру паренька, переходящего мимо по пешеходному переходу. Сердце фотографа замирает, пропуская удар. В этом юноше есть что-то невероятное, неземное и притягательное.       Не раздумывая, Чон резко распахивает дверь машины, выбегая на улицу. Ноги сами несут его к парню. Люди вокруг бросают удивлённые взгляды, но фотографу до них нет никакого дела. Он словно безумный учёный, находящийся на грани великого открытия, полностью сосредоточенный на одной единственной цели.       — Подожди! — кричит Чонгук, на бегу доставая визитку из кармана. Он практически падает на колени перед парнем, протягивая ему карточку. — Пожалуйста, позвони мне! Это очень важно!       Юноша застывает на месте, его глаза расширяются от удивления. Несколько секунд он растерянно смотрит на Чонгука, пытаясь осознать ситуацию.       — Я... эээ, хорошо, — отвечает парень, неуверенно принимая визитку и разглядывая информацию на ней.       — Спасибо. Обещай, что позвонишь, — выдыхает Чонгук, не в силах оторвать взор от прекрасного лица.       Молодой человек, всё ещё находясь в замешательстве, медленно кивает и уходит с задумчивым видом. Чонгук провожает его заинтересованным взглядом, поглощенный собственными мыслями. Но сигналы машин и раздражённые крики водителей, застрявших за его автомобилем, оставленным у пешеходного перехода, быстро возвращают в реальность.       Чон наспех поправляет волосы, как будто это хоть как-то спасет ситуацию и направляется к своей тачке, одновременно пытаясь осознать, как он вообще оказался в такой абсурдной ситуации.       Сев за руль, Чонгук запускает двигатель, продолжая размышлять о парне. Неужели мужчины могут быть настолько красивыми и грациозными? Чон отводит взгляд от дороги, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида, пытаясь уловить отражение прекрасного незнакомца, но увы, парень уже растворился в толпе. "Может быть, мне только что выпал тот единственный шанс, который перевернёт мою скучную жизнь с ног на голову?" — думает Чонгук, чувствуя, как обманчивый оптимизм зажигает в нëм утраченную веру в себя.

📷

      Чон уже неделю томится в ожидании. Каждый день он проверяет телефон, надеясь увидеть на экране незнакомый номер, но время идёт, и надежда постепенно угасает. Почти отчаявшись, он решает отвлечь себя хоть каким нибудь занятием. С небывалым энтузиазмом Чон погружается в сортировку носков, которая постепенно начинает ему казаться остросюжетным триллером.       Наконец, поздним вечером раздаётся долгожданный звонок. Чонгук, словно шизофреник, бросается к телефону, но вместо того, чтобы радоваться, он нервно отгоняет мысли о том, что это может быть его мама, решившая проверить, не свёл ли он концы с концами. В сердце зреет тревога, а в голове рисуется картинка, на которой он мрачно сидит в одиночестве, играя в шахматы с тенью.       — Алло? — слишком эмоционально отвечает Чон.       — Э-э... Привет, это я... Парень с пешеходного перехода, — раздаётся в трубке немного неуверенный голос. — Меня зовут Чимин.       — Чимин! — выкрикивает Чонгук не в силах сдержать льющиеся через край эмоции. — Я так рад, что ты позвонил. Я уже начал думать, что ты не собираешься. И я знаю, что моя просьба выглядела довольно странно и даже могла тебя напугать, — бормочет Чон, нервно потирая ладонью шею.       — Прости, — смущённо отвечает Чимин. — Я долго думал и сомневался, стоит ли...       — Конечно, стоит, — перебивает Чонгук. — Слушай, я не хочу обсуждать это по телефону. Давай встретимся? У меня есть предложение, от которого ты точно не сможешь отказаться.       — Встретиться? — Чимин явно растерян. — А где?       — У меня есть личная фотостудия. Это недалеко от центра. Завтра вечером тебе удобно?       — Ммм...Да..., — тянет парень. — Я думаю, что смогу подойти.       — Отлично. Я скину смс-кой адрес, и если что, можешь позвонить, я всё объясню, — тараторит Чонгук. — И ещё, чтобы ты знал, я готов предложить тебе приличную сумму за одну необычную фотосессию.       — Сумму? — Чимин явно удивлён. — Ты серьёзно?       — Более чем, — довольная улыбка не сходит с губ Чона. — Но деньги — не главное. Главное — это то, что мы сможем создать вместе. Я чувствую, что ты станешь кем-то особенным в моих работах.       — Хорошо, — Чимин после недолгой паузы соглашается. — Завтра вечером буду у тебя.       — Жду с нетерпением, — отвечает фотограф.              Сбросив звонок и убрав телефон в карман брюк, Чонгук принимается скептически осматривать камеры, стоящие на штативах. Кажется, они тоже успели заскучать без работы — слой пыли на них говорит сам за себя. — Завтра, —довольно усмехается Чон, предвкушая съёмку.       Достав из шкафа свои лучшие объективы, Чонгук принимается натирать их до блеска, продолжая подготовку. Попутно открывая поисковик и судорожно вбивая запросы по типу "как произвести впечатление на модель". В этот момент он больше походит на взволнованного школьника перед первым свиданием, чем уверенного профессионала. — Интересно, как Чимин отреагирует? — смеется Чонгук, представляя, выражение лица парня, когда тот узнает, какую именно съёмку он задумал.

