Змееносец

      Кровь сочилась сквозь его острые зубы, струясь по подбородку и падая густыми каплями на покрытую инеем траву. Он отрывал кусок за куском, яростно впивался, а после смаковал ещё тёплое тело собрата. Только было одно различие в них, он — Василиск, а другой — гремучая гадюка.       Он никогда не думал, что каннибализм будет его чертой. Тайны его мироздания окутаны туманом, с каких времен змеи стали его вечным спутником, приползающим к нему, чтобы принести себя в жертву — неизвестно. Спустя девятьсот прожитых лет, жизнь не раз преподносила ему испытания, закаляя в нём хладнокровное существо.       Его внешний облик был подобен самой тёмной ночи. Волосы, цвета эбонита. Бледная мраморная кожа сливалась с чешуёй, которая переливалась редкими оттенками перламутра. Глаза его освещали алым пламенем сотканную ночным небом тьму, и несли в себе смерть всякому, кто хоть раз встретится с ними. Одеяния его были сотканы из золотой нити, которой вершили судьбы ворожеи. Если бы не его шипение, присущее всем змеям и преследовавшее его всюду, можно было подумать, что он - само божество, спустившееся на грешную землю людскую.       Внешний облик человека был обманчив, хватало единицы секунд, чтобы он обернулся тем, кем являлся на самом деле.       Заброшенной обители из обсидиана было больше века. Массивные проёмы, некогда служившие для дверей, местами разрушились, оставляя после себя осколки кварца. Такой же участью пали стены, пол, потолок, позволяя лунном свету просачиваться в мрачный дворец и обволакивать бледное лицо хозяина. Самой главной ценностью был водный источник, что находился внутри дворца, внешне напоминая бассейн, а внутри вода постоянно циркулировала снизу, подземные ручейки шли в это место. Ходили легенды среди местных жителей, что древние племена соорудиди это пристанище для демона, призвав его в этот мир, за что он обрёк их на вечные муки, поглотив людские души.       Кто знает, правда это или нет, но одно было наверняка. Существовал обычай у людей, раз в полгода приносить жертву змею, лишь бы он не нападал на них. Ведь убить Василиска было не под силу никому. Его кожа подобна железу, дыхание смертельно-ядовитое, а взгляд обращал в камень навечно. Когда он принимал свой истинный облик, обитель казалась крошечным домом, а человек словно лист, путался под его поразительно длинным хвостом.       Настал тот день, когда люди вновь ступят на его территорию. Он позволит лишь для того, чтобы получить свою жертву. Его чёрное сердце забилось чуть быстрее. Не плоть человеческая его радовала, а игра с ними. Несмотря на то, что судьба жертвы была предрешена, когда они вытягивали самую короткую соломку, змей давал им возможность сбежать от него. Однако, это была ложь. Игра с жертвой. Обнадеживающая, жестокая, смертельная. Их взгляд, наполненный диким страхом, застывал в их глазах навечно, украшая это место мёртвыми фигурами. Его дыхание, преследующее их, было хуже всего. Оно жгло до основания, разъедая кожу и кости медленно, заставляя их кричать в агонии.       Он ощущал кожей просочившийся запах страха. Все ближе и ближе, они подводили его жертву к алтарю мучений. Василиск был в предвкушении, сытый благодаря собрату и готовый на развлечения.       Поднявшись с каменного трона, он двинулся к выходу, а люди, словно почуяв его приближение, начали отступать. Ему нетерпелось привести впечатление на смертном алтаре, обращая себя наполовину в монстра. Длинный хвост заполонил собой весь холодный зал, руки его покрылись чешуёй, а когти стали острее иглы. На голове проступила корона из шиповидных рогов, чёрных, как цвет его волос. Он был готов ко встрече.       Она дрожала, как осиновый лист на ветру. Глаза закрыты, голова чуть опущена вниз, будто поклоняясь перед ним. Её иссиня-чёрные волосы спадали с плеч, настолько длинные, что скоро начнут волочиться за ней. Кожа омывалась лунным светом и казалось, сияла от того. — Ссстрах, — шипение раздралось над самым ухом девушки, заставив упасть на колени. — Я чувссствую его.       Он обвил возле неё всё свободное место, не давая шанса сбежать. Не спуская алых глаз, он смотрел как она шепчет себе под нос. Молитва? — Она тебе не поможет, — усмешка скрасила его губы. — А я могу.       Игра началась. Василиск ждал, когда она откроет глаза. Будет это сразу или он даст шанс сбежать ей, всё зависело от неё. Какой бы выбор она не сделала, исход предрешён. В этот раз он хочет видеть как застынет ужас на её милом лице навсегда. — Я-я не б-боюсь тебя, змей, — запинаясь, прошептала девушка, словно для самой себя. — Ссстоит бояться, — он наклонился к её опущенному в пол лицу, заглядывая, не открыла ли она глаза. — С-съешь... съешь м-меня...