Семь лучших капитанов

Последняя операция (брат-капитан Марций упорно говорил «крайняя», почерпнув это суеверие от товарища-Мортифактора из своей предыдущей истребительной команды), — так вот, последняя операция выдалась нелегкой. Тяжелые ранения получили все, не исключая Каппу и даже тихо державшуюся на периферии инфосаванта Лею. Хуже всех пришлось Карвену: он все еще находился на зыбкой грани жизни и смерти. Бенка и Сабраил тоже куковали в апотекарионе, но уже шли на поправку. Остальных выписали, однако до полного восстановления им было далеко. Самой Каппе тоже было далеко, но она хорохорилась. — Каппа, нам нужен апотекарий в команду, — заявил Марций. — Со всем уважением, брат-капитан Марций, наша истребительная команда насчитывает восемь полноценных астартес и трех скаутов. Кстати, об их перевоспитании… — Тренировками скаутов сейчас занимаются брат Ардарик и брат Ракицио. Но если бы у нас был полевой апотекарий, он подлатал бы нас прямо во время операции, то есть своевременно, и часть из нас не попала бы в апотекарион в таком состоянии. Три человека в исцеляющей коме — это что, нормально? Этого можно было избежать! Каппа вздохнула, сдаваясь. Каким-то образом другие инквизиторы командовали своими командами, а «Хулиганы» командовали ей, — или ей так казалось? — Я направлю запрос магистру, — пробормотала она. Инспекция в тренировочный зал скаутов ее не порадовала. Ардарик обучал скаутов паркуру и сборке адских машин из подручных материалов (Каппа представила, что могут натворить трое Железных Воинов с такими познаниями, и содрогнулась), а Ракицио — фехтованию и танцам. Он был убежден, что в танце астартес осваивает все, что необходимо: в вальсе — умение взаимодействовать, в рок-н-ролле — координацию движений, а в тверке стимулирует деятельность оолитовой почки. Разумеется, Каппа попала именно на занятия тверком и несколько минут экстатически созерцала три юношеских огузка, ритмично виляющих вверх-вниз. Мускулистые округлости самого Ракицио, по крайней мере, двигались эстетично… — А после занятий не забудьте навестить вашего скаут-сержанта в апотекарионе, — напомнил Ракицио. Каппа устыдилась и тоже отправилась навещать раненых товарищей. В этот самый момент Бенка развлекался, устраивая очередной розыгрыш. Бессменным объектом его развлечений выступал Сабраил, так как Карвен был еще слишком слаб. — То-омный А-ангел, — шептал он, закатывая глаза и притворяясь умирающим, — я не могу-у… у тебя чушпан под кроватью! Сабраил уже имел большой опыт общения с Волком, но до сих пор ловился. — Где? — он свесил голову с койки. Первое, что он там увидел, — собственное перевернутое лицо в зеркальце, предварительно размещенное там Бенкой. — Тьфу, дурак. Сам ты чушпан! Медвесыч фенрисийский! — Это не медвесыч, а мое зеркало, — рассердилась Каппа, и, раскрасневшись от досады, выхватила зеркальце у Сабраила. — И вы его… взяли без спросу! Она выбежала из палаты, задыхаясь. «Навестила товарищей! Век бы их не видеть!» — Ну, зачем ты ее все время выбешиваешь? — выговорил Сабраил Бенке. — Хочешь, чтобы она написала на нас докладную магистру? Чтобы нас из Караула Смерти вышибли? — Он же тебя дразнит, а не ее, — послышался слабый голос Карвена. — А она всегда сердится. Такой характер. — Но она компетентный инквизитор и умная женщина, а ты… — Сабраил запнулся, думая, как бы достучаться до Волка. — Скажи уж, что она тебе нравится, — ехидно заметил тот. — Ай да Сабраил, ай да похотливый калибанский девственник! Сабраил побелел. Каппа этого уже не видела, но ей было довольно того, что она слышала. — Почему калибанский? — Здрасте, как будто ваша Скала не кусок Калибана… или врут? — Заметь, против похотливого девственника он не возражает, — заметил Карвен. — Из нас не девственник только Бенка, — решил отыграться Сабраил. — Это с чего же? — Все говорят, что вы, Волки, шляетесь по дамочкам… или врут? — передразнил он. — Кое-кто стал Небесным Воином уже взрослым, так что мог и шляться до этого, — признал Бенка. — Но уж не после. Я не успел. «Пошляки», — подумала Каппа, уходя. Ей в спину неслось трехголосое молодецкое ржание из апотекариона. — Кто тебе поверит, страстный ты фенрисийский бард, — расслышала она голос Сабраила. То, что космодесантники, оказывается, читают пошлые романы про «страстного барда», для Каппы являлось сюрпризом. Но вечером, зайдя к Ардарику, — она хотела обсудить с ним программу тренировок скаутов, не без оснований опасаясь, что эти трое могут натворить дел, — она увидела, как он откладывает мнемопланшет. «Отчеты руководству, что ли, пишет? Доклады Шрайку?» — она знала, что некоторые магистры обязывают космодесантников регулярно отчитываться о службе в Карауле. Осторожно навела на экран аугментический глаз, выставив увеличение на максимальное. «Если Август Рэй Эттвуд пройдет свой темный путь, он превзойдет дьявола и наш мир падет…» Так говорит инквизиция и все ее силы теперь направлены на то, чтобы найти и уничтожить разрушителя. А мне, Кассандре Вэйлинг, золотой девочке и поверженной королеве, надо решить на чьей я стороне»*. — Брат-капитан Ардарик, — медленно произнесла Каппа, — вы запятую пропустили. Даже три. Вот здесь и вот здесь… — А, потом вычитаю, — беспечно махнул рукой Ардарик. — Как вы думаете, Каппа, кого скорее выберет смертная женщина: умного или красивого? — С чувством юмора, — ответила Каппа и покраснела. — Плохо, — огорчился Ардарик. — Я таких людей изображать не умею. А вы мой предыдущий роман читали? — Про очищение Камиллы от друкхари? — Нет! «Любовь на фоне зарева»! Любовными романами в команде увлекалась инфосавант Лея. И об этой книге Каппа слышала от нее: Лея очень ее рекомендовала. Дознаватель Сирин — тот предпочитал чтиво вроде «Я дрался на «Грозовой птице» или «Безбашенные против титана орков» (поговаривали, что часть этой макулатуры писал кто-то из Черных Щитов). — И вот так каждый день, — жаловалась Каппа своему знакомому — инквизитору почтенных годов, прославившемуся лихими операциями против друкхари. В документах Караула Смерти он проходил под знаком Гамма, и только немногие, в том числе Каппа, знали, что его зовут Онмунд. — Шутки, романы, что угодно! — Но приказы-то они выполняют? — Да. Но во время каждой очередной