***

      Наступает утро. Чонгук встаёт с постели, переполненный решимостью, но сомнения не дают покоя. А что, если парень не придёт? Или, что ещё хуже, его задумка окажется таким же провалом, как последняя попытка приготовить что-нибудь съедобное. Отгоняя назойливые мысли, он быстро собирается и мчится в студию.        В томительном ожидании, ближе к вечеру Чонгук уже почти сходит с ума. Он то убеждает себя, что всё под контролем, то снова впадает в истерию. Нервно оглядывая студию в сотый раз, фотограф проверяет, всё ли готово. И вот, когда надежда практически сходит на нет, а здравый смысл грозит покинуть окончательно, на пороге появляется Чимин.       — Рад тебя видеть, Чимин, — с широкой улыбкой Чонгук встречает парня у двери, всячески стараясь скрыть своё волнение.       Он отступает немного в сторону, пропуская гостя внутрь, и провожает вглубь студии.       — Я долго думал о том, как тебе всё объяснить. Ты должен знать, что я фотографирую людей не просто как объекты, а как нечто большее. И ты — не исключение.       Чимин немного напрягается, но кивает, показывая, что готов слушать.       — У тебя невероятная внешность, — продолжает Чонгук, слегка прищурив глаза. — В тебе есть что-то особенное, что-то, что соединяет в себе как мужское, так и женское начало. Это редкий дар!       Парень удивлённо вскидывает брови, не зная, как реагировать на такие слова.       — Увидев тебя, я вспомнил о давней идее. Пока ждал твоего звонка, она превратилась в грандиозный проект, — Чонгук делает паузу, пытаясь подобрать слова. — Я долго думал о том, чего мне не доставало все эти годы. Будто бы мне открылась великая истина о самом себе.       — Проект? — осторожно переспрашивает Чимин.       — Да, — подтверждает Чон, делая шаг ближе. — Я хочу сделать серию фотографий, где мужчина предстаёт в женском образе. Но это не просто переодевание. Это то, как инь и ян могут сосуществовать в одном человеке, гармонично сочетаясь, оттеняя и подчëркивая друг друга, создавая уникальный и невероятно красивый образ. И ты просто идеально для этого подходишь.       Чимин замирает на мгновение, обдумывая услышанное. Он представлял себе обычную фотосессию, но предложение Чонгука явно выходит за пределы его ожиданий.       — Я понимаю, что это может звучать неожиданно, — мягко добавляет Чонгук, видя, как парень погружается в раздумья. — Но поверь, я не делаю это ради сенсации. Я хочу создать искусство, показать уникальность таких образов. И я верю, что ты сможешь это сделать.       Чимин медленно выдыхает, ощущая лёгкий трепет. Он не знает, готов ли к такому эксперименту и продолжает сомневаться.       — Это звучит... необычно, — наконец произносит парень. — Я даже не знаю, что сказать, — он смущённо прячет взгляд. — Но раз уж я все равно здесь...то, пожалуй, стоит попробовать.       Улыбка на лице Чонгука становится ещё шире.       — Отлично, — произносит он, облегченно выдыхая. — Давай создадим нечто удивительное!       Чон проводит Чимина по студии, с гордостью демонстрируя пространство, наполненное профессиональной аппаратурой, множеством источников света и разнообразными декорациями.       — Это не просто фотосессия, Чимин. Это возможность показать миру, что границы между мужским и женским не такие уж и чёткие, как многим кажется, — продолжает объяснять Чон, пока они проходят мимо зеркал и вешалок с одеждой.       — Я никогда не думал о себе в таком ключе, — признаётся Чимин, поднимая робкий взгляд на Чонгука.       — Представь, что эта съёмка, как путешествие, в котором ты сможешь открыть новые грани своей личности. И, поверь мне, ты не пожалеешь об этом.       Подойдя к одному из рейлов, Чонгук снимает прозрачное платье, ткань которого мягко струится, а вышивка изящно блестит на свету. Он аккуратно передаёт его Чимину, пристально следя за реакцией парня.       — Я хочу, чтобы ты примерил этот наряд, — говорит он, улыбаясь. — Уверен, он будет смотреться на тебе потрясающе.       — Платье? — Чимин в смятении смотрит на одежду в руках фотографа. — Я не знаю...Я не уверен, что...       — Чимин, — Чонгук заглядывает в глаза напротив. — Давай просто примерим? Если что-то пойдет не так и ты будешь чувствовать себя не комфортно, прекратим всё. Главное — попробуй.       Парень ненадолго замолкает, и, вздохнув, принимает наряд.       — Да. Я попросил свою помощницу сделать тебе лёгкий макияж и уложить волосы, — говорит Чонгук, подходя к двери в конце студии. Он замирает на мгновение, внимательно смотря на Чимина, словно проверяя, готов ли тот к следующему шагу и только затем открывает дверь и жестом приглашает его внутрь, — Проходи.       Чимин входит в небольшое помещение, где его встречает молодая женщина с доброжелательной улыбкой.       — Это Надин, — представляет её фотограф. — Мастер своего дела. Пока она поработает с тобой, я ещё раз проверю аппаратуру и настрою свет.       — Надин, это парень, о котором я тебе рассказывал, — обращается Чонгук к помощнице, — Чимин.       — Приятно познакомиться, Чимин, — с улыбкой говорит женщина. — Располагайся поудобнее, мы сделаем тебя ещё красивее, хотя, признаться, это будет не так-то просто.       Чимин смущённо улыбается в ответ, усаживаясь в кресло. Надин сразу же принимается за работу, аккуратно подготавливая его к съёмке. Тем временем, Чонгук выходит из комнаты, оставляя их вдвоём.       — Не волнуйся, — тихо говорит женщина, замечая напряжение в плечах Чимина. — Всё будет очень естественно. Мы лишь слегка подчеркнём черты лица, и уложим волосы, чтобы камера поймала твою красоту в полной мере.

