Бледный лик в ледяной комнате

Раньше его рука так легко и трепетно касалась макушки, щекоча ее длинными пальцами, что на лице обязательно расплывался румянец и легкая по наивному детская улыбка. Сейчас его серые пальцы неподвижны, как и некогда нежные руки, направлявшие меч в грудь своего ученика в тот день. Ло Бинхэ не касается лишний раз учителя, стараясь максимально сберечь его тело нетронутым и целым. Опустошенный взгляд и протянутая рука, еле касающаяся волос учителя. Ло Бинхэ вспоминает сцену на обрыве в пропасть, не понимая, как же быть ему сейчас. В тот момент, смотря в глаза своего горячо любимого учителя, за которого он готов был не секунды не думая отдать свою жизнь, Ло Бинхэ словно умер на месте. Разве это могло произойти? Но ведь произошло. Даже место, в котором очутился Сюя, не болело так сильно, как сердце, от которого по ощущениям выкачали всю кровь, и оно перестало биться. Может, это был сон? Кошмар, явившейся наяву по велению демонов? Шрам обязательно напомнит, что это не было сном. Тот день разделил его жизнь на до и после. Однако стоил ли он той ненависти и обиды, когда теперь учитель лежит рядом с ним без единого намека на жизнь? Тот, ради которого Ло Бинхэ жил и до, и после, не скажет ему ни единого слова, не одарит взглядом, не погладит по голове своей теплой нежной рукой… Не сдержав порыв, Ло Бинхэ обнял мертвое тело, уткнувшись в шею. Горячие слезы падали на серую кожу, оставляя мокрые дорожки. – Этому ученику так жаль, учитель… - Ло Бинхэ сжался в комочек, как в давнем прошлом при смерти своей матери. Он снова остался один на один со своим множеством чувств, которые теперь не смогут найти отклик. Ло Бинхэ будет переваривать их самостоятельно, сжирая себя внутренне каждый день по кусочку раз за разом. Однако погибнуть для него невозможный дар, посему лишь это тело учителя будет присутствовать в моментах скорби и самоистязания Ло Бинхэ. Он всего лишь хотел быть для него единственным дорогим человеком, на которого будет обращен взгляд учителя. Он всего лишь хотел быть единственным, кто будет касаться учителя в объятьях и сжимать в руках его легкие одеяния заклинателя. Он всего лишь… хотел быть рядом… – Учитель… - прошептал Ло Бинхэ в пустоту. – Учитель… Вы так ненавидели меня, что предпочли смерть мне? Он знал, что это не так. Учитель погиб из-за него. Это все вина этого глупого ученика. Ло Бинхэ слышал последние слова адептов и как горевал учитель после его падения. Но может ли он перестать думать о прошедших днях? О том, что на самом деле думал о нем учитель, почему же он поступал так противоположно и нелогично. Ло Бинхэ хотел бы знать ответы на свои вопросы. Но теперь никогда не получит. Ведь его учитель лежит рядом с ним, не размыкая век, не вдыхая затхлый воздух этого места, и не хмурив брови в ответ на глупые возгласы этого ученика. Ло Бинхэ поцеловал учителя в висок и не оторвал губ от его волос. Теперь это все, что он может сделать – касаться его мертвого тела, проклиная самого себя за это, и шепча то слова сожаления, то слова обиды. Он молвит все, что лежит на душе тяжелым грузом и не может найти облегчения. Разве может камень упасть с души, когда его еще сильнее тянут на дно? Эта нить крепко связала сердце Ло Бинхэ и сердце мертвого учителя. И кто бы не желал его разорвать, ему придется сначала разорвать Ло Бинхэ на части. Когда он выходит из своих ледяных покоев, в глазах пустеет еще сильнее. Мир вокруг него столь жив и ярок, что это приводит его в одновременное отчаянье и ненависть. Почему, почему, почему все живут и улыбаются в тот момент, когда жизнь учителя уже оборвана? Разве мир должен существовать, если его любимого учителя нет? Но зачем тогда живет он? Будь его воля он бы навсегда остался в своей ледяной обители, смотря на изящные линии лица учителя, на его одеяния… Он бы переплел пальцы с учителем, хоть немного согревая его кожу, чтобы внушить самому себе мысль о долгом беспробудном сне. Однажды они смогли бы сбежать ото всех заклинателей этих чертовых школ, чтобы более никто не смог найти учителя. Чтобы тот был только в руках Ло Бинхэ, изящный во всем своем великолепии со сверкающими на солнце глазами. Самый драгоценный человек… Он и теперь находится в руках Ло Бинхэ. Но его глаза больше не сверкают. Его длинные черные волосы больше не развеваются по ветру. Его уста больше не произнесут ласковое «Бинхэ». Изредка ему снятся сны, где учитель стоит в далеке и равнодушно смотрит на Ло Бинхэ, который молит о его возвращении. Истоптанными в кровь ногами мальчик бежит за своим наставником, но тот уходит, ни разу не обернувшись на крики и слезы бедного мальчишки. Учитель просто обращается в пыль с брошенной в пустоту фразой: – Ты не мой ученик, так что не смей называть меня учителем. Ло Бинхэ просыпается с мокрыми глазами и рефлекторно касается незажившей на груди раны. Теперь он не знает, что же для него больнее. Вспоминать подобные сны, в которых он так холоден, но жив? Вспоминать прошлое, где он был добр, но отправивший его в адскую бездну? Или же в настоящем смотреть на него тихого, доступного и мертвого… Сейчас сердце Ло Бинхэ желает биться в такт с сердцем учителя, оно желает быть тем же, что и он. Но этот ученик просто не может совершить такого. – Учитель, я прошу вас… Я умоляю вас… - Ло Бинхэ прижался к груди учителя, чудом надеясь услышать стук сердца. – Проснитесь. Я прощу вас за все дни моих мучений… Только не позволяйте этого ученику снова страдать… Но стука сердца так и не появилось. Окружавший Ло Бинхэ мороз лишь позволил боли застыть в глубоких душевных ранах. Она не рассеется, пока в воздухе снова не прозвенит голос его любимого учителя. В этом мире никому нет дела до брошенного одинокого человека. Теперь уже не осталось таковых, ведь им был лишь учитель. Даже подчинив себе всю гору, Ло Бинхэ чувствовал себя единственным человеком на ней. Смотря в чужие лица, он попросту не запоминал их. Если это не лицо учителя, то какой в этом смысл? Он был таким особенным и единственным, потрясающим и восхитительным, что притягивал к себе всяких отбросов даже с чужих школ. После возвращения Ло Бинхэ с отвращением смотрел на них всех, ему хотелось убить каждого, кто забирает его мечту прикасаться к учителю. Вырвать по пальцу, отрубить и раскрошить в порошок конечности. Но он бы такое не одобрил. Учитель возвышенный человек, жалостливый к каждому живому. … он лежит в объятьях Ло Бинхэ, как тот и мечтал. Все такой же утонченный, ледяной и… … погибший от собственной жалости к этому ученику. Ло Бинхэ засыпает, вспоминая его светлый образ в бамбуковой роще, когда более юным держал учителя в своих наивных объятьях. Как же жизнь тогда была прекрасна и тепла, в шелесте листьев и шорохе чужих одеяний. Он хотел бы навсегда застрять в этом мгновении и проживать его день за днем, думая лишь о том, как сильно дорожит своим учителем. Как сильно восхищается этим человеком. И как сильно любит только его в этом жестоком и необъятном мире.