операции этот Ультрадесантник начинает командовать! А меня они будто не видят! — Странно, — Онмунд пожал плечами. — Впервые слышу, что астартес способны шутить или писать романы. Это же не люди, по сути, а живое оружие. У них есть кое-какие остаточные мысли и суррогатные чувства, но именно суррогатные. Ваша проблема, милочка, в том, что вы их очеловечиваете. — Но ведь они правда мыслят, и лучше, чем большинство обычных людей. И чувствуют. — Думаю, это просто недоработка психоиндоктринации. Либо небрежность, либо несовершенство технологии. Для них чувства совершенно излишни. Дознаватель Сирин, однако, был другого мнения. — Последняя операция прошла просто великолепно, — сказал он Каппе. — Ну, ранен я был, конечно… и парни ранены, и вы тоже, — поспешно добавил он. — Но это ж тираниды, что вы хотите? Если бы не парни, от нас бы рожки да ножки остались. Лучшая истребительная команда, какую я видел! Дознавателем Сирин был опытным и повидал немало. Он до сих пор не стал инквизитором только потому, что ему не хватало инициативности: Сирин был типичным исполнителем. Заметив скептическое выражение лица у Каппы, он продолжал: — Ну смотрите: одиннадцать операций, из них четыре частично успешны, семь полностью успешны, и ни одного члена команды не потеряли. Про нас уже легенды в Ордо Ксенос ходят! Каппа вздохнула. — Поступил сигнал из системы Авель, — мрачно сказала она, — там какие-то непонятные мутки с тау. Вот же мерзкие синерожие твари: притворяются, что готовы вести мирную равноправную торговлю, и многие губернаторы покупаются! А потом не успеешь оглянуться, как весь мир захвачен этими копытными, а население частично превращено в «гуевеса», а частично уничтожено. Ладно ксеносы, они действуют исключительно в своих интересах, но вот как образованные чиновники могут быть такими идиотами? Надо бы слетать и разъяснить, а у меня эта ваша легендарная лучшая команда никак не восстановится… — И мы с вами, Каппа, тоже. — Проклятье! Я уже в норме! — Я тоже в строю… но условно. На следующий день Бенку выписали. Он с раннего утра потащился в спортзал, чтобы поскорее вернуться в форму, и наткнулся там на брата Фаренгара. — Что, рогатый, — спросил жизнерадостно, — тоже восстанавливаешься? Фаренгар посмотрел на него исподлобья, и вдруг на глазах у него выступила влага. — Нет, — прорычал он, — просто я рогатый! Думаешь, я не вижу, как вы все ко мне относитесь? Я для вас — мутант, урод, рогатый, кто угодно, только не боевой брат! — Ты что, совсем дурак? — удивился Бенка. — Уж для меня-то… — Да плевать мне на тебя! Орден Первого основания, реликвии у них! А я мутант, родства не знающий, мы даже не уверены, что действительно дети Вулкана, и поэтому ты… Пару секунд Бенка собирался вступить в перепалку и показать Фаренгару класс: его народ почитал перебранки за особый вид искусства. Но обвинения кузена его до того задели, что Бенка сам не понял, как его кулак обрушился на Фаренгарову челюсть. Впрочем, как — понял: с хрустом и по всем правилам. Бенка с тоской подумал, что вот отправил боевого брата в нокдаун, а Марций за это с него стружку снимет, и Каппа снимет — и совершенно заслуженно. Но Фаренгар перевел дух и начал действовать. Острые шипы на предплечьях вырвались из-под кожи, вовсю кровя, а рога на лбу выступили сильнее, но Фаренгар ими не воспользовался. Его кулак врезался Бенке под дых. После этого Бенка с чистой совестью швырнул Фаренгара через плечо, получил сам в челюсть, заехал коленом в пах, взвыл, когда шипы на руках Фаренгара проехались по лицу… словом, получилась бы ядреная молодецкая потеха, если бы Бенка не так сильно обиделся. — Брейк! — послышался встревоженный голос. — Хватит, кузены! В спортзале оказался еще один астартес. В отличие от Фаренгара и Бенки, он тренировался полностью облаченным в доспех, даже в шлеме. И это был доспех апотекария. — Сын Сангвиния, — сухо поздоровался Фаренгар, отдуваясь. — Здорово, док, — бросил Бенка. — Ты что за ранняя пташка? — Образцовая драка, — сказал апотекарий не без нотки восхищения. — Ты с такими ранениями, сын Русса, держался достойно! Раны у Бенки открылись, и кровь капала на татами, но в запале он этого не заметил. А теперь на него накатила слабость и резкая боль по всему телу. — Опять ты, — буркнул Фаренгар, утирая пот с кровью с разбитого лица. — Да, кузен. Я думал потренироваться без доспеха, но вы опять пришли с раннего утра… — Я тоже тренируюсь без доспеха, — фыркнул Фаренгар. — Причину объяснить? — Заткнись уже, — рявкнул Бенка. Оба снова стиснули кулаки. — Дубина! Никто из нас не считает тебя мутантом, даже Каппа, понятно? А ты просто дурак! Апотекарий с символом Кровавых Ангелов на наплечнике стоял между ними, точно готовый снова их развести. Зеленые линзы его шлема тускло светились. — Я за тебя, дурака такого, жизнь положить готов! А ты… Губы у Фаренгара задрожали. — Я всю жизнь хотел защищать и сражаться за Империум, а от меня все шарахаются. Мутант, мутант… — Кузен, это совсем не так, — начал Кровавый Ангел. — Инквизиция нас вечно проверяет, под нас копает, даже братья-Саламандры не признают, — продолжал Фаренгар. — Наш тебя сразу браткой назвал, — возразил Бенка. — Вот видишь! — Кровавый Ангел вздохнул. — Ты хотя бы похож на человека. Так что никакой ты не мутант, просто рогатый. Фаренгар набрал воздуха в грудь, чтобы что-то ответить, но Бенка прыснул: — Ну, мы и компания! Рогатый, вампир и я! — Я еще не в Роте Смерти, — отозвался Кровавый Ангел. — А… с тобой-то что не так? — Я Волк Фенриса, — посмеиваясь, отозвался Бенка. — У меня есть шанс… перестать быть похожим на человека. Это ты имел в виду, да? Кровавый Ангел заколебался. Потом снял шлем. Оба Хулигана выдохнули, и вдруг физиономия Бенки растянулась в улыбке. — Это откуда ж ты такой красивый? — С Карлос Макконнел, — пояснил апотекарий. — Нас тогда отбили от тиранид, ну, и потери были очень высокими, пришлось набрать рекрутов с планеты. Хотя нам инквизиция запрещает ее покидать, но Космодесанту запреты не писаны. А благословенное геносемя отца Сангвиния позволяет возносить даже настоящих мутантов. Вот только думали, что мы станем похожими на него, но что-то никак… — Да ладно, так тоже неплохо, — ответил Бенка. — Я котов люблю до