📸

      Чонгук и представить не мог, что однажды окажется на пороге воплощения своей давней, тщательно скрываемой фантазии. Он всегда считал её странной, даже абсурдной, и предпочитал не придавать значения.       Идея фотографировать мужчин в женских образах была для него чем-то гораздо более интимным, нежели просто творческим проектом — это было тем, что скрывалось глубоко внутри него самого.       До сих пор Чонгука сдерживал страх. Он боялся, что представив такую фотосессию миру, невольно раскроет ту сторону себя, которую сам не принимал и годами прятал за маской уверенности и профессионализма.       Но когда Чон увидел Чимина на том пешеходном переходе, что-то внутри него щёлкнуло. Так, как если бы ключ, наконец, подошёл к замку. В тот момент фотограф осознал, что идеальнее кандидата для воплощения своей идеи ему не найти. Для Чонгука это настоящая возможность реализовать не только свою скрытую фантазию, но и, возможно, освободиться от страха, что так долго держал его в плену, заставляя прятать свою истинную сущность.

***

      Чонгук не может отвести глаз от Чимина, стоящего перед ним. Макияж идеально подчеркивает выразительные глаза парня, кажущиеся глубже, чем бездонные чашки кофе, на которых Чонгук выживал последние пару недель. А губы... О, эти губы! Красная помада придает им ещё больший объём. Они выглядят так, будто их нарисовал сам Бог, вдохновившись спелой клубникой на пике сезона. Чимин словно десерт, который Чонгуку непременно хочется попробовать на вкус. Промелькнувшая мысль заставляет фотографа нервно сглотнуть.       Платье — элегантное, струящееся, обнимает фигуру парня с такой грацией, что кажется, будто сама ткань влюблена в его тело. "Это платье определенно просится на обложку модного журнала, а Чимин — на обложку моего собственного сердечного приступа," — думает Чонгук, поражённый тем, насколько этот образ будоражит его сознание.

