1/3
30 сентября 2024 г., 23:31
Сынмин глубоко вдыхает и обещает себе, что сейчас точно зайдет в квартиру. Он сидел на лестнице не меньше получаса, пытаясь успокоиться. Он не хотел, чтобы Хёнджин видел его таким. И вот так вот сидеть в подъезде было для него не редкостью. Если омега приходил домой раньше чем он, то почти всегда перед тем как вернуться самому, Сынмин просто сидел на лестнице и успокаивал себя, говоря что все в порядке.
Когда он все же заходит в квартиру, то Хёнджин сразу же выходит из комнаты и встречает его с широкой улыбкой на лице. Сынмин сбрасывает с ног кроссовки и спешит обнять омегу. Буквально нескольких секунд в объятиях старшего и его запаха было достаточно, чтобы вся тревога отступила. Сынмин облегченно вздохнул.
— Ты очень устал?
— Не особо, а что?
— Пойдем погуляем по району? А то я в офисе так засиделся, что мне кажется еще немного и я не разогнусь. Возраст, знаешь ли.
Сынмин хихикает и говорит, что он быстро переоденется и они пойдут. Брюки были поменяны на джинсы, а не самая удобная рубашка на мягкую серую толстовку. Хёнджин же остановил выбор на черной майке и темно-синей джинсовке. Сынмин на несколько секунд задержал взгляд на его ключицах, но как только понял, что омега заметил его взгляд, тут же отвернулся.
— Пойдем?
На улице уже начало темнеть и на небе появились первые звезды. Хёнджин настолько увлекся их разглядыванием, что едва не упал, запнувшись буквально об воздух. Сынмин взял его под руку, чтобы это больше не повторялось
— Как дела в университете?
— Нормально.
— Ты каждый раз так отвечаешь. Расскажи хоть что-нибудь. У тебя все хорошо?
— Нормально. Ну, то есть, ничего не происходит. Ничего интересного.
— Ладно-ладно. Ты ведь знаешь, если с учебой помощь понадобиться я помогу.
— Знаю, хён. Все хорошо, правда.
— Ну если хорошо, пойдем сходим в кондитерскую. Я жуть как хочу чего-нибудь сладкого и очень-очень шоколадного.
Хёнджин вприпрыжку, словно не ему недавно исполнилось двадцать шесть, направился в кондитерскую. Но весь его энтузиазм испарился, когда его новые и безумно дорогие кроссовки натерли его ноги так, что ходить было просто невозможно. Омега в прямом смысле доковылял до ближайшей лавочки и со стоном облегчения на нее рухнул.
— Я схожу до аптеки за пластырями.
Сынмин ужа разворачивается, чтобы пойти к ближайшей аптеке, но Хёнджин хватает его за запястье и вкладывает в ладонь банковскую карту.
— Хён, я могу купить тебе пластыри.
— В этом нет необходимости.
В такие моменты спорить было бесполезно. Сынмин лишь поджал губы и кивнул. Он привык к тому, что старший не видел в нем альфу. И каждый раз разочарование в себе росло в геометрической прогрессии. Он не знал, что ему сделать, чтобы Хёнджин перестал воспринимать его как беспомощного подростка.
Словно в тумане он дошел до аптеки и купил мазь с пластырями, после чего вернулся к ожидающему его Хёнджину. И пока тот был занят своими стертыми в кровь ступнями, Сынмин сидел рядом и смотрел в одну точку. Ему хотелось исчезнуть и перестать доставлять проблемы всем вокруг. Его взгляд метнулся к Хёнджину и он нахмурился. Он подумал о том, что если тот снова наденет свои кроссовки, то ничем хорошим это не закончится. Поэтому он снял свои собственные и поставил перед старшим.
— Мои наденешь, а то совсем без ног останешься.
— А как же ты?
— Со мной ничего не будет.
— Спасибо.