невозможности. У меня свой марру есть, представляешь? Ну ладно, давайте-ка продолжим… — Стоп, машина. «Давай-ка» я твои раны заново промою да зашью. Фаренгар покрутил головой и пошел тренироваться с боевым сервитором. У него в ордене — при всей необычности облика Черных Драконов — нового знакомца сочли бы за мутанта, абхумана, кого угодно, только не настоящего астартес. Но в Карауле Смерти он приучился мыслить шире. Если его допустили служить в Ордо Ксенос, значит, это угодно Императору. И сам он угоден. И Ракицио, Черный Щит, тоже угоден. И новые скауты. И Бенка, хотя его признание потрясло Фаренгара, — тоже. Еще через пару дней выписали Сабраила, а спустя неделю и Карвен наконец-то появился в холле станции «Гордость Императора», чтобы перекочевать в кают-компанию «Быстроходного». Название станции вызывало у Ракицио нервные смешки, но почему — он не признавался. И Каппа пришла к выводу, что пора отправляться в систему Авель. Бенка о чем-то посоветовался с Марцием, затем подошел к ней. — Каппа, а что вы им скажете? Ну, руководству ульев и заводов… — Что это рутинная проверка, и они обязаны именем Императора показать мне свои активы для проверки, — сказала Каппа. — То, что обычно говорим. — Хьолда, Каппа, они покажут вам все безобидное, а то, что их компрометирует, припрячут! — Они обязаны показать мне все, — с нажимом ответила Каппа. — Я действую от имени Императора. И в моих силах их заставить… — Эта сила — три скаута и восемь астартес, — подключился Марций. — Если они начнут что-то скрывать, все равно придется действовать хитростью. Каппа задумалась. — Скажите им, что вы приехали в гости или как там это у вас принято, — предложил Бенка. — А мы скрытно проникнем. Ардарик уже выработал план. — Но я не могу прибыть «в гости» на завод! — возразила Каппа. — Скажите, что вы тоже с завода, — посоветовал Марций. К ним подошел Карвен. — Вольный торговец, — изрек он. — На всех заводах любят вольных торговцев. Каппа заколебалась. — И вот это, — Карвен всунул ей в руку нечто изящное и невероятно смертоносное. — Электрическая серпента. Сам сделал. Действует тогда, когда инквизиторская розетта не впечатляет. Каппа затравленно оглянулась. Они уже все решили за нее, Ардарик и план придумал. «А я тогда здесь зачем?» — раздраженно подумала она. Однако в их идее был смысл. Первый переход через варп, однако, планировался не в систему Авель. Они остановились на Рудбекии — перевалочном пункте и месте рандеву многих торговых судов. Здесь царил полнейший хаос (к счастью, не Хаос, хотя Каппа подозревала, что Ордо Маллеус тут тоже есть чем заняться), — торговали всем подряд, в том числе запрещенкой и контрабандой, ксеносы без малейшей опаски разгуливали по человеческим злачным местам, наверняка продавая из-под полы ксенотех, человеческие рожи наводили на мысли о давно забытой теории Ломброзо. Рудбекия была из тех миров, где нарушалось все и вся, но почему-то до таких торговых гадюшников никогда ни у кого не доходили руки. Вероятно, это-то и позволяло многим преступникам скрываться от правосудия. Кое-какой контроль за торговыми потоками присутствовал, но чисто формальный. Пока пополнялись запасы продовольствия и топлива, Каппа решила досмотреть вошедшего в систему вольного торговца — и заодно выяснить, как должны выглядеть и вести себя вольные торговцы в естественной среде обитания. Как она и предполагала, человек этот вез контрабанду. Но безобидную — археотех из Внешней Тьмы. Если инквизиция Механикус что-то имела против, пусть она этим и занимается; у Ордо Ксенос претензий не возникло. Тем временем на «Быстроходный» доставили все, что необходимо. «Хулиганы» сразу же захлопотали, собираясь, чтобы по прибытию в систему Авель без промедления тайно выбраться на планету, не тратя время на подготовку: промедление повышало шансы быть раскрытыми. Каппа отправилась на встречу с начальником космопорта, пытаясь выбить у него наиболее удобное время для отбытия. — Ох, должен же этот Иенсен прийти, — сказала она нервно. — А дальше он не пройдет, пока не получит бумаги. Горе луковое! Сам контрабандист, отец его, мать, двоюродный брат — всех на этом ловили, и еще выдайте ему разрешения! Если он явится без меня, скажите, пусть, когда получит бумаги, отправляется к капитану, чтобы получить… — Мамзель, — окликнули ее: пришел лихтер за ней, чтобы ехать к начальнику космопорта. — Что получить? — переспросил Сабраил. — Печать? — Разрешение, наверное, — предположил Марций. — Вот уж не было печали… — Или пособие, — добавил Карвен. — Смертные всегда получают пособия. — Не было печали, — пробормотал Горсаар. — Просьба: напомни продолжение. — Черти накачали. — Информация: пока что поводов для печали нет. Я провел осмотр оборудования. Никаких сбоев и неисправностей не выявлено. Передать короткое сообщение этому вольному торговцу не представляет сложности. Спорить с Железным Отцом никому не захотелось, даже Бенке, который любил повыпендриваться: все были заняты. Спустя полчаса Сабраил, нагруженный разведдронами в разобранном состоянии, наткнулся в ангаре «Быстроходного» на низенького расфуфыренного человека около изукрашенного маленького шаттла. — Достопочтенный милсдарь астартес, — начал человек, — я Иенсен, вольный тор… — А, — вспомнил Сабраил. — Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги. — Но… — Иенсен вскинулся, но Сабраил уже умчался обратно. Бенка, вскинув на плечо огромный пак с сухпайками и на другое плечо повесив сумку с освященным маслом для ухода за болтерами и цепными мечами, прогрохотал подошвами сабатонов, заметил Иенсена и бодро сообщил: — Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги! — Милсдарь астар… Бенка умчался за следующей порцией ноши. Навстречу ему Ардарик катил тележку с ящиками патронов для болтера. — Дальше вы не пройдете, — сказал он, завидев Иенсена, — пока не получите бумаги. Иенсен горестно опустил руки, уяснив, что астартес не слушают его объяснений. Сервиторы деловито гудели, разгружая тележку и то, что принесли остальные. Карвен подвез на автопогрузчике мелта-заряды, соскочил и бросил через плечо: — Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги! Иенсен начал скорбеть. Появление Фаренгара, влачившего две циклопических размеров