📷

      — Чёрт, — несдержанно ругается себе под нос фотограф, опуская камеру и торопливо вытирая влажный лоб ладонью.       Он снимает Чимина всего каких-то пятнадцать минут, но дрожь в руках от волнения и капли пота, стекающие по коже, не дают сосредоточиться. Каждый раз, когда Чон смотрит в объектив, его сердце начинает бешено колотиться, а мысли путаться. Напряжение внутри растёт, а желание прикоснуться к парню становится всё труднее контролировать.       Как только Надин закончила свою работу, она незаметно удалилась, оставив их в студии вдвоём. Чонгук был уверен, что справится со съёмкой профессионально и никак не ожидал, что выдержка так легко помашет ему рукой.       Чимин, сидя в центре фотозоны, поочерёдно меняет позы, как и просил Чонгук. Но даже его размеренные движения и спокойный вид не помогают фотографу справиться с нахлынувшими эмоциями, разрывающими изнутри.       Чон делает несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки, но дрожь в пальцах не утихает. Каждый снимок даётся с трудом. Камера кажется слишком тяжёлой, свет — ослепляюще ярким, а движения Чимина — слишком идеальными, слишком притягательными, слишком сексуальными. Ко всему прочему, чёртов стояк становится всё более очевидным, и мешает сосредоточиться.       — Чонгук? — мягким голосом обращается к нему Чимин. — Всё в порядке?       — Да, всё ок, — выдавливает слабую улыбку фотограф, кивая. — Просто... немного устал.       Чимин сканирует Чона внимательным взглядом, но не настаивает, возвращаясь к позированию.       — Блять, — снова матерится Чонгук, понимая, что не может больше с собой совладать.       — Я делаю что-то неправильно? — взволнованно подаёт голос Чимин.       — Нет, ты идеален, — убирая в сторону фотоаппарат, отвечает Чон. В студии повисает минутное молчание. — Просто я не могу продолжать больше съёмку.       — Почему же? — Чимин поднимается со всего места и медленно подходит к фотографу.       Чонгук неосознанно цепляется взглядом за плавные движения бедер. Мир вокруг постепенно расплывается, а сердце пропускает удар, когда парень приближается.              — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — шепчет Чимин, останавливаясь прямо напротив фотографа. Он слегка подаётся вперёд, прищурив глаза, в которых мелькает что-то между вызовом и любопытством.       Чонгук с трудом проглатывает образовавшийся ком в горле. Внезапно всё, что казалось таким простым, превращается в бесконечный лабиринт мыслей и сомнений. Он понимает, что безобидная, на первый взгляд, фотосессия грозит перерасти в нечто большее.       — Я... хочу увидеть, что скрывается под этим платьем, — отвечает он, почти шепотом, чувствуя, как голос предательски дрожит.— То есть взглядом. Что скрывается за твоим взглядом, — нервно прокашливаясь, Чонгук пытается изменить свои же слова, сказанные как будто под гипнозом.       — Увидеть, что под ним? — томно выдыхает Чимин, с кошачьей грацией спуская бретельку с плеча, не отводя взгляда от глаз напротив. — Ты ведь знаешь что там, Чонгук, — парень наклоняется ещё ближе, максимально сокращая расстояние между ними. Его мягкий голос обвалакивает сознание, обдавая лицо Чонгука тëплым дыханием.                    — Я вовсе не это имел в виду, — Чон старается удержать себя в руках, но его голос, срывающийся на последнем слове, выдаёт его. В голове мелькает саркастичная мысль: "В какой момент этот милый паренёк превратился в бога искушения, а моя уютная фотостудия — в цитадель разврата?" — Эм, да, — Чон бормочет себе под нос, всё ещё пытаясь изобразить профессионализм. — Мы здесь ради работы... фотографии. Только фотографии, — убеждает скорее самого себя.       — Конечно, только фотографии, — соглашается Чимин с мягкой улыбкой. — Тогда скажи мне, — он слегка приподнимает подбородок и сводит брови к переносице, будто раздумывая, — какую позу мне для тебя принять, чтобы эта фотосессия принесла тебе гораздо больше удовольствия? Ты ведь фотограф, ты знаешь, как "настроить кадр", — игриво произносит парень с лёгкостью сдвигая вторую бретельку платья.       Чонгук с силой сжимает кулаки, прикладывая все возможные усилия, дабы вернуть себе хотя бы крупицу здравого смысла.       — Вон туда. На кровать, то есть на диван, — лепечет фотограф.       Чимин послушно идёт к необходимому предмету мебели, его движения всё такие же плавные и провокационные. Он, словно нарочно, тянет каждую секунду, заставляя Чонгука в сотый раз облиться струями холодного пота.       — Ну что, мастер, — с ухмылкой произносит Чимин, разваливаясь на диване. — Я готов к твоему руководству.       Чонгук старается дышать ровно, хотя его внутренний мир уже давно напоминает ураган.       — Просто...ляг.. встань...сядь..., как тебе удобно, — наконец выдавливает он запинаясь, отчаянно стараясь подавить волнение.       Парень медленно поворачивается спиной к фотографу, поднимая руки над головой, словно танцует. Платье спадает ещё ниже, обнажая линию позвоночника.       — Так будет хорошо? — сделав серьезный вид спрашивает Чимин, слегка оборачиваясь через плечо и бросая томный взгляд на Чонгука. — Или ты всё ещё не можешь решить, что именно хочешь увидеть?       Фотограф с трудом переводит взгляд с парня на камеру, стараясь не думать о том, что происходит между ними. "Сфокусируйся на фотографии, а не на том, как он выглядит", — мысленно твердит Чонгук самому себе.       — Эмм... просто... расслабься. — мямлит он. — Подумай о чём-нибудь приятном.       — Ммм, расслабиться и подумать о приятном? — тянет Чимин. — Это легко, когда ты рядом.       Лицо Чонгука предательски краснеет, а сердце того и гляди выпрыгнет из груди. Чимин же, в свою очередь, явно наслаждается моментом, его взгляд словно проникает прямо в душу, заставляя фотографа ощутить себя неуютно.       — Ну, раз ты готов... — выдыхает Чон, пытаясь взять себя в руки, в сто первый раз. — Может, начнем? — Он поднимает камеру, прячась за объективом, надеясь, что это поможет ему сосредоточиться на работе.       — О, конечно, — Чимин ещё больше прогибается в спине, демонстрируя невероятную пластику и округлые ягодицы. — Итак, как тебе эта поза? — интересуется он, с лукавой усмешкой. — Или ты предпочитаешь начать с другой?       У Чонгука окончательно пересыхает во рту. Он нервно сжимает камеру, будто это спасательный круг, который удерживает его на плаву.       — Ладно, — выдавливает фотограф. — Просто останься в этом положении... и не двигайся больше, пожалуйста.       — Я могу остаться в любом положении, — отвечает Чимин с такой неприкрытой игривостью, от которой Чонгуку становится только хуже.       Фотограф щёлкает затвором камеры, но сделанный кадр выходит размытым — не потому что камера плохо сработала, а потому что его собственные руки не перестают дрожать.       — Ты точно уверен, что готов продолжать фотосессию? — спрашивает Чимин, обволакивающим, как шёлковая петля на шее Чонгука, голосом.       — Ты играешь со мной, — хрипит Чон, пожирая Чимина взглядом. Он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться с места и не рвануть к парню. Внутри всё пылает от противоречий — работа, желание, эти чёртовы эмоции, которые только всё усложняют.       — Возможно. Но разве ты не хочешь узнать, как закончится эта игра? — хихикает парень.       — А если и так? — Чонгук выдавливает слабую улыбку, осторожно отставляя камеру в сторону. Он больше не думает о снимках. Всё его внимание сосредоточено на парне, что так провокационно выгнулся перед ним. — И как, по-твоему, закончится эта игра? — произносит Чон низким голосом, медленно приближаясь, словно хищник.       Чимин оборачивается через плечо, его губы чуть приоткрыты, он дразняще высовывает кончик языка.       — Ну, если ты всё сделаешь правильно, — он шутливо морщится, — думаю, ты выиграешь гораздо больше, чем просто пару фотографий, не так ли?       Чонгук тянется рукой к Чимину, подушечками пальцев скользя по обтянутому тканью бедру, ощущая жар исходящий от тела парня.       — Может, ты прав, — заворожëнно шепчет фотограф.       — И что ты собираешься делать дальше? — тихо спрашивает Чимин с хитрой ухмылкой.       — Я... — Чонгук судорожно сглатывает, скользя медленным взглядом от пухлых губ к изящной линии шеи, затем по обнажённым плечам и выгнутой талии, останавливаясь на округлых ягодицах. — Но, я не уверен, — напряжённо выдыхая через нос, он продолжает оглаживать бедро парня, сжимая кожу под платьем сильнее, чем планировал.              — С тобой такое происходит впервые? — тон Чимина неожиданно меняет окраску с игривого на серьезный.       — Чёрт, — Чон нервно зачесывает спадающие, слегка влажные от пота пряди назад. — Да.       — Забавно, — хмыкает Чимин. Он выпрямляется, а затем, полностью разворачивается к фотографу.       — Я не планировал..., — Чонгук смотрит в глаза напротив. — Точнее, я сам от себя не ожидал подобной реакции на тебя, ведь ты парень.       — Значит, ты не гей? — интересуется Чимин, чуть прищурившись.       — Что? Нет. Нет, конечно, нет, — спешно отвечает Чонгук слегка дрожащем от волнения голосом. Он гулко выдыхает, понимая, как нелепо звучат его слова в сложившейся ситуации.       — Конечно же нет? — хмыкает Чимин, слегка наклоняя голову.       — Слушай, это всё просто… напряжение. Съёмка, обстановка, — Чон тушуется, нервно проводя рукой по затылку, — У всех бывает. Это… нормально.              — Я думаю, что сейчас ты смотришь на меня не просто как фотограф на модель, — видя волнение и замешательство Чонгука, Чимин аккуратно заключает его ладонь в свою, нежно поглаживая большим пальцем, в успокаивающем жесте. — Ты ищешь что-то другое. И, возможно, уже нашёл, — он тянет фотографа ближе, наклоняется к самому уху, обжигая горячим дыханием и едва касаясь губами.        Чонгук прикрывает глаза, издавая сдавленный стон.        — Твой член, — с придыханием продолжает юноша, лизнув языком мочку. — Уже стоял, когда ты только начал меня снимать. Поэтому я и решил действовать, — Чимин, как бы случайно, мажет губами по щеке фотографа, отстраняясь. — На самом деле, я пришёл сюда не ради съёмки. Ты оказался в моей жизни в нужный момент. Когда я сам не знал, в какую сторону идти, — он делает паузу, пристально глядя в глаза Чонгука. — Может, мы сможем помочь друг другу?       Фотограф слушает, стараясь уловить суть каждого сказанного слова, но его внимание постоянно ускользает, сосредотачиваясь на пухлых губах парня, которые тот то и дело облизывает, произнося свой монолог. Эти мимолётные движения языка завораживают, будоража сознание, от чего желание поцеловать их становится только сильнее.       — Помочь? — хрипло выдавливает Чонгук.       — Да, — незамедлительно отвечает Чимин, не отрывая взгляда. Поднеся руку к паху фотографа, он медленно оглаживает его твëрдый член сквозь ткань, а потом слегка сжимает пальцами. — Ты ведь чувствуешь то же, что и я. Тогда давай не будем больше притворяться и сдерживать себя.       — Ты мне поможешь? — шепчет Чон.       Чимин приподнимается. Руками обвивает шею Чонгука, пальцами зарываясь в волосы.       — Попробуй меня, — он невесомо касается горячих губ своими.       Фотограф, теряя остатки самоконтроля, отчаянно и бесцеремонно врывается языком в рот парня. Сжимая щеки ладонями, он слегка наклоняет его голову на бок, чтобы незамедлительно углубить страстный поцелуй.        Чимин, застигнутый врасплох столь резким напором, на мгновение замирает, растерянный и ошеломлённый. Тело охватывает жар, волна возбуждения пробегает по коже, и он поддаётся, погружаясь в бездну безумия, где разум теряется, а чувства захлёстывают через край.       Движения становятся хаотичными и жадными. Внутри каждого вспыхивает буря эмоций — от отчаянного желания до нежности, скрытой за всей этой яростной страстью.       Фотограф прерывает поцелуй, его грудь судорожно вздымается, а глаза блестят. Он хватается за свою рубашку, резко дёргает за ворот и звук пуговиц, разлетающихся в разные стороны, заставляет Чимина взвизгнуть. Чонгук скидывает одежду с плеч, обнажая рельеф мускулов, блестящих от пота и переходит к пряжке ремня.       — Позволь мне это сделать, — блуждая поплывшим взглядом по накаченному телу, шепчет Чимин. Не дожидаясь ответа, он тянется к брюкам, в считанные секунды расправляясь с ширинкой и пуговицей на них. Парень медленно стягивает вниз ненужную ткань, освобождая внушительных размеров член, что уже вовсю сочится нектаром. Облизнувшись в предвкушении, он поднимает взгляд, как бы спрашивая разрешения. Получив в ответ кивок согласия, Чимин наклонившись, осторожно засасывает головку.       — Эй, эй, — шипит Чон, хватаясь одной рукой за волосы парня, немного отстраняя от себя. — Не так быстро.       — Тогда давай сам, — смотря соблазнительным взглядом, Пак широко открывает рот, высовывая длинный язык.       — Ты невероятно сексуален, — хрипит фотограф. Взяв член в руку, он медленно водит им по языку парня.        Чимин, ощущая терпкий вкус предэякулята, ёрзает в нетерпении и кладет руки на бедра Чонгука, слегка поглаживая.       Чон медленно вводит член в горячий рот и, как только парень смыкает вокруг него свои пухлые губы, начинает плавно двигаться.       — Чёрт, как же хорошо, — он ускоряет движения, наслаждаясь процессом. С каждым новым толчком он ощущает, как головка касается задней стенки горла и это невероятное ощущение пускает разряды удовольствия по всему телу.        Чонгук не отводит пристального взгляда от лица Чимина, запоминая каждую деталь. Он замечает, как из-под сомкнутых ресниц парня, скатывается прозрачная слеза, медленно пробегая по теплой, розовой щеке, оставляя влажный след. Фотограф бережно касается этой дорожки большим пальцем, едва ощутимо стирая её с кожи. Подносит к своим губам, лëгким движением языка слизывает слегка солоноватую влагу, смакуя вкус.       По необъяснимым причинам, Чонгук ощущает себя с Чимином иначе. Чувства острее, эмоции ярче. Хочется дольше, больше. Хочется грубо и нежно одновременно. Он чувствует, как парень впивается короткими ногтями в кожу на его бёдрах. Как задыхается от нехватки кислорода. Как глухо стонет, посылая вибрации, которые заставляют Чона запрокинуть голову и с рыком толкнуться до предела внутрь горла парня, притянув того за волосы, чтобы он уткнулся носом в его пах.       — Ммммм, даааа, — хрипит фотограф, получая грандиозную разрядку. Чимин замирает, с громкими всхлипами пытаясь сглатывать поток спермы, которым его так щедро наградил Чон. — Ты просто нечто, — немного отдышавшись, фотограф вынимает член изо рта парня, наблюдая, как остатки семени стекают с краешка пухлых губ. Он наклоняется и медленно целует его, ощущая привкус собственного семени.       — Чонгук, — Чимин вновь обвивает шею мужчины руками, тянет ближе, углубляя поцелуй.       