Хёнджин широко улыбнулся и надел кроссовки. Сынмин сделал тоже самое и после этого они все-таки решили дойти до кондитерской. Альфа всеми силами старался не показать, какую адскую боль кроссовки Хёнджина причиняли его ногам. И у него это даже получилось. Старший был слишком увлечен пирожными.
— Точно ничего не хочешь?
— Точно.
На самом деле Сынмин бы не отказался от чего-то сладкого, но он не хотел тратить деньги на то, без чего можно было прожить. И чтобы Хёнджин на него деньги тратил ему тоже не хотелось. Поэтому он сделал вид, что совершенно не заинтересован в пирожных и отвернулся, глубоко вдохнув. И это было его ошибкой. В кондитерской пахло так сладко, что в какой-то момент Сынмину захотелось расплакаться от того, каким он был неудачником.
— Пойдем.
Хёнджин ткнул пальцем в щеку Сынмина и вышел на улицу. До дома они шли в тишине. У альфы не было сил и желания на разговоры. У него не было сил на то, чтобы притворяться, что он в порядке. И, все же, ему приходилось контролировать выражение своего лица, чтобы не вызвать подозрения у омеги. Когда они зашли в квартиру он скрылся в ванной и просидел в ней добрый час.
Но даже там ему так и не удалось расслабиться. Он просто не мог не разглядывать окружающую обстановку. И мысль, что полочка с косметикой Хёнджина стоит дороже его жизни плотно засела в голове.
Почему Хёнджин вообще его выбрал…
***
— Хён, смотри что я тебе купил. Сынмин торжественно вручает Хёнджину мороженое и довольно наблюдает за тем, как на его удивленном лице появляется широка улыбка. — Где ты его нашел? Я все гипермаркеты обошел, во всех доставках посмотрел. Его нигде не было. — Иногда нужно думать проще. — Ну Сынминни, скажи. — Во дворах около университета продуктовый есть. Там и купит. — С ума сойти. Боже, спасибо тебе. Сколько я должен? — Ничего ты мне не должен. Это просто мороженое. Хёнджин махнул рукой и потянулся к телефону. Уже через минуту Сынмин смотрел на уведомление о переводе денег и настроение его сразу опустилось ниже плинтуса. Омега никогда не позволял платить за него. И с одной стороны это было вполне объяснимо потому что у Сынмина была лишь стипендия, пускай и повышенная, а с другой… из-за этого он, как бы глупо это ни звучало просто, не чувствовал себя альфой. Конечно он не жил стереотипами и не считал, что за омегу всегда должен платить альфа, но ему хотелось хотя бы иногда заботиться о старшем. — Все в порядке? — Да, просто устал. Пойду, наверное, спать лягу. Не дожидаясь ответа Сынмин направился в спальню. Сняв с себя рубашку и штаны, и надев футболку для сна, он забрался в кровать и завернулся в одеяло. Чувствовал он себя максимально отвратительно. Вина за то, что он буквально сидел на шее омеги с новой силой начала разрастаться в его груди. Сынмин вздохнул и закрыл глаза. Наверное, ему и вправду стоило попытаться заснуть, чтобы меньше думать. Через десять минут в комнату зашел Хёнджин. Он сел на свою сторону кровати и шепотом позвал Сынмина по имени. Альфа сделал вид, что не услышал. Старший наверняка бы начал расспрашивать его о том, что случилось. А Сынмину не хотелось в очередной раз обманывать. — Спокойной ночи. Хёнджин поцеловал младшего в плечо и бесшумно вышел из комнаты. Сынмин же еще долго не мог уснуть. Его невероятно раздражал тот факт, что он не мог найти себе подработку из-за своего ужасного расписания. А прогуливать пары, пускай и бесполезные ему просто напросто не позволяла тревожность. Омега всегда говорил ему не беспокоиться по этому поводу. Вот только он даже не представлял, насколько сильно это задевало Сынмина. Промучившись почти два часа ему все же удалось заснуть тревожным сном, наполненным кошмарами.***
