В плену собственных фантазий

      Столкнуться с Томом Реддлом в первый учебный день — определённо невезение, растерять самообладание — полный провал.       Сердце Эллы замерло от страха. Она же знала, кем станет этот милый мальчик через несколько лет. Уже в школе он совершит свое первое убийство, отнимет жизнь у ни в чём не повинной девочки. Внутренний голос подсказывал ей — этот ребенок уже жестокий и беспощадный, вся его невинность и вежливость — лишь маска. От этого становилось жутко, и все эти эмоции сияли на её лице не хуже рождественских гирлянд. — Ты в порядке? — спросил Том, помогая девочке собрать книги. — Да… извини, я не смотрела куда иду, — собрав волю в кулак, Элла постаралась беззаботно улыбнуться. — Я и сам отвлекся. — добродушно ответил будущий Темный Лорд. — Я спешу к профессору Дамблдору, еще раз прошу прощения, — так быстро Элла ещё не бегала по коридорам.       Реддла слегка позабавила такая реакция. Обычно девочки глупо улыбаются ему и стараются завязать дружбу. Но Гамильтон просто сбежала от него, как черт от ладана. Какое-то время он рассуждал над тем, чем же так напугал её, но вскоре выбросил это из головы, решив, что она вообще странная особа — учится на Гриффиндоре, дружит со слизеринцами. Он часто видел ее в библиотеке, она старательно делала домашние задания, писала заметки в свой блокнот, но на уроках почти всегда отмалчивалась. Том сделал вывод — либо она безнадёжно глупа, либо абсолютно легкомысленна. А он ненавидел в людях эти качества. Особенно его раздражали чистокровные волшебники. Судьба благоволила им, с рождения у них было всё — семья, положение в обществе, деньги. Ему же с раннего детства необходимо было бороться за жизнь и с боем получать то, чего он заслуживал. Теперь ему приходилось мириться с насмешливыми взглядами однокурсников, добрая часть которых происходила из древнейших семейств волшебников. Ему, сироте-полукровке, нужно было прилагать все свои силы на то, чтобы доказать — он не хуже них. «При первой встрече она показалась мне особенной, но я ошибся, очередная избалованная дурочка…» — подумал Реддл, когда собирал свои вещи в потрёпанную сумку после совместного урока зельеварения. Элла старательно его игнорировала, даже в его сторону не смотрела, словно он снова оказался в магловском приюте, где до него никому не было дела. Волна злости поднималась в его душе, но он сумел совладать с собой, решив, что настанет день, и весь волшебный мир будет произносить его имя с благоговением. И эта мелкая идиотка первой преклонит перед ним колено.       Год за годом Элла старалась держаться в тени, не привлекая к себе ненужное внимание. Своё время она посвящала изучению беспалочковой магии, защитным чарам, окклюменции и легилименции, в чем ей помогал Артур, занимаясь с внучкой на каникулах, что, само собой, должно оставаться в тайне. У Эллы было много секретов, которые могли изменить будущее, и она их ревностно охраняла. Она не испытывала иллюзий по поводу того, что сможет изменить судьбу Гарри Поттера, или еще кого-то из будущих жертв Тома. Даже если сейчас она решит сдать его с потрохами, тому же Дамблдору, нет гарантии, что этим поступком она не сделает хуже. Конечно, Альбус опекал Эллу, даже давал индивидуальные уроки, заметив у девочки талант к трансфигурации, но даже ему юная ведьма не смогла бы доверить свою тайну. Как бы хорошо профессор к ней не относился, но новость о том, что ты вымышленный персонаж истории о мальчике, который выжил, явно покажется горячечным бредом.       Свободное время она проводила с Элиотом и Вальбургой. Постепенно она обзавелась приятельницами и на своем факультете, но Блэк оставалась самой близкой подругой. Девочки делились секретами, обсуждали мальчишек и свои первые влюбленности. Бурга обожала сплетни и любовные интриги. Она старалась «расшевелить» и Эллу, но странной девочке были интересны лишь книги в библиотеке.