Фотограф заводится с новой силой и пытается сорвать с парня платье, наплевав на то, что это дизайнерская модель. Чимин помогает ему освободить себя от одежды, приподнимаясь и давая возможность струящийся ткани соскользнуть со своих бедер.       — Разворачивайся, — Чон ласково проводит ладонью по голове Чимина, словно гладит кошку. Парень послушно выполняет просьбу, поворачивается к нему спиной, оттопырив ягодицы. — Ахренеть, — хрипит Чон. Он подцепляет пальцами резинку боксеров и медленно стаскивает нижнее белье с бëдер. Парень слегка поднимает одну ногу, а затем другую, чтобы фотограф как можно быстрее освободил его от мешающего атрибута одежды.       — Что ты делаешь? — интересуется Чимин, обернувшись и застав фотографа пристально рассматривающим его задницу.       — Я наслаждаюсь зрелищем, — довольно ухмыляется Чонгук, чем вызывает у Чимина дикое смущение.       Фотограф кладет обе ладони на ягодицы парня, нежно оглаживает дрожащими пальцами, а потом с силой сжимает. На белоснежной гладкой коже, тут же наливаются красные отметины. Чимин выгибается сильнее и сладко стонет, запрокидывая назад голову.       — Мне кажется, что я окончательно спятил и виноват в этом ты, — Чон разводит ягодицы, открывая себе лучший обзор на розовую дырочку, мышцы которой там маняще сжимаются. Он приближается, обдавая её своим горячим дыханием, заставляя кожу на теле парня покрыться мурашками.       — Чонгук, умоляю, сделай уже что-нибудь, — буквально задыхаясь шепчет Чимин. Он изворачивается и ухватившись одной рукой за волосы фотографа, притягивает его голову вплотную, уткнув в ложбинку между своими ягодицами.       Чонгук высовывает язык и проходится широким, влажным мазком, а затем, очерчивая его кончиком напряжённые мышцы по кругу, слегка проникает внутрь горячего нутра. Щедро смочив дырочку слюной, он медленно вводит указательный палец до середины, но Чимин не даёт ему времени и одним движением, сделав толчок назад, насаживается полностью.       — Это сейчас может прозвучать немного странно, но я готовился прежде, чем прийти сюда, — выдыхает парень.       — Ты что? — самодовольно ухмыльнувшись, Чон добавляет второй палец, с интересом наблюдая как он беспрепятственно проникает внутрь Чимина. — Плохой мальчишка, придется тебя наказать за это, — ускоряя движения, произносит фотограф, заставляя парня жадно ловить ртом воздух. — Нравится? — он спускает слюну на дырочку, и добавляет третий. — Ответь мне.       — Я... Чонгук...— Чимин упирается щекой в кожаную обивку на диване, скребя об неё ногтями.       — Отвечай, — фотограф резко извлекает пальцы.       — Да, да, — скулит Чимин. — Мне очень нравится.       Размазав большим пальцем естественную смазку по головке члена, Чонгук подставляет его к разработанному колечку мышц и медленно входит. Погрузившись до середины, он отвешивает смачный шлепок по одной из ягодиц парня и заключает тонкую талию в свои объятия, фиксируя.       — Ты невероятный. Словно какое-то божество, — фотограф наклоняется, оставляя нежный поцелуй на плече, и с рыком натягивает парня на член до предела.       — Давай же, выпусти то, что так долго сдерживал в себе, — стонет Пак, закусывая нижнюю губу.       Чимин прочёл его, как открытую книгу. Ему действительно хотелось высвободить наружу все свои тайные желания, прочувствовать, понять и, наконец-таки, принять. Вбиваясь в податливое тело парня, фотограф жадно ловит каждый звук — влажные шлепки, сладкие стоны, срывающиеся с губ Чимина, своë тяжелое, горячее дыхание и скрип кожаной обивки под ними.       Всë вокруг меркнет, сводится к одному лишь ощущению — к теплу их слившихся воедино тел, к запаху, смешанному с легкой горечью пота и сладкой тяжестью желания. Чон едва ли осознает, где заканчивается он и начинается Чимин. Ведомый инстинктом, он жадно исследует каждый изгиб, каждую линию, словно боясь упустить что-то важное.       Чимин под ним — настоящий шедевр, на грани совершенства, притягательный и завораживающе опасный. Его полуопущенные веки, неуловимая дрожь в уголках губ, горячее дыхание в перемешку со стонами — это сочетание разжигает огонь сильнее. Всё внутри Чонгука пылает огнём, тысячи разрядов проходят по телу, высвобождая наружу новый мощный поток спермы, которым он заполняет парня, делая своим.       Чимин громко вскрикивает, кончая следом. Густая сперма толчками выстреливает, растекаясь по гладкой кожаной обивке, оставляя за собой молочные следы, напоминающие капли растаявшего сливочного мороженого. Парень на дрожащих коленях заваливается на бок, когда фотограф аккуратно извлекает из него член. Чон садится рядом, заключая его в крепкие объятия, прижимая щекой к своей груди. Он оставляет сотни поцелуев на нежной коже, покрывая ими лицо, волосы и плечи.       — Спасибо, что вот так ворвался в мою жизнь, — нежно шепчет Чон на ушко.       — Нет, — лениво улыбаясь отвечает парень. — Это ты ворвался в мою.