Сынмин сидел на полу, прислонившись головой к холодной плитке, не в силах встать. Перед глазами все плыло, было очень жарко, а еще ужасно тошнило. Как же он ненавидел период, когда у него был гон. И ведь это при условии того, что он выпил подавители. И не важно что так плохо ему было как раз из-за них, но уж пусть лучше будет так. Он не хотел несколько дней провести в кровати, изнывая от желания. Ему сейчас было не до этого. У него экзамены на носу, ему нужно готовиться. — Милый, можно я зайду? Альфа не был в силах ответить, поэтому он промолчал. Хёнджин осторожно заглянул в ванную и, убедившись что Сынмин не против, зашел внутрь. Он опустился на корточки и прикоснулся к его лбу. — Заболел? Сынмин помотал головой, от чего головокружение лишь усилилось и он зажмурился, подавляя очередной приступ тошноты. В нем уже ничего не осталось, и казалось, что еще один раз и он просто выплюнет свой желудок. Собрав крупицы сил он все же смог выдавить: — Это из за подавителей. Хёнджин нахмурился, а потом потребовал показать ему упаковку. Увидев таблетки он поморщился. — Господи, зачем ты пьешь эту дрянь? Там же побочек больше, чем эффекта. Конечно же Сынмин это знал. Но на другие денег у него просто не было. А от этих, пусть и самых дешевых потребность в омеге отбивало напрочь. Он бы с легкостью мог попросить у Хёнджина, но просто не хотел. Ему было стыдно брать деньги у омеги. — Милый, ты ведь знаешь, что я могу помочь? В этом нет ничего такого. И Это Сынмин тоже знал. Если бы его омега ему «помог», стало бы намного легче. Но до Хёнджина у него ни разу никого не было, и он просто-напросто боялся разочаровать старшего. Конечно, однажды бы это все равно случилось, но Сынмин оттягивал этот момент как мог. Они встречались всего лишь три месяца, так что время еще было. — Я не хочу. — Хорошо. Тогда я схожу в аптеку и куплю тебе нормальные таблетки. Возможно, Хёнджин умел перемещаться в пространстве, потому что вернулся он очень быстро. Сначала он заставил Сынмина выпить таблетки от тошноты и уже потом подавители. Когда немного полегчало помог дойти до кровати и лечь. — Мне уже пора на работу. Точно не хочешь чтобы я остался? Я могу взять отгул. Или, в крайнем случае, сказать, что приду позже. — Не нужно, хён. Все в порядке. — Ладно, но если что, сразу звони. Хенджин уходит и Сынмин утыкается носом в его подушку. У омеги был настолько приятный запах, что каждый раз, когда он его вдыхал, все проблемы и переживания словно по волшебству забывались. И это невероятно сильно помогало, потому что если бы не этот эффект, Сынмин бы, наверное, давно сошел с ума просто из-за того, что переживал обо всем на свете не переставая. Он пролежал в постели до самого вечера. И даже звук открывающейся двери не заставил его встать и встретить Хёнджина, который уже через несколько секунд появился на пороге спальни с большим пакетом. — Я купил тебе поесть. Думаю, ты очень голодный. Обычно во время гона Сынмин действительно ел в два, если не три раза больше чем обычно. Но в этот раз подавители отбили у него весь аппетит, оставив за собой лишь легкую тошноту, о чем он напрямую и сказал омеге. — Ничего страшного, поешь, когда захочешь. Он оставил пакет на кухне и вновь вернулся в спальню. Пока Хёнджин переодевался, Сынмин не мог оторвать взгляда. Омега был привлекательным и это было глупо отрицать. Младшему безумно хотелось зацеловать его и оставить метки, но на такое он ни за что бы не решился. По крайней мере не сейчас. — Нравлюсь? Сынмин