Writober | Один укус

      Аарон предупреждал, что первое полнолуние будет непростым. Эндрю сказал, что придёт если не конец мира, то пиздец дому.       Нил отчаянно верит Аарону, но и слова Эндрю не выходят из головы. И чем ближе ночь, тем сильнее паника. Единственное успокаивает: в критичной ситуации ребята помогут. А так за ним остался наблюдать Эндрю, пока Аарон “выгуливает” Кевина.       На небе показывается круглолицая Луна, даря желтый свет. Нил внимательно изучает её, словно она может как-то помочь.       – Тебе не кажется, что было лучше тебя оставить там умирать? – раздаётся где-то справа голос Эндрю.       – Ты о чем? Меня бы тогда забрали в больницу, а там либо органы, либо добьют враги. Или ты сожалеешь, что обратил меня?       – Сожалений нет, есть только зависть. Почему он, а не я? – спрашивает Аарон слева.       – Аарон? – Нил ошарашен появлением парня. – Я думал, ты пошёл гулять.       – Летучая мышь тоже думала – оказалась в супе, а дальше ты знаешь, – острит Аарон. – Так почему же Эндрю? Чем я хуже?       – Ничем. Ни в коем случае. Я вас всех люблю.       – Да ну? Не верю, – раздаётся за спиной сердитый голос Кевина. – Как обратился так ни разу и не пришёл, не написал смс-ку. Одинаково любишь – ага, как же!       – Но это правда!       – Что правда? – уточняет Эндрю.       – Что люблю вас всех. Каждого.       Эндрю только несколько раз цокает, склоняя голову из стороны в сторону. Дверь за ним легко скрипит и закрывается.       – Глюки, Нил.       Парень берет лицо Нила в свои слегка прохладные руки. Они пахнут свежескошенной травой и лимоном. От такого искажения реальности Нил упирается в подоконник, чтобы прийти в себя. Настоящий Эндрю стоит перед ним. Больше никого в доме нет. От осознания нереальности голосов бросает в жар. Капельки пота проступают на лбу. Нил стискивает край подлокотника.       – Но знаешь, могло быть и хуже. Я чуть дом не поджег. Аарон только и успевал окунать меня в воду и держать в ванной комнате. Кстати, он не помнит свое первое полнолуние. Всегда говорит, что заснул дома, а очнулся утром в лесу. Врет. Пиздит. Ну и черт с ним.       – Да сам он все пиздит! Ебанный пироманьяк! Он к хуям сжег ванную! – протестует Аарон.       Нил на это только качает головой. Внимательно изучает глаза напротив. Карамель словно разогревают. За зрачком пылают рыжие разводы пламени.       – У тебя глаза поменялись, – сообщает Нил.       – У тебя тоже.       Эндрю отводит парня к зеркалу в шкафу. Нил внимательно изучает свои глаза. Возле зрачка плавает лунный свет, делая остальную часть радужки ярче.       – А что Кевин? – интересует Нил.       – Он ни че так. Просто невольно обращается в полнолуние, – плечами Эндрю.       – О! Наконец-то вспомнили про меня! Я вам продукты принеси, приготовь, уберись и вещи постирай, но даже скудного «спасибо» от вас не добьёшься! Вот посмотрим, как вы неделю без меня поживете, – злорадствует Кевин.       Нил пытается отмахнуться от голоса, но, разумеется, результата нет.       – Еще помаши мне тут! И неделю будешь только кровь сосать! – грозит Кевин.       – Снова глюки? – Эндрю не дожидается ответа и продолжает. – Давай, возьми меня за руку.       Он протягивает ладонь Нилу. Тот робко сжимает ее. В миг шум и голоса в голове пропадают. На фоне больше никто не бурчит и не вздыхает, не отпускает язвительные замечания и не издевается. Штиль. Теперь ровное дыхание в унисон с Эндрю. Легкое покалывание в пальцах слегка тревожит, но не более.       – Ну как? – без интереса в голосе, но с заботой во взгляде спрашивает Эндрю.       – Лучше, – коротко отвечает Нил.       Легкий трепет заботы растекается ручейками по телу. Нил понимает, чувствует Эндрю. Все то многое, что он никак не может обличить в слова, теперь ощущает через прикосновение, через взгляд и дыхание.