***

— Элли, милая, я, конечно, понимаю твоё желание не отставать в учёбе, но есть жизнь и помимо учебников, — сказала Бурга, отнимая у подруги расширенный курс по трансфигурации. — Тебе нужен парень, а не зубрежка. — Вальбурга, дорогая, я же не виновата в том, что никто из наших ребят меня не привлекает, — с улыбкой ответила Элла, забирая потрепанную книжку. — К тому же, мне нужно подготовится к зачёту. — Орион позвал меня на свидание! — с восторгом прошептала девушка. Ей явно очень хотелось поделиться этой новостью. — Это здорово! Ты, конечно, согласилась? — Нет, сказала, что подумаю, — рассмеялась Блэк. — Он же тебе безумно нравится, разве нет?! — А вот это неподходящее слово! — Бурга опустила глаза. — Кажется, я влюбилась… — девушка быстро взяла себя в руки и с улыбкой продолжила, — Но ему об этом знать совершенно необязательно.       Обе девочки задорно рассмеялись, за что получили неодобрительный взгляд библиотекарши.       Вальбурга часто рассказывала Элле о том или ином мальчике, который, как ей казалось, соответствует ее идеалам, но эти увлечения менялись одно за другим, пока Орион Блэк не вернулся с летних каникул возмужавшим. Его взгляд, манера речи, улыбка и чувство юмора вскружили юной семикурснице голову. Он был младше Бурги на год, и раньше королева Слизерина не обращала на него внимания. К тому же, он общался с компанией Реддла, а Вальбурга, так же как и ее подруга, предпочитала держаться от старосты факультета подальше. Она замечала его жестокие наклонности и жажду власти, поэтому и не стремилась попасть в его небольшой круг избранных. — Значит, ты променяешь подругу на свидание? — спросила Элла. — Я знаю, что первые выходные в Хогсмиде мы проводим вдвоем, но… ты права. Орион подождет, к тому же, пусть придумает что-то поинтереснее похода в деревню! — Брось, я же пошутила! Ведь тебе хочется пойти с ним?! А я… прогуляюсь с братом! — Уверена? Ты не обидешься? — Ох, мисс Блэк, вы меня плохо знаете. Конечно, я обижусь, если ты не расскажешь мне подробности своего свидания!       Бурга оставила подругу в библиотеке, и поспешила к Ориону, они каждый вечер играли в шахматы в гостиной Слизерина.       Элла дописывала последние строчки своего эссе по защите от темных искусств, когда мисс Бронт привлекла ее внимание. — Кхм-кхм, — библиотекарша указала на часы. — Поторопись! — строго сказала она.       Юная ведьма поспешила в свою спальню. До отбоя оставалось десять минут, и она обязательно успела бы добраться до башни Гриффиндора, если бы треклятая лестница не сменила свое направление. Элле пришлось сделать круг по замку, и когда до портрета Полной Дамы оставалось каких-то пять метров, она услышала насмешливый голос. — Минус десять очков Гриффиндору.       Обернувшись, девушка увидела высокого молодого человека, который медленной походкой приближался к ней, словно охотник к своей добыче, зная, что она никуда от него не денется. — Гуляем после отбоя, Гамильтон! Я думал, хорошие девочки не нарушают правила? — Они просто не попадаются в руки старостам. Мне, как видишь, не повезло, — ответила она. Её страх перед ним постепенно развеялся. Теперь она могла спокойно говорить с Реддлом и не дрожать как осиновый лист. — Не боишься дерзить тому, кто сильнее тебя, маленькая мышка? Я ведь могу снимать с тебя очки бесконечно.       Эта была их первая беседа, содержащая более двух слов, и Тому это напоминало игру, в которой он собирался одержать верх. — И это все? — усмехнулась Элла. — Ни в чём себе не отказывай, — она не могла спасовать перед ним, нет, это было не в её характере.       Он сделал еще один шаг к ней и ощутил легкий цветочный аромат с примесью табака, заглянул в её зеленый глаза и улыбнулся. — Ни в чём, говоришь?! — он схватил ее за плечо и притянул к себе. Сердце девушки пропустило удар. Теперь ей захотелось спрятаться как можно дальше, и больше никогда к нему не приближаться, но она выдержала его взгляд. «Господи, это преступление — быть таким красивым и таким бездушным» — промелькнуло у нее в голове. — Хм, кажется мышка превратилась в львенка, — прошептал он, наклоняясь еще ближе к ее лицу. — Беги к себе в спальню, но будь осторожна, я действительно себе ни в чем не отказываю, — резко развернувшись, он зашагал в сторону Большого Зала.       Элла облегченно выдохнула, ощутив, как все тело окутала дрожь. — Тебе лучше не попадаться ему на глаза… — сказала Полная Дама, пропуская девушку в гостиную.       Она и сама это понимала, но что-то подсказывало ей — теперь ей так просто от него не отделаться.       Том Реддл чувствовал странное удовлетворение, в нем росло желание приручить маленького львенка, сделать ее послушной, подчинить своей воле, обладать ею. Гамильтон сумела задеть его за живое, открывая новую грань его натуры.