смутился и тут же спрятал взгляд, но было уже поздно и его на этом поймали. Хёнджин сел на кровать и указательным пальцем приподнял голову Сынмина за подбородок, заставив посмотреть прямо в глаза. Альфе было безумно неловко. Он чувствовал себя пятнадцатилетним подростком, который впервые был так близко к омеге один на один. Но нельзя было сказать, что это было далеко от правды. — Ты такой милый, когда смущаешься. Не выдержав пристального взгляда Сынмин на пару секунд закрыл глаза, чтобы прийти в себя, а уже в следующее мгновение он ощутил, что Хёнджин его целует. И как бы банально это ни звучало, это вызывало ощущение почти такие же, какие вызывает алкоголь. Он и сам не понял, как одна его рука оказалась на талии омега, а другая запуталась в его волосах. Лишь каким-то чудом ему удалось оторваться от чужих губ. — Не надо. Сынмин положил руку на плечо омеги, когда тот снова потянулся за поцелуем. Ему безумно сильно хотелось продолжить. Он хотел Хёнджина, но Уверенность в том, что в процессе он обязательно все испортит была сильнее. Альфа успел заметить промелькнувшее разочарование на чужом лице и от ненависти к себе его затошнило. Он расстроил омегу. Он его не заслуживал. — Извини. Сынмин покачал головой. Хёнджин не должен был извиняться за то, что ему достался такой непутевый альфа. Силой он выдавил из себя улыбку и предложил посмотреть какой-нибудь фильм. Старший обрадовался и тут же принёс ноутбук. — Недавно как раз вышел фильм, который я хотел посмотреть. Если ты не против… — Не против, включай. Хёнджин кивнул и включил фильм. Сынмин устроился на его плече и за все два часа ни разу даже не взглянул на экран. Он был слишком занят своими мыслями. И лишь запах омеги позволял ему время от времени отвлекаться.***
Сынмина накрывает настолько сильная тревога, что он едва справляется с тем, чтобы найти выход из университета. Он получил тройку. Он получил тройку на экзамене по философии и теперь лишиться стипендии. Своего единственного источника дохода. Ощущалось это как конец света. Сынмин сел прямо на ступеньки и попытался глубоко вдохнуть. Мысли путались и он даже не мог вспомнить, на каком автобусе можно доехать до дома. Как и зачем он позвонил Хёнджину он тоже не помнил. — Хён, ты еще на работе? — Не, дома уже часа полтора. У нас свет вырубился. А что? — Н-ничего. Я скоро буду. — Сынмин, что случилось? Ты бы просто так не позвонил. Сынмин не хочет, чтобы Хёнджин волновался. Он не хочет, чтобы тот знал. Потому что все его переживания глупые и детские. А он альфа. Он должен быть сильным. Он должен быть лучшим для Хёнджина. И зачем он только позвонил? — Сынмин, я сейчас приеду, хорошо? Где ты? — Не надо. — Ты в университете? Надеюсь что да, буду через десять минут. И Хёнджин действительно приезжает через десять минут. Все это время Сынмин сидел на ступеньках, уткнувшись головой в собственные колени, в надежде, что тревога отпустит его хотя бы немного. Ему так сильно не хотелось, чтобы Хёнджин видел его таким. — Ты в порядке? Сынмин поднимает голову и натыкается на обеспокоенный взгляд старшего. Ему хватает сил только на то, чтобы покачать головой. Он не мог больше притворяться. Хёнджин снимает с себя кофту и накидывает её на плечи Сынмина. Его моментально окутывает запах омеги и через пару минут становится ощутимее легче. — Поехали домой. В машине его окончательно отпустило. Воздух был буквально пропитан ароматом Хёнджина, который всегда действовал успокаивающе. Он прислонился головой к окну и устало прикрыл глаза. Больше всего ему хотелось оказаться в постели. Старший ничего не говорил. Это