пожалуйста...       Он не заметил, как бровь его изогнулась в немом удивлении. Что за жалкая просьба без того почти мертвеца? После удивления, последовал смех. Тихий, но болезненно громкий для неё. — Глупая, я не ссстану есть тебя, — ласково, словно своему ребёнку, изрёк Василиск. — Ты свободна, я отпускаю тебя, можешшшь идти.       Но она не сдвинулась с места. Не шелохнулась. Лишь ветер развивал её шёлковые волосы, намереваясь укутать ими его хвост. Эта игра затягивалась. — Открой глаза, — азарт улетучился так быстро, словно и не было никакой жертвы, в голосе появились мертвецки холодные ноты. — Ну же!       Не привыкший ждать, не получать того, что хочет, он сжал её плечо, надеясь получить хоть какую-то реакцию. Казалось, она умерла от страха раньше, чем он успел им насытиться, но нет, контрастный крик словно музыка для его ушей, нарушил тишину этого места. И она распахнула глаза, обращая внимание прямиком в его багровые, ловящие её в свой капкан.       Моргнула. Ещё раз. И ещё. Ярость охватила змея. Он зашипел, хвост с огромной скоростью начал двигаться, снося собраную им коллекцию живых фигур и превращая их в груду разбитых камней. Они решили поглумиться над ним, чёртовы людишки.       Он выскользнул к выходу, стремительно обращаясь целиком в Василиска. Его образ больше не напоминал человека. Огромная чёрная змея быстрыми движениями сносила всё на своём пути в деревню. Он убьёт их всех, сначала хаотично раздавит под своим весом, затем его глаза обратят их тела в камень, а ядовитый дым достигнет самых стойких и заставит жалеть, что не умерли первыми. Да, он заставит пожалеть о том, что им пришла такая идея в голову, прислать ему слепую.       Его не было час. Когда он вдоволь напился страданиями людей и вернулся в свою обитель, то обнаружил её. Словно статуя, она сидела на том же месте и лишь редкие слёзы, скатывающиеся по её щекам, говорили об обратном. — Убирайссся.       Змей, обратившийся в человеческое обличие, прошёл мимо своей несостоявшейся жертвы, неся за собой запах гари, крови и смерти. Сегодня он был сыт по горло, что ему было всё равно на какую-то девчонку, трясущуюся перед ним от страха. Зайдя внутрь, он устремился к своему каменному трону, устраиваясь в нём удобнее и закрывая глаза.       На утро он обнаружил перед собой белые лилии, аккуратно сложенные на полу. Злость охватила его и он растоптал цветы. Не зная когда впервые осознал это, но он ненавидел лилии. — Что ты здесь делаешшшь? — У выхода, свернувшись калачиком, лежала та самая девушка, смотря тревожные сны. — Мне н-некуда идти, — услышав громкое шипение, она резко села на месте, пытаясь понять с какой стороны исходит голос. — Это не мои проблемы, — он смотрел прямо в её бледные глаза и не мог понять, почему она всё еще здесь. — Я... я не дойду до деревни, уж лучше ты убей меня. — За цветами ты сссмогла сходить, а до деревни не дойдёшшшь, говоришь? — Она слишком далеко. — Что-ж, я тебе облегчу учасссть, деревни больше нет. — Что? Н-но... как? — не веря своим ушам, она смотрела в его сторону, словно могла увидеть ответ на свой вопрос. — Если бы ты не была ссслепа, не задавала бы таких вопросссов, — и змей ушёл, оставив сидеть на холодном полу наедине со своими мыслями, девушку.       Блуждая в лесу и размышляя о бремени, что он нёс в себе, Василиск не заметил, как солнечный подсолнух уступил место лунному диску. Вернувшись в свою обитель, змей брезгливо фыркнул, завидев вновь несостоявшуюся жертву.       Она сидела подле бассейна, поджав ноги под себя и заплетая свои ночные волосы в длинную, густую косу. Лунный свет падал на неё и казалось, не хватает только звёзд на этом прекрасном полотне.       Пройдя мимо неё, он заметил, что растоптанных им утром цветов больше нет. Усевшись на свой холодный трон, он облокотился на правую руку, скрестил вытянутые ноги и направил взгляд в небо. — Зачем ты принесссла лилии? — он озвучил внезапно возникший в его голове вопрос, не привыкший держать всё в себе. — Х-хотела сделать тебе приятно, — тихий голос нарушил тишину не сразу, словно собираясь духом, ответила девушка.       Губы Василиска растянулись в усмешке. Приятное для монстра. Он убил всех её близких людей, должен был убить и её, а она решила сделать ему приятно. С мыслями о несостоявшейся жертве, он не заметил, как погрузился в сон.       