канистры с прометием для огнемета, его не порадовало — Фаренгар тоже гаркнул во весь голос: — Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги! Появился Горсаар. Он транспортировал ремкомплекты и запчасти к доспехам и оружию, а за ним несся сервочереп. — Милсдарь астартес, — заныл Иенсен, — я вольный торговец, у меня лицензия от самого Императ… — А, — Горсаар угрожающе навис над ним. — Ваш отец контрабандист. Ваша мать контрабандистка. Ваш двоюродный брат контрабандист… — Шайка! — весело припечатал издалека Бенка. — И что указать в бумагах? — хмуро спросил Горсаар. Сервочереп над его головой жужжал, выдавая целые полосы пергамента. Иенсен чуть не плакал. Ракицио соскочил с автопогрузчика, куда свалил аптечки, медикаменты, катушки для записи разведданных, видеодиски и киберразведчика «Пиетас», и уже повернулся уходить, как обернулся к Иенсену и сообщил: — Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги! Наконец явился Марций, который дотащил то, что не принесли его товарищи, — переносную мини-лабораторию, и серьезно сказал Иенсену: — Когда выйдете отсюда, покажите ваши бумаги капитану, чтобы получить пособие. Вольный торговец схватился за сердце… Когда Каппа примчалась на корабль, держа в клюве разрешение на срочное отбытие, она расстроилась. «Хулиганы» не поняли ни причины ее расстройства, ни того, над чем хохотали как припадочные Лея и Сирин у себя в каюте. Горсаар выразил общее настроение: — Мы передали высказывание уважаемой Каппы слово в слово. Примечание: следует указывать, какие слова подлежат передаче**. __________ Авель II, куда лежал их путь, из космоса с виду ничем не отличался от тысяч миров-ульев, которые «Хулиганам» довелось повидать за их долгие жизни астартес. Чуть больше Макрагга, чуть меньше Ноктюрна, сопоставимый по размерам с Фенрисом, только с очень небольшим эксцентриситетом орбиты. Две некрупные луны, на которых размещались станции слежения и навигации, и одна побольше, куда вынесли гидропонные станции — бесконечные ряды теплиц с растениями, призванные насытить авелиан. Впрочем, продовольствия на планете не хватало; отчасти это было причиной, чтобы вести переговоры с тау. Второй — и более веской — причиной являлось то, что система Авель располагалась вблизи Дамоклова залива, и выбор у нее невелик: ждать подкреплений из Империума, на которые мало надежды, договариваться с тау или вступать с ними в почти безнадежное военное противостояние. Мир-улей, который не мог похвастаться даже сколько-нибудь значительными СПО, довольно ожидаемо выбрал второе. И теперь, ориентируясь на резко упавшие показатели валового продукта и еще более резко упавший прирост населения, Каппа предполагала, что тау — тоже предсказуемо — уже прибрали к лапам часть предприятий Авеля и начали вывозить с планеты людей, уверяя, что все это «в интересах общего блага». — Ну да, они всегда это говорят, — прокомментировал капитан Марций. — Непонятно только, как можно не видеть, что их Высшее Благо — благо только для них, а никак не для людей. Как они могут не понимать, что их используют как рабочую силу и пушечное мясо? Как они могут идти в эти… гуевеса? Бенка хлопнул его по плечу, словно сочувствуя. Марций принял это за согласие. Ультрамар был островком благополучия в Империуме, и Марций по привычке соизмерял все, что видел, с ультрамарской жизнью, а не с крошечными боксами, сверхзагрязненным воздухом и пресными батончиками, заменявшими нормальную пищу, которые почти наверняка предлагала своим гражданам в качестве обыденной жизни Авель II. Ардарик сидел над планами «Феррики» — завода по выплавке высококачественной пластали. Он примерно представлял себе стандартную планировку цехов. «Феррика» отличалась от большинства других предприятий только размерами: это был промышленный гигант, могущий посоперничать с мирами-кузнями. — Так, — сказал он. — Смотри, Марций. Мы планируем диверсию или…? — Нет, диверсию пока не надо, ты что, — Марций замотал головой. — У нас нет доказательств. — Вообще-то есть. Они вывозят людей в качестве рабов. Лицо Ардарика перекосилось от омерзения. — Эм, вообще-то нет. Отток населения может быть объясним любыми другими причинами, вплоть до того, что люди выезжают, боясь повышенной вероятности военного столкновения. Ну, или… — Марций задумался. — Да, скорее всего, этим. — Тогда сначала ищем доказательства? — Их надо не на заводе искать, а в космопорте, — авторитетно заявил Карвен. — Когда смертные покидают мир, они это делают через космопорт, а на работе не сообщают. Карвен у себя на Ноктюрне жил, как и большинство Саламандр, в городе вместе с неулучшенными людьми, поэтому среди Караульных считался знатоком смертных. — Стоп, стоп, — нетерпеливо перебила Каппа. — На заводе мы ищем доказательства того, что его прибирают к рукам ксеносы. А это — документация. Договора, акты приемки-передачи, купли-продажи, коммюнике… — Я бы устроил диверсию, — хмуро сказал Ардарик. — Потому что в таком количестве люди сами не уедут. Их должны целенаправленно вывозить. Ну, или губернатор и его люди организовали массовый выезд, но где в таком случае беженцы на других мирах? Куда-то же они выехали — куда? Где документы? Он попал в самую точку. — Вообще-то их могли вывезти и «черные вербовщики», — заметил Бенка. — Помните, братцы, как мы накрыли группировку? — Да, на Гиганде-VI, — вздохнул Марций. — Перепродавали людей ксеносам, подлецы. — Они и на имперские миры могут перепродавать: богатеи никогда не спрашивают, как к ним попала дешевая рабочая сила, — презрительно сказал Ардарик. Карвен сжал кулаки: — Остановить их! — Это мы и делаем, — урезонила его Каппа. Марций задумался. У него был кое-какой план. Но Ардарик посеял в нем сомнения — может быть, этот план ошибочен, и нужно действовать быстро, а не копаться в бумагах? Но Каппа этому явно будет не рада, она и так недовольна, что он командует без ее отмашки. А Бенка и Карвен еще подлили масла в огонь. — Каков ваш план, капитан Марций? Мысленно Марций вздохнул с облегчением. — Кодекс Астартес рекомендует в таких случаях, — начал он. Каппа сдвинула брови. — Сначала отправляем скаутов, ориентируясь, — Марций указал подбородком, — на рекомендации Ардарика. Затем проверяем документацию и цеха. Затем