одновременно и приносило облегчение и давило. Потому что он вряд ли просто забудет. И если не сейчас, то потом разговор о случившимся обязательно состоится. Когда они заходят в квартиру, Сынмин просто не знает куда себя деть. Он как никогда чувствует себя здесь чужим. Его состояние от Хёнджина не скрывается. Тот берет его за руку и ведет в спальню. Он усаживает альфу на кровать и наконец интересуется: — Расскажешь что случилось? — Это ерунда. Рассказывать, что так плохо ему стало из-за какой-то оценки было просто-напросто стыдно. В собственной слабости перед омегой признаваться до сих пор не хотелось. Он не должен был так себя чувствовать. Он доложен был справляться. Он всего лишь учится, в этом не должно быть чего-то сложного. — Что бы это ни было, это не ерунда, раз заставляет тебя так сильно нервничать. Я не принуждаю тебя рассказывать, но мне бы хотелось знать. Для меня это важно. Сынмин на долю секунды бросает взгляд на Хёнджина а потом снова опускает глаза вниз. Стыд лишь усиливается из-за того что он заставляет омегу переживать. — Из-за оценки. У меня сегодня был экзамен по философии. Я тройку получил. Я знаю, что это глупо. Прости. Я не хотел, чтобы ты это видел. — Сынмин-а, это не глупо. И тебе не нужно извиняться. Липкое чувство тревоги снова заполняет его грудь и в один момент дышать становится как-то слишком тяжело. Он даже не понимает, что в этот раз заставляет его волноваться. Просто в один момент становится слишком плохо. — Ох ты ж боже, Сынмин-а, посмотри на меня. Все хорошо. Сынмин не может ни на чем сфокусировать свой взгляд и зажмуривается. Он вслепую утыкается в плечо Хёнджина и до крови впивается ногтями в свои ладони. Запах омеги, как и всегда, помогает успокоиться быстрее. Вслед за спокойствием он ощущает смертельную усталость. Все это было слишком. Ему хотелось разрыдаться как маленькому ребенку, но, к счастью, в этот раз удалось сдержаться. — Прости… Получается как-то совсем жалобно. Он не находит в себе смелости посмотреть в глаза омеги. Страх увидеть там разочарование был слишком сильным. — Родной, пожалуйста, не извиняйся. Я сейчас вернусь, хорошо? Буквально минутка. Пока Хёнджина не было, Сынмин снял с себя джинсы, но на то чтобы надеть шорты и переодеть футболку Сил ему уже не хватило. Он лег на свою сторону кровати и уткнулся лицом в подушку. Как же он себя ненавидел. — Выпей. Вода была с каким-то странным вкусом и Сынмин предположил, что Хёнджин туда что-то добавил. Впрочем это не было удивительно. Успокоительное ему явно не помешает. — У тебя такое уже было? Сынмин кивнул, зная что обманывать Хёнджина сейчас будет бесполезно. Он все равно все видел. Хуже уже не будет. — Часто? Сынмин вновь кивает. Он до сих пор не смотрел на Хёнджина, но это не мешало ему представлять его разочарованное лицо. — Насколько? — Почти постоянно. — Я не… я же не мог ни разу не заметить… неужели я настолько невнимательный? — Твой запах успокаивает. Поэтому когда мы вместе я обычно чувствую себя… лучше. Хёнджин наконец ложится рядом и притягивает Сынмина в свои объятия. Он целует его макушку и Альфе вновь хочется разрыдаться от того, насколько сильно сильно он себя чувствовал ребёнком. — Почему ты мне не рассказывал? — Не хотел тебя разочаровать. Хочу быть лучшим для тебя. — Сынмин, ты меня не разочаровываешь. И твое эмоциональное состояние никак не влияет на то, насколько сильно я тебя люблю. Неужели ты думал, что ты станешь мне меньше нравиться? — Я просто не хотел, чтобы ты волновался. У тебя своих дел полно, а это все такая ерунда… — Это не ерунда. Сынмин с этим согласен