Слабость

      Внезапные золотые всполохи, и появления двойника, вдруг вытеснили размышления о заражении Альфреда.       Лололошка, появившийся у кристалла, привлёк к себе все внимание.       — Ну и как твои успехи? — осматривая мироходца с ног до головы, сказал Джон. Думая, что хорошо, наверное, что за черными стеклами в оранжевой оправе не видно глаз, которые от усталости так и норовят сомкнуться.       — А твои? — голос звучал задумчиво. Джон заметил, как выгнулась чужая бровь, и вид Лололошки был слегка… обеспокоенным.       — Я первый спросил.       И в голову резко ударил надрывающийся от раздражения голос. «Р-р-р» так отчётливо било в голову, что пульсировало в висках. Ещё немного, и Джон будет раздражен больше, чем эта птица!       — Ты мне не рассказываешь, но а я должен?       Джон в недоумении уставился на двойника. Вот уж не думал он, что эта… копия, станет вести себя так.       — Нет, не хочу, — чужой голос звучал так отрешённо, что Харрис даже опешил в мгновение. — Может быть потом, как нибудь.       И… он ушел.       «Серьезно?!» Внутри себя так и закричал. «Неужели он не заметил?! Я вообще тот тут один все делаю! И мои силы…» Собственные мысли прервал. Какая вообще разница, что там делает этот Лололошка? И какая разница Джону до него?       Ему ничего не нужно, он просто хочет пойти к себе, лечь на что-нибудь мягкое, чистое, и отдохнуть. Потому что сил потратил слишком много. Ощущения буквально такое, словно из тебя выкачивают всю твою суть через трубочку, слабость одолевает. Но ещё более одолевает и нервирует — незнание.       И ноги вмиг налились свинцом. Шаг оказалось сделать трудновато, но Харрис не тот, кто покажет свою слабость. Будь он даже на волосок от смерти, в самый последний миг он будет улыбаться, и говорить, что он сильный и сам справится.       Непомерного размера эго.       Он не простит себе, если в чужих глазах увидит жалость в свою сторону!       И ноги сами привели ко входу в замок. На миг, он, возможно и задумался бы, что нерационально это — тратить столько сил на целый остров с замком. Но, раз уж, он такой, и все его таким видят, то и ожидают чего-то подобного. Было бы глупо, сделай он простецкий домик, подобный Марку. Ну уж нет.       Оперев носок кроссовка в пятку другой стопы, он стянул обувь. Может, он и подумал о том, что это не хорошо, так к любимой паре кроссовок относиться, и портить их неразумно — пара-то одна! Где он ещё найдет такие?       В голове мыслей и много и как-то пусто одновременно. Об эльфийке он даже не думал, что может быть и удивило бы, но сил нет сейчас и усталость просто одолевает, сковывает тело. Один кристалл, которого хватит ненадолго. А потом опять иди к тому мужику, и покупать? По пути ещё придется получить чуть больше спарков, а это ещё минус силы…       «Может… попросить двойника поделиться клинком или мечом?..»       Идея неплохая, но он уж слишком сильно любит быть уникальным, ему нравятся свои собственные кулаки, хоть и применять он их не очень то и желает.       Джон понял, что все еще стоит перед входом в замок. Чувствует прохладу камня через носки в черно оранжевую полоску, в руках держа свои кроссовки. Задумался. Как-то в себя ушел, размышляя.       Но усталость вновь дала о себе знать, и только сейчас Джон обратил внимание на каменный пол…       — Кажется я узнаю эту подошву…       Желание появилось конечно, пойти и заставить оттирать, где наследил, как собаку, чтобы больше такого не делал! Глупый мироходец… Но вздохнув, Джон просто прошел дальше, мимо следов, держа собственную обувь в руке.       С момента как создал этот остров, он тут не появлялся. Оглядывается оценивающе. Интерьерчик в целом ничего. Эдакий принц. Одинокий, в своем пустом замке.       