действуем по ситуации. Если ничего не находим — допрашиваем руководство. Если находим — принимаем меры к захвату предприятия. По лицам Ардарика и Бенки он понял, что план спорный. Но разве отделения Астартес недостаточно, чтобы захватить завод? — Предлагайте, — сказал он. — У нас есть специалист по диверсиям. — Диверсии нет, а мнение специалиста есть, — пошутил Бенка. — Проверить документы будет непросто, — озабоченно произнес Карвен. — Они обычно зашифрованы. Предлагаю повесить это на Горсаара и Сабраила, он разбирается в шифровке. — Может, сунуть хозяевам под нос инквизиторскую розетту, изъять к чертям эти когитаторы и порыться в них на борту «Быстроходного»? — предложил Бенка. — Хьолда, я сам предложил маскарад, но надо же… — Нет, — решила Каппа. — Брат Горсаар пробил статистику. На этом заводе очень мощная охранка. Рискованно. Ваш план А, капитан Бенгт Виглафссон, был лучше. — Тогда решено, — сказал Бенка, хлопнув ладонями по коленкам. — Действуем пока по плану кэпа, если что — оперативно придумаем новый. Это же был твой план, подумал Марций. Я-то ничего своего не придумал. Все есть в кодексе Астартес. Вот только при всей гениальности лорда Жиллимана он разрабатывал кодекс для орденов Астартес, а не для Караула Смерти. И за время моей службы в Карауле я много раз убеждался: Караульному нужно быть намного более гибким, намного более нестандартным. Чего уж там — иногда операции и наши собственные шкуры спасало не мое командование, а ваши спонтанные решения. За которые лорд Марней Калгар мог бы и на гауптвахту отправить… __________ Очаровательная моложавая дама — вольный торговец Сиэль — изъявила желание посетить «Феррику» и осмотреть «ваши великолепные цеха». По словам дамы, величественные индустриальные пейзажи, мощь машин и усердие трудящихся людей внушали ей бесконечную любовь и благоговение перед замыслами Императора. Лорд губернатор Карапакс и официальный владелец «Феррики» лорд Фунт Мовель галантно уступили, явно находя каприз очаровательной дамы очень милым. Оба сильно подозревали, что ушлая бабенка — а вольные торговцы другими не бывают — просто хочет проверить, насколько их предприятие способно удовлетворить ее аппетиты. Что ж, госпожа Сиэль не разочаруется. В мощностях «Феррики» ее настоящий владелец и выгодополучатель Карапакс был полностью уверен — как и Фунт Мовель, подставное лицо, через которое заводом владел Карапакс. Ее свита — бухгалтер госпожа Лея, дама не менее приятная, хотя и в годах, зато чрезвычайно интеллигентная, такие, по опыту Мовеля, бывают на редкость изобретательны в делах любовных, и коммерческий директор господин Сирин, сухопарый и проявлявший изрядную педантичность субъект, — шествовали, почтительно отстав от хозяйки на два шага. Как телохранители. Впрочем, Карапакс не сомневался, что если у дамы такого положения нет телохранителей, значит, они маскируются под кого-то другого. Почему не под бухгалтера? Каппа активировала аугментический глаз. К счастью, он был сконструирован так, что позволял делать снимки практически незаметно. Но что снимать? Ах, как ей не хватало Железного Отца Горсаара! При всей подкованности Леи — он бы куда скорее распознал ксенотех! Впрочем, Лея сориентировалась быстро. У нее тоже был аугментический глаз. По внутреннему экрану глаза Каппы побежало сообщение: «Брат Горсаар указал отдельные детали от тауситской “Манты”. Похоже на части ремкомплекта». — Превосходно, — любезно улыбаясь спутникам, произнесла Каппа. — Но это еще не бесспорно, не так ли? Мовель смешался. Что она понимает под бесспорностью? И вдруг у него передернулось лицо. Партия выплавленной пластали, о которой шел разговор, уже была предметом договора. И хотя приятная дама предлагала более выгодную цену — она вообще более приятная, эта дамочка, во всех отношениях, думал он, — но их первые контрагенты… Впрочем, на первый взгляд они тоже были приятными. И так убедительно толковали о взаимной выгоде. Сирин с помощью аугментики в ухе распознал перешептывание двух олигархов по внутреннему воксу. Они переговаривались на каком-то шифрованном языке вроде глоссии, которой иногда пользовались в инквизиции, — едва шевеля губами, со стороны казалось, что человек что-то напевает про себя, — и, несмотря на безмятежное выражение лиц, Сирин понял, что оба чем-то встревожены. «Каппа, — передал он, — эта парочка жуликов пытается втюхать одну и ту же партию пластали и нам, и кому-то еще, и подозреваю, что этот кто-то — наши знакомцы тау, потому что они называют их синенькими». Каппа широко улыбнулась. Те, кто хорошо знал ее, от такой лучезарной улыбки сильно бы напряглись, однако Мовель и Карапакс по-прежнему считали госпожу Сиэль приятной дамой. И озабоченно прикидывали, как выйти из положения, в которое сами себя поставили своей жадностью. Оба отлично понимали, что самые приятные вольные торговцы способны выжать свое до последнего кредита, а выплавить вдвое больше пластали и продать половину в тайне от первых… хозяев — хорошо бы, но как? Но до чего же им хотелось этих кредитов… И все-таки это были еще не бесспорные доказательства. Факт торговли с ксеносами можно было считать установленным, и это уже повод для обвинения в ереси. Но между обычной торговлей, на которую Империум частенько закрывал глаза, если не было серьезных поводов вмешаться, — и разбазариванием ценностей планеты и продажей ее населения в рабство, которые подозревала Каппа, есть существенная разница. И даже то, что Мовель назвал тау хозяевами, ничего не доказывало. Бенка вон Сабраила назвал «похотливым», а тот даже спорить не стал, но разве это соответствовало действительности? Мовель тоже мог глупо шутить… Между тем «Хулиганы» приступили к плану Марция. И, как все продуманные планы, этот не выдержал столкновения с реальностью. Во-первых, на предприятии существовал визуальный контроль. Лица всех работников фотографировались, и работник мог быть допущен только в тот цех, в котором официально трудился. Скауты это обнаружили на личном опыте — их не пропустили даже в коридор между цехами, заодно предположив, что снимки исчезнувших рабочих могут храниться в памяти фотосканеров. Но больше ничего ценного им выяснить не удалось. Марций задействовал план «Б» — запустить