Весенним вечером в прохладной постели на мягких бёдрах.

Атсуму заправляет прядь волос за ухо, идя по коридору, и смотрит в окна на территорию школы. Высматривает.  — Оми! - она высовывается в открытое окно на втором этаже и размашисто машет рукой, поблёскивая серебряными кольцами на солнце.  — Вывалишься, дура, -  кричит Осаму и тянет сестру обратно за ворот рубашки.  — Я пошла. Раньше вечера тебя дома не жду.  Она выходит из школы и кидается на Сакусу, расцеловывает ему лицо и портит причёску – как будто это кудрявое гнездо можно сделать хуже.  Атсуму лежит на кровати, прислонившись к спинке кровати, и целует Сакусу, который сидит на её коленях. Проводит языком по его зубам, давит на дёсна и толкается глубоко, куда только может достать её язык. Атсуму  царапает его ягодицы через школьную форму и покусывает губы. У Сакусы они уже жутко опухшие – стоило бы привыкнуть, парень, ты знал, на что шёл. Сам он почти ничего не делает. Немного ёрзает, обнимает Атсуму за плечи и податливо подставляет задницу и рот. Атсуму полностью управляет процессом, а Сакусе остаётся быть послушным и терпеливым мальчиком.  Она отлипает, поедает взглядом и медленно расстёгивает верхние пуговицы рубашки, обнажая мужские ключицы, обсыпанные веснушками. Атсуму пальцами тянет на себя ткань и засовывает руку под одежду к груди. Она тянется за поцелуем, но застывает в нелепой позе с вытянутыми губами на полпути и смотрит на Осаму в открытой двери.  Осаму смотрит равнодушно и держит в руке тарелку с едой, Атсуму пепелит брата взглядом и жалеет, что это лишь образное выражение, и один Сакуса выглядит как тот, кто попал в неловкую ситуацию.  — Пойду выколю себе глаза, - говорит Саму.  — Иначе я сама это сделаю, ублюдок.  Осаму плотно закрывает дверь, и Сакуса глупо хлопает глазами.  — Разве он не должен был пойти в караоке с друзьями?  — Он должен был не рождаться. Незапланированный кусок говна.  Сакуса лишь фыркает с усмешкой и собирается встать, но в него впиваются ногтями и не собирается отпускают.   — Мы только начали, куда собрался?  Атсуму чмокает ключицы и лижет шею. Укусит – спугнёт окончательно.  — Я не собираюсь этого делать, пока твой брат дома.  Сакуса не пытается строить из себя недотрогу или кокетничать игривым отказом, как иногда любит делать, чтобы хватка на запястьях стала сильнее.  — Ты ведь всё равно пойдёшь в ванну, чтобы избавиться от этого, - по лисьему щурится Атсуму и сжимает член через штаны.  Сакуса шипит и сжимает плечи Атсуму, вид у него жалкий. Он недолго смотрит на Атсуму из-под полуприкрытых век туманным взглядом и сдаётся. На самом деле, он сдаётся всегда. Сакуса чуть горбится и тянется к губам Атсуму за болезненно сладкими поцелуями. Её тёплые руки шерстят под рубашкой по холодному телу, и Сакуса периодически вздрагивает из-за контраста. Он прикрывает глаз из-за боли, когда Атсуму сжимает сосок, а стояк-то всё твёрже.  — Тогда закончим побыстрее, Мия.  Атсуму скидывает рубашку с плеч Сакусы и расстёгивает его ремень. Трусы у головки слегка влажные. Сакуса встаёт на колени и позволяет стянуть с себя бельё и штаны. Он мычит, когда Атсуму обхватывает член рукой и давит большим пальцем на головку, поглаживая и задевая крайнюю плоть. Сакуса чувствительный, и Атсуму часто шутит, что тот строит из себя  злюку-недотрогу, чтобы всего-то  не обкончаться в неподходящий момент. Сакуса ослабляет галстук бордового цвета, расстёгивает пару верхних пуговиц и кусает шею, чтобы не быть шумным, когда чувствует в себе пару пальцев. Сакуса стонет, мнёт рубашку под пальцами и давит Атсуму на плечи, вжимая её в подушку. Он медленно насаживантся на пальцы и сразу же привстаёт, садясь обратно. Ёрзает. Стонет. Правда слишком тихо. Это всего лишь пальцы.  Атсуму гладит его по щеке и целует.  — Снимай всё, Киёми, и иди к своему месту.  