Кровать встречает его мягкостью и прохладой. О да-а… вот где-где, а тут он постарался. Комната свежая, пахнет мягко, растительностью. Лёгкие нотки цветов не раздражают, наоборот — успокаивают.       Последние силы он тратит на то, чтобы на прикроватной тумбе появилась свеча, ароматизированная. Плотные шторы захлопнулись и зеленые искры на миг осветили комнату погрузившуюся во мрак. Свет от свечи мягко касался предметов в округе. Язычок пламени еле колыхался, завораживая.       Только Джон расслабился, прикрыл отяжелевшие веки, как в дверь постучали. Затем вошли.       — Я смотрю, до тебя плохо доходит, да? — Джон облокотился о мягкую спинку кровати, точно смотря на вошедшего, коротко бросив на чужую обувь. — Я знаю, ты это специально.       Сказал без злости, но с толикой раздражения. Вздохнул, скрестил руки на груди, и вытянул:       — Ну и? Зачем пришел?       Лололошка стоял, смотрел прямо. Судя по виду что-то обдумывал. Затем отзеркалил положение чужих рук. Вздохнул:       — Я может и «копаюсь в своих грядках» но не дурак, Джон. Что с тобой происходит?       Харрис не отвечал, смотрел также прямо, уже без очков, потому что снял их, и положил на тумбочку рядом со свечой.       — Вид болезненный, — добавил двойник, кинув подбородком.       — А тебе все расскажи, красотка, — фыркнул, отворачиваясь и смотря на свечу.       — Я в целом не против поиграть в твою молчанку, но все же был бы рад, получить ответ.       — Если бы он был, не переживай, я бы с тобой им поделился, — Джон улыбнулся как-то странно, почти с оскалом бросил в сторону, продолжая делать вид что думает.       — Я могу позвать того алхимик-       — Мне не нужна помощь! — резко перебил его Джон.       — Как хочешь, — Лололошка пожал плечами, оглядываясь на комнату во мраке. — Неплохо было бы тоже шторы повесить…       — Пришел зачем? — со вздохом ещё раз спросил Харрис.       — Переживал.       — О, ну конечно! Твой героизм тебя до добра не доведет, знаешь? Не лучшее качество — помогать всем без исключений не взирая на собственные потребности! Доверчивый идиот.       — Мой выбор, — вновь пожал плечами. — Мне ничего и не надо.       Молчание. Тихое дыхание двух. Язычок пламени от свечи отбрасывал причудливые тени. Сложно, когда перед тобой твоя копия. Хоть и каждый, без исключения скажет, что они ничуть не похожи, не считая внешности.       — У тебя тут миленько, кстати, — бросил Лололошка.       — Оттирать собственные следы сам будешь. Я просил обувь снимать.       — Отдыхай, — последнее, что бросил Лололошка, выйдя из комнаты и оставив Джона в неком замешательстве.       Почти в ту же минуту глаза сомкнулись, и он погрузился в дрему.       Даже тут, в Сонном измерении, окунувшись в темноту под мягким ароматом, Харрис не мог избавиться от раздумий. Сон, в котором он прибывает, кажется явью, потому что даже тут, мысли не покидают его. Незнание — самая страшная, и раздражающая вещь. Возможно, он даже немного жалеет, что вообще отправился сюда…       Из сна его вытянул снова вошедший мироходец. Тихие шаги приближались, затем, край кровати прогнулся под чужим весом. Аромат в комнате изменился…       Джон разлепил веки и увидел Лололошку, сидевшего на краю, держа в руках дымящуюся тарелку грубо высеченную из дерева.       — Ты не задумывался, почему у нас отсутствует голод? — он тихо подал голос. Джон задумался.       — Да как-то… Нет, не думал. Я заметил конечно, но, не думал об этом. А что?       — Не знаю, — пожал плечами Лололошка. — Просто странно немного, непривычно.       — А это что? — Джон кивнул на тарелку в руках.       — А, это суп. Грибной. Подумал, что возможно ты захочешь.       Мироходец поставил деревянную тарелку на тумбу, и вновь посмотрел на Джона.       