не был, но спорить уже просто-напросто не мог. Он устроился поудобнее на плече омеги и закрыл глаза. Желание уснуть и не проснуться было, как никогда, сильным. — Сынмин-а, ты ведь знаешь, что так быть не должно? — Знаю. Сынмин всхлипнул и закусил губу. Конечно он знал, что это ненормально испытывать тревогу постоянно. Но чтобы с этим что то сделать нужны были в первую очередь деньги и…смелость. Ни того ни другого у него не было. А вмешивать в это Хёнджина он разумеется не собирался. — Пожалуйста, позволь помочь. Как я могу спокойно сидеть зная что тебе плохо? Ему так хотелось согласиться. Так хотелось прошептать «да» потому что он уже не выносил всего этого. Но собственный язык будто не слушался его. — Сынмин-а, я займусь этим, хорошо? С трудом кивнув Сынмин уткнулся в шею омеги, чтобы тот не видел его слез. Это было так по-детски глупо, но ничего больше он не мог. Хёнджин гладил его по спине и шептал что то успокаивающее, но альфа не вслушивался. Собственные мысли были слишком громкие.***
На ватных ногах Сынмин вышел из кабинета психиатра и опустился на ближайший стул. Хёнджин сразу же убрал телефон в карман и спросил: — Что сказали? — Тревожное расстройство. — Я так и думал. Выписали что-то? Сынмин отдал Хёнджину рецепт на таблетки и устало потер глаза. Умом то он, вроде как, понимал что его вины в этом нет, но помогало все равно слабо. — Я понимаю, что веселого в этом мало, но с этим хотя бы можно что-то сделать. Давай, пойдем. Заедем в аптеку, потом я отвезу тебя домой и поеду на работу. — Мне надо в университет. Я ведь не при смерти, чтобы прогуливать. — Ты уверен? — Да. — Хорошо, как скажешь. По пути в университет они заезжают в аптеку. Сынмин не стал заходить и остался сидеть в машине. Хёнджин ничего ему по этому поводу не сказал, и лишь ободряюще улыбнулся. И в этот момент ненависть к себе достала высшей точки.***
Весь день прошел словно в тумане. За все три пары Сынмин не написал ни одного слова в тетради, но это его мало волновало. Больше всего ему хотелось забиться в какой-нибудь уголок и провести там вечность. Именно поэтому, выйдя из университета, он далеко не сразу заметил Хёнджина. Тот стоял около своей машины и улыбался. — Привет, ты что тут делаешь? — Подумал, ты захочешь развеяться. Заказал нам столик в ресторане. — Ким Сынмин, неужели это правда? У тебя есть омега и это не твои влажные фантазии? Сынмин закатил глаза. Он терпеть не мог своего одногруппника. Тот прицепился к нему словно клещ буквально с первых дней учебы и никогда не упускал возможность сказать что-то малоприятное. — Как видишь. — Ян Хэбом. А вы Хёнджин , верно? Вы приходили к нам на классный час. Хёнджин скептически оглядел альфу который был заметно ниже ростом. — Верно. Если ты не против, мы пойдем. у нас с Сынмином свидание. — А может лучше со мной? Я и посимпатичнее буду и повеселее да и вообще… — Послушай, мальчик, у тебя не хватит денег даже на стакан воды в моем любимом ресторане. Поэтому, прежде чем звать омегу на свидание, убедись что ты соответствуешь. Хэбом остался стоять с открытым ртом, а Хёнджин сел в машину. Тоже самое сделал и Сынмин. Десять минут они ехали в напряженной тишине, прежде чем Сынмин еле слышно сказал: — Мне тоже денег не хватит. — Вода всегда бесплатная. Хёнджин попытался отшутиться, но увидев напряженное лицо Сынмина сказал: — Ты ведь знаешь, что я не серьезно? Таких как он надо сразу ставить на место, поэтому я так и сказал. — Я не хочу в ресторан. — Хорошо. Куда хочешь? домой? Или есть идея? — Раменная около моего дома. — Вбей адрес. Сынмин, по понятным причинам, бывал