Преграды

За окном шуршали ветки деревьев, настойчиво привлекая к себе внимание. Одна из ветвей доставала почти до самого окна квартиры, угрожая при сильном порыве ветра разбить старенькое окно. Всё шло своим чередом, люди неторопливо прогуливались по тротуарам. Леша живет в Америке уже почти три года, ни разу не пожалев о своем выборе покинуть родные края. Казалось, будто вся жизнь вела его именно к этому решению — переезду, о чем тот ни капли не жалеет. На самом деле и жить замечательно, когда всюду тебя окружает непрекращающиеся движения и активность, обычный среднестатистический городок просто не смог бы дать Губанову то, что дает ему мегаполис. Слоняясь вдоль американских улочек, можно наткнуться на что угодно: начиная от спящего бездомного, заканчивая папарацциями за всемирно известным актером. Все любят внимание, и Леша не исключение. Запуская очередной прямой эфир на Твиче, всегда настраивает себя на нужную волну и настроение, ведь зритель это чувствует. Чувствует, когда стример не совсем в форме, подавлен, расстроен. Главное научиться хорошо прикрывать это, и будет счастье. А для кого оно — уже другой вопрос. У Вовы всё было иначе. Он не любил суету, большое скопление людей и публичные выступления на сцене. Уютная квартирка в центре Москвы более чем привлекала, не отпуская куда-то дальше на продолжительное время. Довольно просто и понятно жить, когда всё находится под рукой. До всего можно дотянуться, сделав пару звонков нужным людям. Вова абсолютно не понимал Лешу. Эти его рвения в неизвестные дали Америки, нахождение с иностранными людьми без отличного знания их языка, нужды заново перестраивать свою жизнь. Ради чего? Леша абсолютно понимал Вову. В его импульсивности, взрывном характере и домоседстве. При случайном упоминании — улыбка на лице, искренняя, настоящая. Они не виделись с момента переезда Губанова, всё никак не найдя компромисса в месте встречи. Да и пытались ли по-настоящему? Встав с утра пораньше, Леша стоял у зеркала в ванной, в который раз укладывая волосы. А заканчивая с прической, Губанов подходил к окну, засматриваясь на одну из ветвей раскидистого дерева. Он любил стоять так, подолгу залипая на людей, машины. Словно так время замедлялось, оставляя наедине с мыслями. Стрим начал довольно обыденно, общаясь с чатом и обсуждая новости. Без упоминаний от других стримеров не обошлось: клипы в чате летели, один заменяя другой. — Вовчик опять конфликт хочет? — произнес, открывая клип от Братишкина с провокационным названием. В глубине души, не признаваясь до конца даже самому себе — Леша был рад послушать что же говорит Вова, ведь не получал от него никаких признаков внимания уже очень давно. А если еще честнее, то он даже ждал этого. Будто даже такое — мимолётом, всё равно лучше, чем совсем без него. Перекидываться клипами с Вовой — почти что искусство, каждый ответ имеет свое значение. При желании они смогли бы целый стрим посвятить друг другу, но так слишком странно, аудитория не поймет. Между ними никогда не было просто. Будто всегда нужно было доказывать, отстаивать своё мнение, устраивая многочасовые конфликты на потеху публике. — Хесус настоящий уебан и хуесос, — Вова с экрана компьютера казался серьезным и грубым, но уголки его губ всё тянулись вверх, предательски выдавая улыбку. Что ж, такое заявление после многочисленных конфликтов от Братишкина вполне неудивительно, с какой-то стороны даже слишком предсказуемо. Невольно и у самого Губанова растянулась улыбка на лице, в ожидании претензии. Которой не было. — А теперь, когда ты открыл этот блядский клип, хочу пригласить тебя в Дискорд после стрима. Попиздеть надо кое о чем. А вот такое было необычно. Непривычно даже. С чего такая секретность может быть — имелось не так уж много вариантов. — Чат, кажется что-то интересное намечается, — ухмыльнулся Хес, наклоняя голову ко второму монитору. Вот надо же было Братишкину так поднасрать, что теперь, кроме предстоящего разговора не о чем другом больше думать было невозможно. Остальное время стрима, хоть внешне вида не подавал, Хесус просидел в нетерпении. Что же хочет сообщить ему Вова? Вероятно, позвать на совместный стрим. Либо же появилась мега секретная информация, что сказать при всех просто без шансов. Закончив со стримом, Леша кинулся открывать вкладку с