портативный киберразведчик «Пиетас». Дождавшись, пока двери ближайшего цеха приоткроются — открывались они часто, выпуская партии товара, — Горсаар направил «Пиетас» внутрь. Минус «Пиетаса» состоял в том, что он был невысоким. Детали от «Мант», а может быть, и от других боевых машин тау размещались на конвейерах примерно в полутора метрах от пола. «Пиетас» мог выпустить телескопический перископ, но это автоматически привлекло бы к нему внимание. Впрочем, едущая сама собой машина непонятного назначения и так привлекала недолжное внимание, нарушая правила кодекса Астартес в области разведки. Сабраил предложил разведдрон. Марций слегка позеленел (под шлемом этого не было видно, чему он очень радовался), представив, как служба безопасности предприятия охреневает при виде разведдрона Космодесанта в цеху. Но выбора не было — он разрешил попробовать. — А если просто туда впереться? — жизнерадостно предложил Бенка. — С ума со… в смысле впереться? Куда? Как это — просто? — Да я войду в цеха. Ну, что они мне сделают? Я космодесантник в доспехе. Скажу, у меня увольнительная на три часа, хочу посмотреть, как живет реальный Империум. — Слишком рискованно, — по кратком размышлении ответил Марций. — Не разрешаю. Сабраил направил разведдрон вверх, и это дало некоторые результаты. Пикты, сделанные в плавильном цеху, показали, что гигантские пласталевые чушки, остывая, маркируются не известными большинству жителей Империума, но до боли знакомыми «Хулиганам» символами тау. Кроме того, разведдрон успел сделать пикт конвейерной ленты в цеху готовых деталей. А потом на визоре Сабраила — и всех остальных, потому что он перенаправил показания разведдрона всем «Хулиганам», — наступила тьма. — Похоже, его сбили, — сказал Ракицио. — Запустим второй? — Стоп, — сказал Марций. — Убедимся, что не подняли тревогу. — Действительно, — Ракицио усмехнулся. — Я бы поднял. Сначала «Петя», потом дрон. Почему-то ему нравилось называть машины женскими именами. Название «Пиетас» — «Благочестие», данное Механикус, его не устраивало. Петей звали востроянскую полковницу, с полком которой они сотрудничали во время последней операции. Полковник Петя Петкова. Пала смертью храбрых в бою с тиранидами. Да и сами они выжили только благодаря пресловутой физиологии астартес. Звездные Владыки были страшными противниками. Марций вздохнул, очнулся от своих мыслей. — Что ты предлагаешь? — Подождать. Если тревогу не подняли… надо запускать второй. Ну, а что еще делать? — Ардарик, — изрек Бенка. — Гвардия Ворона марширует по потолку. — Точно, — подтвердил Ардарик. — Я могу прокрасться незамеченным мимо живой охранки. Есть одна загвоздка: машины я обмануть не могу. — Вопрос: как же ты диверсию устраивать собирался? — спросил Горсаар. — Запросто, — хмыкнул Ардарик. — Уничтожить контролирующие устройства. Ну, или взломать их. Но если мы не планируем диверсию, то уничтожать их не нужно, это же ущерб имперской промышленности. Остальные посмотрели на него с уважением. — Так я пойду? — Да, разрешаю, — вяло произнес Марций. — При малейшей опасности отступай. Стоило однажды поддаться неуверенности, как она будто сама собой разрослась и полностью завладела им. Теперь на любую мысль появлялась мыслишка: не то, не так, ты не специалист по работе на предприятиях, ты этого не умеешь, опозоришься, подведешь Каппу и команду, погубишь товарищей… Марций знал, что почти у каждого командира бывает такой этап. Но у него он наступил крайне не вовремя. Ардарик черной смазанной тенью скользнул к цехам. Из живых охранников и рабочих его действительно никто не заметил, а вот киберчасовые у дверей выдали тревожный сигнал. — Ардарик! Отступай! — зарычал Марций в вокс. Но двери захлопнулись намертво. — Надо его спасать, — забеспокоились «Хулиганы». Горсаар даже предложил проехать прямо к дверям и вскрыть их лазерным резаком, а Фаренгар — подорвать их мелта-зарядами. — Да вы все с ума посходили, — застонал Марций. — Решай живее, кэп, к нам в ебудашку охранка топает, — сказал Бенка. — Даже если они не с вопросами, кто проник в цех, то при виде нас у них вопросы точно возникнут. «Хулиганы» обосновались в пустом помещении в пристройке — вроде бытовки для рабочих, которую Бенка называл ебудашкой. Марций закусил губу. — Может, снять их, пока шум не подняли? — предложил Сабраил. — Быстренько втащить сюда и связать? — высказался и Карвен. — Что, если я их заболтать попробую? — сказал Ракицио. В душе у Марция поднялась угрюмая злость. «Сам виноват, развел демократию, а теперь… стоп, они же это говорят потому, что я ничего не приказываю! Но что делать?» — Попытайтесь их чем-нибудь отвлечь, — сказал он неуверенно. — Сабраил, выпускай дрона, — рыкнул Бенка. — Пусть летит прямо на них! — Каппа на ковер вызовет за утерю дрона, — вздохнул Сабраил. — Ладно… __________ Тем временем Каппа настаивала на том, чтобы войти в запертый цех. — Никак невозможно, дорогая мамзель Сиэль, — смущенно признался Мовель, — он заперт, потому что туда совершено несанкционированное проникновение… — Но кому это может быть нужно? — Ах, дорогая мамзель, кому угодно! Каким-то промышленным шпионам… Карапакс еще не заподозрил Каппу, но мозг его лихорадочно работал. Если это какой-нибудь синерожий… а если действительно шпион конкурентов? И он обнаружит почти собранные «Манты» и «Рыбы-молоты» в дальнем углу сборочного цеха? Что тогда? Конкуренты — это же такие сволочи, что ни перед чем не остановятся. Донесут в Муниторум и того хуже — в Ордо Ксенос, и Карапаксу конец! Можно, конечно, попытаться извернуться и свалить все на Фунта, он — профессиональный зицпредседатель, ему деньги платят за то, чтобы он сел в случае чего… но это если докопается Муниторум. А если Ордо… им конец. — А давайте его поймаем вместе, — с искусственным оживлением предложила Каппа. Внутри у нее все похолодело. Она-то догадалась, кто проник в цех. Сирин и Лея тоже обсуждали это. — Главное — подержать несколько секунд открытыми двери, — шептала Лея. — Дать ему выйти. — Думаешь, это «Петя»? — Это Ардарик. «Петю» они бы уже увидели и так и сказали бы — посторонняя машина. Мовель внезапно обернулся к ним. Они недооценили его аугментику. — Нехорошо, дорогая мамзель вольный торговец, засылать к нам