в ней редко. В школьные времена денег было еще меньше, чем сейчас. Но, иногда, за помощь хозяйка его кормила. И это был лучший рамён в его жизни. Он надеялся, что Хёнджин не обратит внимание на интерьер. В конце-концов он вряд ли ходил в подобные заведения. — Раз ты разбираешься, посоветуй, что заказать. — Вот этот и этот не очень острые. Если хочешь прям совсем не острый, то этот. Хёнджин кивнул и прищурился, чтобы определиться с заказом. Сынмин же, как и всегда, собирался взять самый острый рамён. Хозяйка его узнала и широко улыбаясь подошла к столику. — Сынминни, я так давно тебя не видела! Ты повзрослел, стал еще краше. — Здравствуйте тетушка. Вы тоже только хорошеете. — Ай, да скажешь тоже. Тебе как обычно? — Вы еще помните? — А как не помнить? Не многие могут съесть рамен тетушки Хансоль. А вы, молодой человек, желаете попробовать? — Пожалуй я откажусь. Мне, пожалуйста, с морепродуктами. — Минут через пятнадцать будет готово. Когда хозяйка уходит Хёнджин широко улыбается и шепчет: — Она милая. Давно знакомы? — Можно сказать с моего рождения. — Понятно. Тут уютненько. Сынмин приподнял бровь. — Что? Правда. Все так по-домашнему. Я вообще-то не всегда жил в самом дорогом районе Сеула, если ты не забыл. — Прости. — Да ладно, я понимаю. А ты не переживай, мне главное, чтобы вкусно было. Рамён действительно приходится Хёнджину по вкусу. Он мычит от удовольствия и уплетает его за обе щеки. Сынмин хихикает над омегой, параллельно утирая себе слезы от остроты собственной лапши. — Ну как, все понравилось? — Очень вкусно, тетушка. Не знаю почему Сынмин меня сюда раньше не приводил. Мы обязательно придем к вам еще! — Ну ка, Сынмин, ответь тетушке почему ты сюда своего друга не приводил? В её глазах плясали веселые искорки, но улыбка Сынмина все равно дрогнула. Вот, казалось бы, она просто назвала Хёнджина его другом, откуда ей знать об его отношениях. Но только почему-то все равно задело. Наверное, потому что его не считали достойным такого омеги, как Хёнджин. — Мы не друзья. Мы встречаемся. Сынмин удивлённо посмотрел на Хёнджина, но тот лишь подмигнул ему. — Ой Сынминни, что же ты сразу не сказал? Сделаю вам скидку для парочек. — Ну, теперь мы точно будем заходить к вам почаще. У вас можно платить картой или лучше наличкой? — Лучше наличкой. — Хён, я заплачу. Это же я тебя сюда позвал. — А я первый тебя пригласил. Хёнджин уже протянул хозяйке деньги и Сынмин не успел ничего сделать. — Кстати, Сынмин, я знаю что у тебя были не лучшие отношения с мамой, но как ты? Держишься? — О чем вы? — Ну как же? Её ведь две недели как похоронили… — Я не знал. Мы… не общались. — Тебе все равно нужно сходить на могилку. Это все же твоя мама. Сынмин кивнул и встал с места. Он вспомнил, что две недели назад ему звонила мама, но он не стал брать трубку. — Еще раз спасибо. Мы пойдем. Альфа вышел на улицу и вдохнул холодный воздух. Он ничего не почувствовал, когда услышал о смерти матери. Она была для него чужой. Едва ли он получал от нее какое-то внимание в детстве, кроме упреков. Когда он стал старше, то ему и вовсе начало казаться что он пустое место. Несколько лет на него в прямом смысле не обращали внимания. А после того, как он ничего не сказав, переехал в общежитие два года назад, его мать даже ни разу не пыталась с ним связаться. — Даже не вздумай говорить, что тебе жаль. — Не буду. Они сели в машину и направились домой. Всю дорогу Сынмин прокручивал в голове, как Хёнджин в очередной раз достал деньги из кошелька. Ему было так до невозможности обидно, что как только он переступил порог спальни он