Дискордом, попутно отмечая, что Семенюк уже ждет его, написав в телегу с разной формулировкой сообщения: «Ты скоро?». — Так что ты хотел обсудить? Вероятно, изначально надо было бы поздороваться, узнать как дела и прочее, но в их взаимоотношениях вечно всё как не у людей, да и любопытство переполняет все края томительного ожидания. — Наконец-то зашел. Я думал опять до утра будешь стримить, как ты любишь, — прозвучал такой знакомый смешок, — Хочу в Китай тебя пригласить, Старый. Не виделись дохуя лет, так-то. А вот это уже слишком. Ведь Леша ожидал услышать всё что угодно, но только не это. Встреча. Для друзей это ведь обыденность: пересечься где-нибудь в кафешке, парке. Да даже просто пройтись по улицам города. Но как же безжалостно расстояние перечеркивает это взаимодействие, оставляя лишь возможность современного мира общаться через интернет. — Давно пора вообще-то, Вовочка, — внезапно ощутив необъяснимую тревогу, Хесус начал перебирать провод от наушников, — Ну можно попробовать, конечно. Леша удивился насколько же легко было произнесено приглашение, словно и не было этих лет. Так же легко, как вновь зайти в Дискорд и поговорить с Вовой лично. Возможно, это и есть настоящая дружба. Не общаться долгое время, а все равно с полуслова понимать настроение друг друга, желания. Может, так даже лучше. Вот то, что они не виделись так долго. Им теперь явно есть о чем поговорить. Вероятно, всякие стримерские локальные сплетни накопились, за такое-то время. Не то, чтобы Губанов любил копаться в чужом грязном белье, просто так получалось. Временами приходилось вытаскивать знакомых из всяких передряг, вот так и сближались. Одному денег занять, другого пустить пожить на неопределенное время. Всякое было. Сейчас даже вспоминает с легкой улыбкой. Последующее обсуждение дат, съёма жилья заняло немалое количество времени. Выбор отеля даже вызвал небольшой конфликт, который быстро удалось урегулировать. Казалось, что всё складывалось как нельзя идеально.

***

Все дни в ожидании перелета проходили как на иголках. Постоянная перепроверка собранных вещей, документов. Доходило даже до абсурдного: зависание на билетах на самолет и вечная проверка времени на часах. Все дни казались бесконечными. Взгляд постоянно возвращался к часам, и Хес с замиранием сердца следил за секундной стрелкой, словно от этого зависело приближение назначенной даты. Даже стримить удавалось с трудом, абсурдные на первый взгляд действия становились ритуалом, который помогал хоть немного успокоиться и справиться с нарастающим волнением. В такие моменты казалось, что даже самые незначительные действия могут повлиять на исход этого долгого ожидания. С наступлением дня вылета настроение было приподнятым донельзя. Леша не особо любил летать на самолетах, хотя вид из иллюминатора его завораживал. Под крылом расстилались океаны, леса и горные хребты. Облака, словно пушистые хлопья, медленно плыли мимо, создавая иллюзию бесконечного полета. В такие моменты казалось, что время остановилось, и весь мир принадлежит только тебе, парящему и воздушному. В самолете всё же удалось поспать, что по прилету Хесус чувствовал себя отдохнувшим и с зарядом еще большей энергии, чем до вылета. Да и сама посадка самолета прошла гладко. Лешу встретил довольно красивый аэропорт. Особое впечатление произвели огромные стеклянные окна, через которые открывался вид на взлетно-посадочные полосы и самолеты. Подходя к окну, почувствовал вибрацию телефона в кармане брюк. Звонил Вова. — Алло, ты там как, долетел? — Да, жду только тебя. — Хес, кажется накрылось всё. Я заболел. Надо отменять всю эту хуйню. Голос из динамика прозвучал будто эхом, словно неправда. Шутка какая-то, не может же быть что... — Бля, ты серьезно? Слова вырвались сами собой. Хесус надеялся, что это была неудачная шутка Вовы. Глупая и несмешная. — Да, говорю же. Температура у меня ща пиздец высокая. Но голос Братишкина звучал правдоподобно, моментами сипло и глухо. Может сказывалось еще то, что вокруг было многолюдно и шумно, в невозможности определить состояние по одному лишь голосу. — Выздоравливай тогда, че уж теперь поделаешь... Именно в этот момент Леша все же сдался — бывает всякое. Простуды. Даже такие резкие, бессимптомные до этого. — Ага, спасибо. И отключился. В последней фразе было что-то неуловимо