шпионов, — произнес он с перекошенным от злости лицом. — Дела должны строиться на доверии! Так дела не делаются. Мы вам доверяем, а вы, значит… — Ну, вы тоже думаете, кому продать свою пласталь — мне или другим покупателям, а о том, что эта партия уже обещана, не признаетесь, — «мамзель» приветливо улыбнулась, хотя внутри у нее все похолодело. — Мы квиты. Может быть, теперь вы отпустите моего человека? — С чего это вы взяли… — начал Мовель, но Карапакс окончательно потерял голову от страха. Мовель-то полагал, что у Карапакса достаточно влияния, чтобы вытащить его из любой передряги, но Карапакс точно знал, что не собирается этого делать. И понимал, что как только старина Фунт в этом убедится, то выдаст его с головой. Еще и свои прегрешения — а их список также был длинен и устрашающ, — постарается на него повесить. — Обыщите их, — рявкнул он охранке, взвод которой шествовал за ними. — Вы не имеете права, — начала Каппа; Сирин вопросительно взглянул на Лею, и оба приняли боевую стойку. Марций понял, что происходит что-то нехорошее, — на визоре у него заплясали красные точки. Но что делать? Выйти из «ебудашки» означало выдать себя. Ни у какого вольного торговца в свите не бывает истребительной команды Караула Смерти. А если эти людишки связались с ксеносами, то они не остановятся уже ни перед чем… — Кэп, их надо вытаскивать, — крикнул Ракицио. — Шеф, — в этот самый момент выкрикнул один из охранников, получив удар в челюсть, и захлебнулся. Но его приятель вырвал из руки товарища то, что он поднял, — то, что во время маягири в прыжке выронила Каппа. — Шеф, смотрите! Ошалев от ужаса, Карапакс вытаращился на инквизиторскую розетту. Но через долю секунды оцепенение прошло, — в лицо Каппе уставился «Гекатер». Ей было что ответить на этот аргумент, — в руке у нее тускло поблескивала серпента Карвена. То, что другой охранник приставил свой «Гекатер» к виску Леи, Каппу бы не смутило. Но она так и не раздобыла необходимые доказательства… — Фаренгар! Взрывай дверь мелтами, — процедил Бенка. — Быстро! Скитна, братцы, это засада! Он выбежал из дверей «ебудашки», на ходу выхватывая болтер. Первым упал тот, кто приставил оружие к голове Леи, вторым — Карапакс. — Живым бери, — напутствовал его Ракицио. — Бей их, рагацци! Раненый Карапакс поспешно нажал кнопку на тревожном передатчике, с которым не расставался. Если бы он чуть-чуть промедлил, вероятно, не стал бы этого делать. Но в тот момент он видел лишь Бенку — и предположил, что Каппу сопровождает только один астартес. Уже нажав, он разглядел Ракицио. А затем — и остальных. Фаренгар юркнул к цеху и сноровисто устанавливал мелты. — Я же предлагал диверсию, — вздохнул в воксе Ардарик, и в тот же миг оглушительный взрыв выбил дверь; ударной волной сбило с ног всех, кроме Караульных Смерти. Из вздымающегося моря огня выбежал черный силуэт. — Ну вы даете, братцы! — Сам молодец, — не остался в долгу Фаренгар. Его тоже окатило огнем, но он делал вид, что все в порядке. Марций задумался. Что же кодекс Астартес говорит о таких ситуациях? — Братцы, вот что, — сказал Бенка. — Карвен! Где твои скаутята? Скажи им, пусть идут на разведку, чисто ли на выходе из этой «Феррики». Если чисто, пусть сообщат нам и уже не возвращаются — бегут к космопорту. — Карвен быстро передавал скаутам сказанное по воксу. — Дальше. Это тоже по твоей части. Надо вытаскивать девок. Вон я вижу мотоцикл; садись на него, лишь бы он под твоей жопой не переломился, и вывози их. — Но почему я… — Потому что ты лучше всех водишь, хьолда! Кто встанет на пути — сноси на хрен. — Капитан Бенгт Виглаф… — начала Каппа. — Еб твою мать, Мальвина, сделай как я говорю! Садись к нему зажопницей! Теперь ты, Ардарик. Шуруй тихой сапой в кабинет к главнюку и забирай оттуда все документы и когитаторы. Сабраил, Ракицио, за ним — прикройте его и обеспечьте отход. А мы с парнями, — он обвел взглядом Марция, Фаренгара и Горсаара, — будем сдерживать эту охранку. Не миллион же их рыл, в самом деле. — Он опомнился. — Кэп? — Подтверждаю, — выговорил Марций. __________ Каппа плохо запомнила эту поездку. Хотя Бенка сказал «девок», дознаватель Сирин тоже пристроился на сиденье мотоцикла. Они еле уместились, Карвен выдал им что-то вроде страховочного ремня, на ходу пристегивая, и вывел машину в коридор. Что сообщили скауты — Каппа не знала. Чисто или нет — Карвена никогда не заботили такие мелочи, когда он был за рулем. Мотор взревел, вынося четырех седоков, мотоцикл рванул вперед, кого-то сбивая; Карвен бешено сигналил — ему не хотелось зря давить даже ксеноеретиков, но не притормаживал и мчался не останавливаясь. — Когитатор у меня, папки тоже, — послышался в воксе совершенно спокойный голос Ардарика. — Бенка? — Выбегай и вперед за Карвеном, не оглядывайся! Быстро! — У нас тут стрельба, так что быстро не получится, — предупредил Ардарик. На фоне действительно слышались выстрелы: пальба лазганов, щелканье и гроханье «Гекатеров» и ни с чем не сравнимое рявканье болтеров — «Хулиганы» огрызались, и судя по воплям и стонам, примешавшимся к стрельбе, вполне успешно. — Давай как получится. Идем к вам на соединение. — Сейчас я запущу «Петю» с мелта-зарядом, — бесстрастно проинформировал Горсаар. — Может, и на дрон поставишь? — предложил Сабраил. — Да. Подай разведдрон, кэп Марций. Каппа знала, что лазганы не пробивают керамит, но у охранки «Феррики» имелись не только лазганы, и даже астартес можно убить — множеством выстрелов, мелта-зарядом, крак-гранатой. Ею овладел ужас. А «Хулиганы» в воксе переговаривались невозмутимо и даже весело. — Ух ты, как их! — прокомментировал Фаренгар. — Разреши, я огнеметом? Их голоса заглушала стрельба и рев огня, взрывы и грохот, но, казалось, ничто не могло вывести «Хулиганов» из равновесия. Каппа перевела дух и почувствовала, что Лея за ее спиной еле слышно плачет. Перед ними высились ворота «Феррики». Карвен выругался, помянув Керза, Пертурабо, самого Хоруса и всех на свете сумеречных призраков — так он называл друкхари на ноктюрнский манер, — и выхватил какую-то связку. Каппа не сразу разглядела, что там, но он размахивал рукой, и она поняла, что у него несколько крак-гранат и мелта-зарядов… а потом он метнул их вперед, и послышался