повернулся лицом к Хёнджину и спросил: — Почему ты никогда не позволяешь мне платить? — Что? — Даже если это простое мороженое… ты никогда не позволяешь мне заплатить. — Потому что мне не сложно. Не хочу, чтобы ты на всякую ерунду тратился. — Это не ерунда. Сынмин садится на кровать и опустив взгляд в пол шепчет: — Знаешь как я себя ненавижу каждый раз когда ты платишь? Я чувствую себя таким… бесполезным. И каждый раз я не понимаю, что ты во мне нашел… во мне ведь нет ничего особенного. И я так боюсь, что однажды ты мне скажешь, что нашел кого-то получше, и что я тебе больше не нужен. На последних словах Сынмин всхлипнул и спрятал лицо в ладонях. Теперь Хёнджин точно в нем разочаруется. И если он прямо сейчас захочет расстаться, альфа не удивится. — Милый мой, мой хороший, почему же ты раньше ничего не сказал? Я даже не подозревал, что тебя это задевает. Это потому что я омега, да? — Ты не подумай, что я считаю будто альфа это глава семьи и за все должен платить он просто… — Просто как бы ты ни был против стереотипов, это все равно задевает. Я знаю, как это работает. Послушай, ты ведь знаешь какая у меня была гиперопекающая мать. Поэтому я иногда просто не замечаю, если делаю что-то не так. Это мой способ показать, что я тебя люблю. Я забочусь о тебе и делаю это с помощью денег. Моя мама делала так же, поэтому… в какой-то степени это её заслуга, хотя я и не перекладываю на нее всю ответственность. Сынмин, ты должен был сказать раньше. Я ведь не против, чтобы ты платил, просто для меня это было логичным. Ты никогда не брал моих денег и покупал все, что тебе нужно только на стипендию. Я не хотел, чтобы последние деньги ты тратил на меня. — Прости… — Не извиняйся, ладно? Я понимаю. И я ни в коем случае не считаю, что ты какой-то не такой альфа. Не считаю, что ты хуже остальных. Наоборот, для меня ты лучший из партнеров, которые у меня были. Ты очень заботливый и внимательный, знаешь? Вспомни хотя бы тот случай, когда ты принёс мне мороженое. Это очень многое говорит о человеке. Это очень многое значит для меня. И я хочу, чтобы ты подумал еще кое о чем. Да мы в отношениях, но наша разница в возрасте играет кое-какую роль. Ты еще учишься, понимаешь? Ты не должен выполнять функцию полноценного взрослого. Ты не должен приносить деньги в семью. Вот если бы тебе было, не знаю, лет тридцать, а ты бы сидел у меня на шее, то тогда бы это был другой разговор. Но ты на втором курсе, а я уже четыре года как работаю. Поэтому позволь мне заботиться о тебе. Я не хочу, чтобы ты чувствовал вину просто за то, что тебя любят и хотят, как лучше. Договорились? — Договорились. — И больше не молчи. Если что-то заставляет тебя чувствовать себя некомфортно, сразу говори. Сынмином смог лишь кивнуть. Хёнджин, как всегда был прав, но принять это было слишком тяжело. Собственные установки не могли просто взять и исчезнуть после одного разговора. Даже несмотря на то, что слова омеги были такими правильными, и, в какой-то степени успокаивающими. — Я постараюсь. И спасибо за то, что ты такой… понимающий. — Глупенький, не надо меня за это благодарить. Такими и должны быть отношения. Важно уметь разговаривать и слушать того, кого любишь. Хёнджин провел рукой по волосам Сынмина и оставил невесомый поцелуй на его щеке. — Ложись отдыхать, хорошо? Думаю на сегодня с тебя хватит. — А ты? — Я быстренько схожу в душ и вернусь. Сынмин кивает после чего Хёнджин уходит. Но возвращается он, как и обещал, очень быстро. Младший устраивается под его боком и окутанный ароматом омеги вскоре засыпает. Впервые со спокойствием на душе.