Наверное они никогда не смогут разговаривать друг с другом нормально. Лололошка точно знает, что Джон не договаривает, и не знает, как подступиться не прогнувшись и вымотать информацию. А Джон, точно думает, что мироходец ничего полезного не знает. Хотя, чужое поведение его стало немного напрягать.       Харрис посмотрел на дымящуюся тарелку супа, затем перевел взгляд на Лололошку.       — И зачем это? — спросил Джон, стараясь сохранять равнодушный тон.       Лололошка пожал плечами:       — Просто подумал, что тебе может захочется…       — Ты же сам сказал, что у нас нет в этом потребности.       — Верно, — кивнул Лололошка. — Но иногда еда нужна не только для утоления голода.       Повисло молчание. Джон боролся с желанием взять тарелку — запах был действительно приятным.       — Знаешь, — неожиданно начал Лололошка, — Я тоже чувствовал… истощение.       Джон напрягся, но ничего не сказал.       Лололошка продолжил:       — Я думал, что справлюсь сам. Что никто не должен знать о моей слабости. Но потом понял — это не слабость. Это часть процесса.       — К чему ты клонишь? — резко спросил Джон.       — К тому, что иногда… принять помощь — это не признак слабости.       Джон молчал, обдумывая слова своего двойника. Наконец, он медленно протянул руку к тарелке:       — Ладно, давай сюда свой суп. Но это ничего не значит, понял?       Лололошка улыбнулся:       — Хорошо. Просто суп.       Когда Джон начал есть, Лололошка встал:       — Я, пожалуй, пойду. Нужно проверить Альфреда.       Джон кивнул, не отрываясь от еды. Когда мироходец был уже у двери, Джон тихо произнес:       — Спасибо.       Лололошка обернулся, но Джон уже делал вид, что полностью поглощен супом.

***

      Спустя некоторое время…       Джон стоял, уперев руки в бока, наблюдая, как Лололошка на коленях оттирает свои следы с каменной тропинки замка. Солнце ярко освещало сцену, придавая ей почти комичный вид.       — Я предупреждал, — произнес Джон с нотками самодовольства в голосе.       Лололошка, вопреки ожиданиям, не выглядел раздраженным. Наоборот, на его лице играла легкая улыбка, словно вся эта ситуация его забавляла.       — Знаешь, — сказал он, не прекращая работы, — Есть поговорка: «Чистота — путь к просветлению».       Джон фыркнул:       — И поэтому ты решил устроить себе грязевую ванну?       Лололошка рассмеялся, поднимаясь на ноги и отряхивая руки:       — Эй, я же старался! Смотри, почти как новенькая.       Харрис окинул критическим взглядом тропинку, затем перевел такой же на мироходца. Его двойник действительно выглядел… неопрятно. Одежда была заляпана и порвана местами, волосы торчали в разные стороны.       — Боже, ты на себя-то посмотри, — он приложился ладонью к своему лбу, покачивая головой. — Весь как оборванец. Заляпанный, с этой копной на голове… Ты вообще знаешь, что такое расческа?       К удивлению Джона, щеки Лололошки слегка порозовели. Он неловко провел рукой по волосам, пытаясь их пригладить.       — Ну, знаешь ли, — пробормотал Лололошка, —У меня не всегда есть время на укладку.       Джон закатил глаза.       — Так, всё, — схватил мироходца за руку. — Ты идешь со мной.       — Эй, что… Куда? — запротестовал Лололошка, пытаясь вырваться. — Куда ты меня тащишь?       — В купальню, — отрезал Джон. — Я не могу позволить, чтобы мой двойник выглядел как бродяга.       Лололошка начал сопротивляться, упираясь ногами в землю.       — Нет, нет, нет! Я не хочу! Мне и так нормально!       — Ты ведешь себя как ребенок, — проворчал Джон, продолжая тащить его. — Или как собака, которая боится воды.       Несмотря на все протесты, Харрису удалось затащить его в купальню. Комната была наполнена паром и неожиданно приятным ароматом.       — Ого, — выдохнул Лололошка, на мгновение забыв о сопротивлении. — А у тебя тут… уютно.       — Раздевайся и лезь в воду, — скомандовал Джон.       Спустя несколько минут ворчания и брызг, Лололошка сидел в большой ванне, наполненной теплой, ароматной водой. Джон, закатав рукава, стоял позади него с гребнем в руке.       — Ау! Тц! Полегче! — вскрикнул мироходец, когда Джон начал расчесывать его спутанные волосы.       — Если бы ты ухаживал за собой должным образом, не было бы так больно, — пробурчал Джон, продолжая свою работу. — Глядишь так и вши заведутся!       Несколько минут прошли в относительной тишине, нарушаемой только звуками воды и редкими вздохами и цоканьем языка Лололошки.       — Знаешь, — неожиданно произнес он, — а ведь это первый раз, когда кто-то расчесывает мне волосы.       Джон на мгновение остановился.       — Что ты имеешь в виду?       Лололошка пожал плечами, вызывая небольшие волны в воде.       — Ну, знаешь… Быть мироходцем — довольно одиноко. Не так часто встречаешь кого-то, кто… заботится.       Джон молчал, обдумывая слова. Затем, немного мягче, продолжил расчесывать волосы своего двойника.       — Не привыкай, — наконец сказал он, но в его голосе не было прежней резкости. — Я просто не могу позволить, чтобы ты портил мою репутацию своим видом.       Лололошка улыбнулся, глядя на свое отражение в воде.       — Ну конечно, Джон.       Спустя некоторое время Джон закончил расчесывать волосы и отступил на шаг, критически оглядывая результат своей работы.       — Вставай, — скомандовал он, протягивая полотенце.       Лололошка поднялся из воды, и Харрис невольно засмотрелся. Без грязи и спутанных волос его двойник выглядел… иначе. Стройное, подтянутое тело с нередкими рубцами шрамов, чистая кожа, мокрые волосы, прилипшие к шее и плечам. Джон почувствовал, как в груди что-то встрепенулось.       — Что? — спросил Лололошка, заметив пристальный взгляд. — Так плохо?       Джон моргнул, приходя в себя.       — Нет, просто… — он запнулся, не зная, что сказать. — Дай сюда, — он взял полотенце и начал вытирать чужие волосы.       Их лица оказались так близко, что Джон мог разглядеть каждую ресничку своего двойника, каждую родинку.       — Знаешь, — тихо сказал Лололошка, — а ты не такой уж и ужасный, каким хочешь казаться.       Джон фыркнул, но не отстранился.       Их глаза встретились, и на мгновение Джон почувствовал, как что-то внутри него вновь дрогнуло, какая-то стена, которую он так долго строил, начала рушиться.       — Повернись, — хрипловато сказал он, прочищая горло.       Лололошка послушно повернулся, и Джон начал собирать его влажные волосы в маленький хвост. Его пальцы слегка дрожали, когда он касался шеи мироходца.       — Все, — сказал он, закончив. — Теперь ты выглядишь… прилично.       Лололошка повернулся обратно, и Джон увидел, как его лицо изменилось. Без спутанных волос, падающих на глаза, оно казалось более открытым, более уязвимым. И невероятно красивым.       — Спасибо, — тихо сказал Лололошка.       Они стояли так близко, что Джон мог чувствовать тепло исходившее от тела мироходца.       — Я… — начал было Харрис, но не смог закончить. Вместо этого он протянул руку и осторожно коснулся щеки напротив, легко заправляя прядь каштановых и волнистых волос за ухо.       Лололошка смотрел неотрывно, внимательно. Наблюдая за взглядом Джона, таким задумчивым.       — Джон? — тихо позвал он и тот словно пришел в себя.       Джон мотнул головой:       — Ещё раз придёшь сюда в обуви и я тебя с острова скину. А теперь иди, занимайся своими грядками, или как ты там обычно прохлаждаешься.       Последнее, что Лололошка увидел — спину Джона, скрывающуюся на выходе из замка.