Сакуса отползает с бёдер Атсуму и садится на кровать, чтобы снять штаны. Атсуму сжимает губы и щурит взгляд. Она любит видеть Сакусу таким. С поднятыми и соеденёнными коленями. Со стоячим членом, который в такой позе не скрыть. Всего смущённого, хоть они видят друг  друга такими не первый раз. Но под взглядом Атсуму просто невозможно чувствовать себя уверенным, даже если ты выше 190 и можешь разломить руками арбуз.  Сакуса приподнимает юбку Атсуму и нежно целует внутреннюю сторону бедра. Потом вторую. Он тянет руку вверх, ползёт под рубашку и гладит живот. Сакуса слишком жаден, и ему надо занять себя полностью, чтобы не свихнуться от переизбытка чувств. Атсуму позволяет ему большее, расстегнув остальные пуговицы и сняв лифчик. Руки Сакусы успели согреться, и его прикосновения отдают теплотой и заботой. Он, как кот, трётся о ляжку носом и ползёт вверх, прячет голову под юбкой и зубами цепляет трусы, стаскивая их до колень. Сакуса поднимает голову и встречается с взглядом Атсуму.  — Повернись ко мне, - просьба или приказ – непонятно, но Сакуса предпочитает второе.  Сакуса слушается, и они оказывается в позе 69. Атсуму прикусывает губы и, сжимая ягодицы, оттягивает их. Тот ещё видок. Сакуса дрожит в ожидании и сам пока ничего не делает. Атсуму находит милым то, как дёргаются его сильные ноги. Она улыбается и кусает ягодицу, сразу же оставляет там лёгкий поцелуй – прости – и широко проводит языком по межъягодице. Анус пульсирует, и Сакуса сжимает её ободранное после тренировок колено и простынь. Он наклоняется ниже, задирает юбку и поцелуями по ляжкам спускается к клитору. Оставляет мимолётные поцелуи и ищет самые чувствительные места. Языком давит круговыми движениями на головку клитора, лижет малые половые губы и в целом использует все инструкции из интернета, которые изучал: цифры, иероглифы, узоры, полноценные слова. И по хватке на заднице, которая становится крепче, Сакуса понимает, что делает всё правильно. Он трётся о женские ляжки носом, целует их и лижет, а рукой мастурбирует Атсуму.  Сакуса пытается полностью акцентировать внимание на Атсуму и абстрагировать от извращений, которые она вытворяет, но это практически невозможно. Он чувствует её язык внутри себя, давящий на стенки и пытающийся пробраться глубже. Кожа на ягодицах горит от шлепков и краснеет в форме ладони. Сакуса уже готовится к тому, что сидеть в ближайшее время будет трудновато. Атсуму всем этим наслаждается: истязания Сакусы приносят больше удовольствия, чем куни. Она целует нежную и мягкую мошонку и берёт одно яичко в рот, а Сакуса глубоко выдыхает. В его заднице всё ещё толкаются пальцы, мошонку терзает острый язычок, но Атсуму мало и она грубо дрочит влажную головку. Она кончает первой, сжимая член, и сводит ноги. Сакусе же надо побольше. Он выгибается, как кот, и ложится лицом на простынь, чмокая щиколотку Атсуму и ластясь к ней щекой. Движение рук Атсуму становятся быстрее, беспощаднее. Задница горит, а внутри всё пульсирует. Сакуса мычит и кончает. Он восстанавливает дыхание и ползёт на корточках под бок Атсуму, ложится рядом и утыкается носом в шею. Атсуму проводит пальцем по сперме на своём животе и подносит к Сакусе.  — Открой ротик.  — Сходи нахуй, - ворчит он и закидывает ногу на Атсуму, устраиваясь поудобнее.  Они лежат тихо и спокойно. Простыня больше не мягкая и чистая, но это не то, о чём хочется думать. Атсуму о таком не думает почти никогда, а Сакусу это не волнует только рядом с Атсуму. Занавеска похожа на небольшие волны из-за ветра, который залетает в комнату через окно. В комнате Атсуму много покрякушек, и отражающие от них лучи вечернего солнца создают радужных зайчиков. Они обе согласны на то, чтобы застрять в этом моменте на очень долго. Навсегда не выйдет – Сакуса рано или поздно психанёт из-за грязной простыни.  — Прекрати лапать мою грудь, идиот.  — Нет, она мягкая Снова мимолётная тишина.  — По вишнёвому чаю, Оми?  — Не откажусь.