не так. Резкая холодность, бросание трубки. У Вовы даже тон изменился, пропала хриплость. В голову Губанова начали закрадываться сомнения, а правда ли всё то, что ему сказали. А что, если всё было ложью? Может быть, это был просто способ избежать встречи, не лететь. Просто передумал в последний момент. Это почти что невозможно. Они все дни были на связи, можно было бы и заранее сообщить о каких-то признаках болезни. Хоть что-то. Но не так, как вышло. Преграды. Их всегда окружали они. Даже в проведении совместного стрима, что-то неизменно вставало на пути: то интернет предательски сбоил, то нужная игра не хотела запускаться, и множество других мелочей, которые, казалось, преследовали их с завидным постоянством.  Сомнения и тревоги сплелись в единый клубок, и Губанов почувствовал, как внутри него нарастает что-то неприятное, холодное. Он в чужой стране, в аэропорту. Один. Хесус присел на скамейку и уставился в окно, погружаясь в размышления о предстоящих днях ожидания обратного рейса. Может быть, лучше не ждать, а сразу заказать билет на ближайшие дни, чтобы не тратить время на ожидание и не мучиться. Эти мысли кружились в его голове, создавая внутренний конфликт и неопределенность. Леша вспомнил, как они тщательно планировали эту поездку. Но теперь, все планы разрушились в одно мгновение. — Таракан старый, думал так просто отделаться от встречи со мной? Нихуя! Голос за спиной раздался так неожиданно, что Леша даже вздрогнул, словно пробудившись от глубокого сна. Сзади стоял тот, кого он больше всего сейчас хотел увидеть. — Ну ты и пиздабол, — не скрывая радостной улыбки, Хесус поднялся со скамейки, обернувшись на Вову, который стоял рядом с ним на расстоянии, столь незначительном, как не было между ними эти три долгих года. Семенюк держал в руках черный рюкзак, его волосы слегка взъерошились от долгого перелета, придавая растрепанный, но такой подходящий именно ему вид. — А хули ты хотел? Такой, какой есть, — Вова улыбался так, что казалось еще чуть, и он просто весь засияет от переполняемого им восторга, — Признавайся, ты всё таки рад меня видеть? В его глазах можно было увидеть целый фейерверк эмоций: радость, восторг и, возможно, даже немного озорства, которое делало Вову еще более привлекательным. — Иди сюда, дурак блять, — в этот момент будто всё стало неважным. Хесус сократил то незначительное расстояние между ними, заключая Братишкина в крепкие объятия. Всё создавало атмосферу той давней встречи, когда всё казалось простым и понятным. Это было безумно приятно. Чувствовать тепло, запах. Эти плавные поглаживания по спине, будто Братишкин и правда скучал, правда хотел увидеть. Будто и для Вовы эти три года были непростые — без него. Леша закрыл глаза, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти. Каждый вдох наполнял уверенностью в том, что всё будет хорошо. Эти простые, но такие значимые жесты говорили больше, чем любые слова. Мгновения искренней и глубокой связи, когда слова были не нужны, а эмоции говорили сами за себя.  Отлипнув друг от друга, вглядывались в изменения лиц, пытаясь найти новые черты: незнакомые, чужие. Но не находили. Первым заговорил Вова: — Теперь можно и кружок в телегу чату запилить, что думаешь? Хесус уже совсем забыл о том, что оба ни слова не сказали аудитории о предстоящей встрече, сохраняя сюрприз. — Как думаешь, они охуеют? — вообразив предстоящую реакцию, Леша поднес ладонь к губам, искренне смеясь. — Они охуеют, — весело подтвердил Вова. Вглядываясь в лицо Братишкина, вспыхнуло такое забытое, давно выброшенное чувство. Леша даже не вспомнит момент его образования. Просто в моменте он вспомнил то, от чего очень долго уходил, забивая голову множеством других вещей. Но стоя перед Вовой сейчас: чувство росло, ширилось, забивая грудную клетку и вышвыривая из головы все посторонние мысли. Все заботы и тревоги отступили на задний план, оставив место лишь этому одному, но такому важному чувству. Хесус больше не пытался сопротивляться этому ощущению, а позволил ему полностью завладеть собой. Может, и нет никаких преград, а всё они выдумали сами. Всегда ведь можно было найти возможность увидеться, пообщаться. Важно сейчас было лишь одно — их не разделяет океан. А впереди время, для нового и интересного, плохого и хорошего. Для нужного и не забытого.