📸

Искусство на грани.

      В мире, где фотография давно уже перестала быть простым отображением реальности, редко появляется художник, способный захватить не только взгляд, но и душу зрителя. И вот, Чон Чонгук, невероятно талантливый фотограф, сделал то, что мало кому удавалось: он поймал тонкую грань между мужским и женским началом, тем самым заставив всех нас задуматься о природе красоты и о самой сути искусства.       Его работы — это не просто портреты, это проникновенные, почти интимные истории, рассказанные через фигуру красивого молодого человека, одетого в изящное платье. Казалось бы, сочетание противоречивое, но именно это делает его фотографии по-настоящему захватывающими. На каждом снимке Чонгук создает образ, в котором мужская суть переплетается с грацией и чувственностью, что обычно принято ассоциировать с женственностью. Однако этот контраст не выглядит резким или чуждым — напротив, он столь естественен, что ощущается, будто наблюдаешь за чем-то первобытным и чистым.       Чонгук искусно использует свет и тень, чтобы подчеркнуть каждый изгиб тела, каждый взмах ресниц, создав портреты, в которых зритель находит не только эстетическое наслаждение, но и загадку, скрытую за каждым кадром. Его работы одновременно наполнены хрупкостью и силой.       Чон стал тем редким художником, кому удалось не просто запечатлеть красоту, но и бросить вызов стереотипам, оставаясь в рамках чистого искусства. Его фотографии — это приглашение в иной мир, где красота не знает границ и где человек свободен быть тем, кем захочет.

Ли Сынхьон, искусствовед, критик и куратор Международной галереи современного искусства.

      Закончив вслух зачитывать статью, Чимин откладывает журнал в сторону. Он наклоняется к сидящему рядом Чонгуку и трепетно целует в висок.       — Ты сделал это, — с гордостью произносит он, рассматривая серьëзное лицо.       Чонгук тихо выдыхает и накрывает ладонь Чимина своей, слегка сжав пальцами.       — Чимин… — шепчет он в ответ. — Это всë ты. Без тебя, я бы ничего не смог. Ты – моя муза, тот, кто вдохнул новую жизнь не только в мои работы, но и в меня.