оглушительный визг, и Каппа вдруг сообразила, что это она же и визжит. И Лея. Ворота с чудовищным грохотом завалились, взревела сигнализация, взревел мотор — загудели другие моторы, за спиной: охранка организовала погоню. Но догнать Карвена, когда он садился на мотоцикл, мог бы, наверное, разве что Белый Шрам. Впервые за все время совместной работы Каппа порадовалась, что в команде сыскался такой лихач. Только в космопорте они перевели дух. На перроне их встречали скауты. — Вы как? — спросил Косиган, старший из троицы. — В порядке? Как наши? — Едут за нами, — уверенно ответил Карвен. — Каппа, а вас правда зовут Мальвина? Каппа сцепила зубы. — Бенке так сказали, а нам нет, — проворчал Карвен, — Каппа да Каппа… Потянулись томительные минуты. Шум космопорта выводил Каппу из себя: она пыталась вычленить в нем рев мотоциклов — и не могла. Наконец у космопорта остановились три мотоцикла, слишком маленькие для седоков, нагруженных когитаторами и какими-то коробками. — Ардарик! — в неописуемой радости вскричал Карвен. — Ракицио, Сабраил! Братцы! — Уф, еле выбрались, — сказал Ракицио, передавая ему коробки. — Рагацци за нами. Что там творится, хоть святых выноси. Идеальная операция! — А главное — совершенно не по кодексу Астартес, — усмехнулся Сабраил. — Слышали, у него юмор прорезался, — шепнул младший из скаутов, Альба, товарищам. Те сдержанно захихикали. Но Сабраил, конечно, расслышал. — Кто в Карауле Смерти служил, тот в цирке не смеется, — вздохнул он. — Что еще кэп скажет… хотя вроде все выполнили, что велено. — Как же я устал, — признался Ардарик. — Взаимодействие с тенями очень выматывает. Я лучше два боя с орками проведу. __________ Брат-капитан Марций в задумчивости сидел у себя в каюте, когда к нему вошел Бенка. — Кэп, — сказал он без обиняков, — скитна, ты с дуба рухнул? — Брат-капитан Бенгт Скальд, — с чопорной официозностью приветствовал его Марций. — Ты давай не увиливай! Что это за прошения такие? Почему ты отказываешься у нас кэпить? Ну? Говори же! — Во-первых, кто тебе разрешил читать чужие прошения, — начал Марций. Губы у него предательски задрожали. — Бенка, я некомпетентен, — выговорил он. — Я был достаточно компетентен, чтобы сражаться, как учит кодекс Астартес, но для Караула Смерти этого мало! Мне не хватает знаний по городским боям. Теории, практики… Я плохо ориентируюсь в боевых операциях на промышленных объектах. У меня нехватка даже понимания смертных, а без него ксеноересь не искоренить! — А кто компетентен-то? Мы все знаем только то, чему у себя в ордене учились… — Если бы ты умел читать, дикий медвесыч, ты бы знал, что я предлагаю в качестве командира твою кандидатуру. — Чего? — Бенка ошарашенно уставился на Марция. — Ты что! Да ты знаешь, что у меня в боях с орками почти вся стая погибла? Какой из меня командир, скитна! Я не подхожу, — добавил он, успокаиваясь. — Придумать пару ходов — это еще куда ни шло, но так, чтобы ты выслушал и сказал, что годится. А чтобы командовать, брать ответственность за всех — нет, этого я не потяну. Я уже погубил своих, и хватит. Он обнял Марция за плечи. — Ну, братец, — сказал тихо. — Прекрати. У всех бывает. Хьолда, объективно ты лучший кэп. Я не подойду. Ардарик не сможет: он отлично рулил бы диверсионной командой, но у нас это не главное направление. Сабраил не сможет, у них… «легион истребления», слыхал такое? Горсаар не сможет, он скорее машина и по машинам. Фаренгар вряд ли сможет. Ракицио, наверное, смог бы, но кто ж ему даст. Карвен вообще единственный из нас не капитан. Марций молчал в растерянности. В дверь постучался еще кто-то. Вошел Фаренгар. — А, и ты здесь, — сказал он Бенке. — Слышишь, это… прости, что ли. Я и правда зря быканул тогда. — Проехали, — отозвался Бенка. — Хьолда, кэп, а нам апотекарий же нужен? Так я знаю одного. __________ Каппа тоже хандрила у себя в каюте. Лея зашла к ней якобы по вопросам планировки следующей операции, а на самом деле — выяснить, как так получилось, что астартес из истребительной команды стали известны личные данные инквизитора. Бенка не признавался, а остальные делали вид, что впервые об этом слышат. — Кстати, вы слышали? — сказала Лея, решив, что начальницу надо бы немного развлечь: вид у нее был уж больно задумчивый. — Мой любимый писатель, тот, что написал «Любовь на фоне зарева», анонсировал новый роман! Он будет называться «Сердце Мальвины», — Лея лукаво скосила глаз на Каппу, — удивительное совпадение. — Лея, — невпопад произнесла Каппа, — какого бы вы мужчину выбрали: умного или красивого? — Хмм… в моем возрасте уже отвечают «молодого», дорогая Каппа. А если вы про наших «Хулиганов», то… ну… пожалуй… капитан Марций такой положительный. А капитан Сабраил — такой серьезный. А Железный Отец Горсаар — так хорошо разбирается в машинах. Капитан Ардарик — ловкий, Фаренгар — решительный, Карвен — добрый, Ракицио — красивый… Каппа дожидалась продолжения. — А у Бенгта Скальда есть чувство юмора, — закончила Лея. — Глаза разбегаются! Каппа вздохнула и потерла глаза. — Кто? — с жадностью спросила Лея. — Ракицио? Этот красавчик? — Я сначала думала, что да, — прошептала Каппа. — А теперь? — А теперь я понимаю, что люблю этого невыносимого Космического Волка! — Лорд инквизитор Онмунд бы сказал, что вы зря их очеловечиваете, — напомнила Лея. — А я бы сказала, что он бесчеловечно относится к своим товарищам из Караула, — сердито отбрила Каппа. — Пользуется тем, что они дают клятву и не могут отказаться с ним работать. Однажды он пропадет, и винить будут ксеносов. А виноват только он сам! — Тут капитан Марций подал прошение, — вспомнила Лея, перебирая бумаги. — Ах нет, не это, это он отозвал. Вот. О зачислении в состав истребительной команды «Хулиганы» апотекария. Вот личное дело кандидата, я взяла на себя смелость затребовать… — Ладно, — Каппа нашла стилус, подмахнула не глядя. Потом все-таки пробежала глазами личное дело. — Стоп, что? Фелинид? Минуточку, Фелинид — это фамилия? Она уставилась на пикт в личном деле. — Фамилия этого достойного сына Сангвиния — Алессио, — указала Лея. Каппа откинулась на койку и выдохнула. — Похоже, — сказала она, — моя истребительная команда войдет в анналы Караула Смерти как самая невозможная за всю его историю!