Этим утром его ждали камелии. Нежно розовые бутоны показывали, что в девушке зарождалась уверенность. Если лилии она оставила на расстоянии, то камелии лежали у самых ног змея, некоторые цветки даже касались кожи.       Проигнорировав преподнесенный подарок, он поднялся с места и прошёл мимо. Скинув с себя одежду, змей вошёл в ледяную воду источника и скрылся с гладкой поверхности.       Брюнетка уже не спала, и как только Василиск пробудился, она почувствовала его приближение. Пытаясь скрыть нарастающий страх, она застыла на месте, боясь даже сделать лишний вдох. Звук рассекающейся воды дал понять, что он вошёл в источник, но как только звук утих, она обернулась в его сторону, наклоняясь и проверяя воду, не почудилось ли ей это. Её глаза, будто могли видеть, смотрели в упор на то место, где нырнул змей.       Стоило ей соприкоснуться с водой, как сильная рука схватила её за локоть и потащила за собой в самый омут. Крик не успел нарушить тишину этого места, лишь громкий звук воды, в которую утащили девушку, едва ли прозвучал.       Не успела она запаниковать, как почувствовала, что свободна, и барахтаясь, всплыла на поверхность, жадно глотая воздух. Вода была холодной, но не это её беспокоило в данный момент. Она не могла знать, насколько глубоким был источник, но она уверенно стояла на ногах. — Ты воняешшшь, — он был позади неё, на небольшом расстоянии.       Обернувшись, она взглянула в ту сторону, пытаясь понять, что он намеревается сделать дальше.       Но ответа не последовало и змей начал вылезать на поверхность. В этот момент опора под ногами девушки начала двигаться. Не успев отреагировать на это, брюнетка не сразу заметила, как вода начала попадать ей в горло и нос. Она тонула, но барахталась, словно бабочка в паутине, пытаясь отсрочить смерть хоть на ещё один вдох. Когда силы покинули её тело и осознание того, что это конец, позволили перестать цепляться за воду, она почувствовала как что-то огромное обволакивает её и вытаскивает из воды, небрежно опуская на землю.       Она долго выплевывала воду, жадно хватала воздух, но не сразу заметила, как огромный, тёплый хвост продолжает держать её и согревать.       Стоило догадаться, что слепой человек не умеет плавать. Чувствуя некий упрёк за самого себя, Василиск продолжал согревать своим чудовищным хвостом продрогшую брюнетку, но в голове струился поток мыслей. Зачем он спас её? В который раз оставил в живых человека? Почему? Её даже убивать не надо, она сама умрёт, но зачем он вытащил её? — С-спасибо тебе, Василиск, — она вывела его из раздумий, отойдя от кашля и немного согревшись. — Сссаске, моё имя Саске, — он смотрел ей в глаза и не мог понять, проклятие это, или дар судьбы, вот так спокойно смотреть друг другу в глаза и не важно, что она не видит, он чувствует, что она его видит. — Хината, меня зовут Хината, — лёгкая и по-своему нежная улыбка расцвела на губах его жертвы и он понял, что не воспользоваться таким шансом он не может.       На следующий день его ждали небесные ирисы. Один цветок лежал на колене. Скромно. Он взял его в руку, покрутив перед собой и выбросив.       Хината сидела в нескольких метрах от него и напевала себе под нос затейливую мелодию. Усевшись позади, он положил свою голову ей на плечо, отчего она вздрогнула и замерла, а после продолжила петь, вновь улыбаясь.       Сквозь его пальцы струились её длинные волосы, настолько нежные, что он был готов поклясться — ничего нежнее в жизни не ощущал.       Потом были фиолетовые колокольчики, нежно распложившиеся в его ладонях и щекотали пальцы.       Он обнимал её неторопливо, с каждым новым сантиметром, проводимым по бархатной коже, стараясь не задеть острыми когтями. Ещё никогда людской запах не казался ему таким сладким, пахло какими-то цветами, смутно знакомыми ему, но вспомнить было не под силу. Проведя губами по закрытым векам, он чувствовал, как они вот-вот откроются и змей увидит безликие глаза, словно поцелованные луной. Сейчас его волновала только она.       Затем были алые розы. Словно признак страсти, он обнаружил их лепестки на своих бёдрах и не смог сдержаться.       Змей жадно сминал её губы, в то время как руки исследовали обнажённое тело девы. Каждый участок кожи манил его, он хотел её всю. От тела до души. Опустившись к её самому сокровенному нутру, он прикоснулся к ней губами, срывая сладкий стон с её губ. Длинный язык Василиска проник во влажное лоно брюнетки и она больше не могла сдерживаться, изгибаясь ему навстречу, моля о большем.       Утро он встретил с ней, но на груди уже были рассыпаны жемчужные ландыши. Её невинность принадлежала ему.       Хината сидела на нём, погруженная в прохладную воду. Когда их обнажённые тела соприкасались друг с другом, было не так холодно. А если он дарил свои поцелуи, то и вовсе становилось жарко. — Посссмотри на меня, — Саске нежно провёл ладонью по её щеке, пытаясь поймать взгляд.       И она посмотрела. Её глаза завораживали его, поразив ещё в самую первую встречу. За столько лет он забыл, кем был на самом деле, человеком или змеем. Его не волновали ни те, ни другие, пока он не встретил её. С ней он почувствовал нежность, страсть, а теперь, когда она была рядом с ним, он ощущал любовь. Казалось, что такое чувство ему никогда не будет знакомо, но судьба распорядилась иначе. Неужели это подарок за все его страдания? Если так, то он готов ещё столько же страдать, лишь бы видеть эти глаза.       Сегодня не было цветов. Причина была в том, что проснулся он раньше неё. Хината, крепко спавшая в его объятиях, повторяла одно имя, словно мантру. — Кто такой Наруто? — он прервал долгое молчание, совсем несвойственное ей. — Откуда ты... — Ты повторяла это имя во сссне.       От его глаз не укрылось, как она вздрогнула и напряглась, хоть лицо и не выдавало её. — Сложно сказать... это мой друг. В детстве надо мной издевались, люди отвернулись от меня, потому что я была слепа, но один мальчишка не боялся и протянул тогда мне руку, широко улыбнувшись, — её губы тронула нежная улыбка, а змей ощутил укол ревности. — Я люблю тебя, Хината, — он обнял её настолько нежно, насколько его живое сердце могло позволить. — Я тоже люблю тебя, Саске.       Утром его ждала лаванда, покоящаяся на его шее. Странное предчувствие охватило его, когда он понял, что не может пошевелиться. Всё тело сковало, будто его пронзили тысячами игл. Внутренний зверь не мог выходить от запаха этих странных цветов, оставляя его в облике человека на произвол судьбы. — Доброе утро, Саске, — рядом послышался такой родной и нежный голос, позволяя змею расслабиться. — Хината, эти цветы... — Я знаю, они не дают тебе и пальцем пошевелить.       Его окатило холодом, словно он только что проснулся от долгого сна. — Что происссходит? — Я долго пыталась понять, на какие цветы у тебя слабость.       Голос её был спокойным и уверенным. Она уселась на него, положив на грудь какой-то свёрток и начав развязывать его. — Ты думал, я проявляю к тебе внимание, нежность... всё так и было, Саске. Однако, я здесь по другой причине.       Чувство тревоги нарастало в нём с каждой секундой, ему хотелось скинуть её с себя и взглянуть в эти глаза, которые были опущены на чёртов свёрток, который она пыталась развязать. — Помнишь, ты спросил у меня, кто такой Наруто? Я забыла сказать тебе, что он был моим женихом.       Он пытался вырваться, дёргался, но тело не хотело его слушаться, словно больше не принадлежало ему. — Прекрати, любовь моя, ты же знаешшшь, что для меня ты сссамое ценное в этом мире. — Ты даже не спросишь почему «был»? Я всё равно скажу тебе, чтобы ты понял, почему я здесь. В прошлую жатву судьба отвернулась от него и он вытянул мелкую соломинку.       Она наконец-то развязала тряпку, аккуратно извлекая из неё нож, на ручке которого был обвязан кулон в виде кристалла. — И когда ты спросил меня про него, я поняла, что ты убил его даже не спросив имени. — Ссслезь с меня, Хината, и убери эти грёбанные цветы! — Я любила его всем сердцем, люблю до сих пор, а ты отнял его у меня.       Она поднесла нож к его горлу, в то время как сердце Василиска уже проткнули её смертельные слова. — Хината, я люб... — Тише, змей, я итак знаю, но не могу сказать того же.       Она не дала договорить ему, медленно перерезав горло. В её глазах отражалась вся боль, которую она так тщательно скрывала. Будь у Саске больше опыта в отношениях с людьми, он, возможно, всё понял бы изначально. Но его желание избавиться от одиночества ослепило его, за что он поплатился жизнью.       Его верные спутники змеи, что приползали к нему, невзлюбили Хинату, но он не хотел обращать на это внимание, прогнав пресмыкающихся. Как и на белые лилии, которые он ненавидел. Он доверился своему сердцу, желая познать запретный плод любви. Вот только любовь была не для него.       Василиск был самым сильным хищником в этом мире, но стал жертвой своей слепой любви к человеку.